Episode 5: The crown

      С первыми лучами рассвета я возвращалась на Драконий Камень, чувствуя, как холод утреннего воздуха пробирается под мой плащ, пропитанный запахом дыма и пепла. Миракс летел неспешно, его огромные крылья рассекали небо с мягким, успокаивающим гулом. Он словно понимал, что мне нужно время, чтобы вдохнуть этот рассвет, полюбоваться, как золотые и розовые краски разливаются по горизонту, отражаясь в тёмных водах. Я цеплялась за эту красоту, как за спасательную соломинку, надеясь, что она хоть немного приглушит бурю, что бушевала в моей душе.       Сердце моё было тяжёлым, словно выкованным из свинца, каждый удар отдавался глухой болью в груди. Но я не могла сломаться. Не сейчас. Ради Люцеры, ради Рейниры, ради самой себя я должна была держать эту тяжесть, использовать её, как оружие. Когда война, а это была именно война, завершится нашей победой, когда моя сестра взойдёт на Железный трон, только тогда я позволю себе упасть на колени и оплакать всех, кого мы потеряли. Деймон всегда говорил, что эмоции — это сила, если направить их в нужное русло. Теперь я чувствовала, как гнев и ярость вскипали во мне, подобно драконьему пламени, готовому вырваться наружу.       Драконий Камень проступил из густого тумана, что окутывал его, словно саван. Стены крепости, высеченные из чёрного вулканического камня, блестели от влаги — след недавно прошедшего ливня. Капли воды стекали по изгибам драконьих барельефов, что украшали башни, и казалось, будто эти каменные звери плачут. Крепость моих предков стояла молчаливая, величественная, но в её молчании было что-то зловещее — как будто она затаила дыхание, ожидая развязки судьбы, что вот-вот должна была наступить. Я спрыгнула с седла Миракса, мои сапоги хрустнули по мокрой земле, и его тёплое дыхание коснулось моей шеи, когда он склонил голову, провожая меня взглядом своих алых глаз. Я провела рукой по его чешуе, чувствуя, как жар его тела согревает мои озябшие пальцы, и тихо прошептала: «Спасибо, мой верный друг». Он издал низкий рык, и я направилась к воротам.       Войдя в Палату Расписного стола, я сразу ощутила, как воздух сгустился от напряжения. Огромный зал, вырубленный в скале, был освещён лишь несколькими факелами, чьё пламя отбрасывало дрожащие тени на стены и длинный каменный стол, вырезанный в форме Вестероса. Лорды Чёрного Совета уже собрались, их голоса стихли, едва я переступила порог. Я чувствовала их взгляды — смесь трепета, страха и благоговения, что обжигала мне кожу, как раскалённый металл. Они знали. Новости о сожжении Староместа уже долетели до них, быстрее, чем ворон мог бы принести пергамент. Мой плащ был покрыт серым пеплом, что осыпался с него при каждом шаге, растрёпанные волосы выбились из косы, прилипая к вспотевшему лбу, а лицо, должно быть, было перепачкано сажей. Я выглядела как воин, вернувшийся с поля боя, а не как принцесса, но мне было всё равно. Пусть видят меня такой — настоящей, непреклонной. Я медленно обошла стол, мои шаги гулко отдавались в тишине, и встала во главе, напротив лордов.       Подняв подбородок, я встретила их взгляды без тени стыда или сомнения. Никто не знал, куда я улетела ночью на Мираксе, но теперь они видели результат. И пусть попробуют сказать, что Вэйнис Таргариен пуста на слова.       — Я Вэйнис Таргариен, дочь короля Визериса и сестра наследницы Железного трона, — произнесла я, и голос мой, хотя и дрожал от усталости, прозвучал твёрдо и решительно. — Клянусь перед вами всеми, что Хайтауэры и любой, кто осмелится встать на их сторону, будут уничтожены.       Я посмотрела на каждого из лордов, мои глаза горели яростью, что пылала в груди. Их лица — бледные, напряжённые, с каплями пота на лбах — отражали страх, но я не собиралась смягчать свои слова:       — Они пересекли черту, убив мою племянницу, дочь моей сестры, — продолжила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони даже сквозь перчатки. — Я не прощу им этого. Старомест — лишь начало. Мы вернём власть законной наследнице и возьмём Королевскую Гавань. Узурпаторы забыли, с кем имеют дело. Настоящий дракон не боится, не выжидает — он бьёт.       В эту минуту я чувствовала себя не просто Вэйнис Таргариен, а действительно королевой. Я не претендовала на престол, но в моих жилах текла кровь драконов, и я не отступлю от мести, пока не будет восстановлена справедливость. Тишина в зале была оглушительной — никто не посмел возразить, никто не осмелился даже кашлянуть. Это чувство, когда меня наконец начали воспринимать всерьёз, было упоительным, как глоток вина после долгой жажды.       — Вы уверены, что хотите уничтожить Хайтауэров? — голос лорда Масси дрожал, он вытирал пот со лба дрожащей рукой, его круглые глаза смотрели на меня с ужасом. Моя решимость стереть этот дом с лица земли, не оставив даже пепла, пугала его до дрожи.       — Вы сомневаетесь во мне после того, что я сделала? — мой взгляд стал ледяным, беспощадным, я шагнула ближе к нему, и он невольно отшатнулся. — После того, что сделали они? Вы видели, на что я способна, лорд Масси. Или мне напомнить вам запах горящего Староместа?       Я больше не была той юной девушкой, что пряталась за улыбками и мягкими словами. Я была драконом, готовым выпустить огонь на всех, кто посмеет тронуть мою семью. Хелейна и Дейрон мелькнули в моих мыслях — их лица, такие юные, такие непохожие на мать. Мне было жаль их, искренне жаль. Я хотела верить, что они не разделяют амбиций Алисенты, что их можно спасти. Тот мрачный день всё изменил — день, когда Эйгон был коронован, а Алисента надела корону на голову Хелейны, провозгласив её королевой. Я вспомнила Хелейну, её тихий голос, её любовь к вышивке, её мечтательный взгляд, устремлённый куда-то вдаль… Она не хотела власти, я знала это. Она была другой, возможно, как и я. Как Дейнис Сновидица, что видела будущее в своих видениях. Хелейна предупреждала о смерти отца, но мы с Деймоном не поняли её слов. А что, если Зелёные поймут? Что, если они разгадают её пророчества раньше нас и воспользуются этим?       Я сама видела сны — пророческие, с того дня, как оказалась здесь. Если бы я могла научиться вызывать их, управлять ими, это дало бы нам преимущество. Но пока они были лишь обрывками, что я должна была собрать воедино. Каждая деталь могла стать ключом.       — Я прошу вас следовать за мной и Деймоном, — сказала я, мой голос стал твёрже. — Вы видели, на что я способна. Отказать мне — значит выбрать сторону врага. — Они видели пламя, что вырвалось из моего сердца и огнём пожгло Старомест. Они видели, что я не остановлюсь, пока не уничтожу всех, кто стоит на пути к правосудию. — Я призываю вас всех к действию, — продолжала я. — Клянусь, что мы восстановим справедливость. Мы вернём престол нашей наследнице и ответим на кровь кровью.       Я не ошиблась в своих словах. В глазах лордов я увидела не только страх, но и надежду, и решимость. Я вдохновила их своей речью.       — Нам нужно быть готовыми к последствиям, — произнес лорд Селтигар. — На ваше действие Зелёные непременно ответят.       — Мы будем готовы, — ответила я. — Я лишила их значительной поддержки. Ормунд Хайтауэр мёртв, его армия, призванная для защиты Королевской Гавани, сожжена. — Моя рука легла на карту, накрыв тенью земли Хайтауэров, и одним резким движением я смела зелёные флажки и фигурки в сторону.       — От принца Деймона, вашего супруга, нет никаких вестей. Нам нужно знать, взят ли Харренхолл. Это важно. От этого многое зависит… — Лорд Селтигар выглядел мрачнее туч в бурю.       — Он не послал воронов за время моего отсутствия? — спросила я, стараясь не показывать беспокойства от этой услышанной информации.       — Никто не ставит под сомнение способности принца, однако… — мейстер Омнис говорил осторожно и мягко, чувствуя, что ступает по опасной почве и одно неверно брошенное слово могло закончиться для него плачевно, так как мой разъярённый вид вызывал опасения. Я могла вспыхнуть в любой момент. — Не слишком ли поспешным было заявление о завоевании Харренхолла в одиночку? Об этом замке ходят не слишком хорошие рассказы, но такая крепость понадобится и нашему врагу. Что если… там устроили засаду?       — Нет, — отрезала я, качая головой. Я не хотела верить в это, не могла представить, что он попал в ловушку, как Люцера. — Подождём вестей до утра. Затем я поговорю с Рейнирой. Мы решим, что делать дальше.       Когда мы начали переходить к обсуждению следующих шагов, дверь Палаты Расписного стола с громким скрипом распахнулась, и в зал ворвалась Айрис. Её тёмные волосы, обычно аккуратно убранные под чепец, выбились из-под него, обрамляя раскрасневшееся лицо. Её грудь вздымалась от быстрого бега, юбка колыхалась вокруг ног, а в глазах горела смесь волнения и радости, что заставила моё сердце пропустить удар. Она торопливо поклонилась лордам — движение было резким, почти неловким, — и, не теряя времени, направилась ко мне. Я выпрямилась, чувствуя, как напряжение в груди, что сжимало меня с момента возвращения, сменяется предчувствием чего-то светлого. Айрис всегда была сдержанной, её спокойствие было мне опорой в самые тёмные дни, но сейчас она едва сдерживала улыбку, и я поняла: она принесла хорошие новости.       Она подошла ближе, её шаги заглушались тяжёлым дыханием, и наклонилась к моему уху. Её голос дрожал от восторга, когда она прошептала:       — Принцесса Рейнира родила! Это девочка! Она просила позвать вас немедленно, моя госпожа.       Я замерла, слова Айрис эхом отозвались в моей голове, и на мгновение весь мир вокруг — холодный зал, лорды, карта с флажками — отступил на второй план. Рейнира родила. Девочка. Жизнь среди смерти, свет в нашей бесконечной тьме. Моё сердце, ещё минуту назад тяжёлое от гнева и боли, дрогнуло, наполняясь теплом. Я повернулась к Айрис, её лицо сияло, и я сжала её руку в знак благодарности.       — Спасибо тебе за эти вести, — сказала я и, не давая себе времени на раздумья, повернулась к лордам. Их взгляды, настороженные, выжидающие, встретили меня. — Моя сестра родила новую принцессу! Прошу простить меня, но я должна навестить её.       Не глядя ни на кого, я направилась к выходу, мои шаги гулко отдавались от каменного пола. За мной следовала Айрис, её присутствие за спиной было как тень — лёгкое, но надёжное. Я чувствовала, как пепел осыпается с моего плаща, оставляя серые следы на каменных плитах, но мне было всё равно. Радость боролась во мне с тревогой, и я ускорила шаг, почти побежала, миновав узкие коридоры замка. Факелы на стенах бросали дрожащие блики, запах сырости и серы пропитывал воздух, но я едва замечала это. Сначала нужно было привести себя в порядок. От меня пахло гарью, драконом и смертью — резкий, едкий запах, что, казалось, въелся в кожу и волосы. Мой чёрный плащ был покрыт пятнами пепла, а платье под ним пропиталось потом и пылью Староместа. Я не могла явиться к Рейнире и её новорождённой дочери в таком виде.       В своих покоях я сбросила грязную одежду, бросив её на пол, и слуги уже приготовили для меня таз с тёплой водой, от которой поднимался пар с ароматом лаванды. Я умылась, смывая сажу и усталость, чувствуя, как вода стекает по моему лицу, унося с собой следы огня. Переодевшись в чёрно-красное платье — официальное, с вышитыми драконами на подоле, — я посмотрела в зеркало. Мои серебристые волосы всё ещё были растрёпаны, но я лишь слегка поправила их, не тратя времени на сложные укладки. Сердце колотилось неровно, каждый удар отдавался в висках. Я торопилась к Рейнире, но с каждой ступенью, что вела к её покоям, меня охватывали разные чувства. Радость за сестру смешивалась с волнением за малышку и страхом — страхом, что между нами теперь навсегда стена. Айрис следовала за мной, и я была благодарна за её молчаливую поддержку.       Дверь в покои Рейниры была приоткрыта, и я вошла без стука, задержав дыхание. В комнате царила тишина, мягкая и умиротворяющая, как после долгой бури. Свет утреннего солнца пробивался сквозь узкие окна, отражаясь на каменных стенах, а в воздухе витал слабый запах трав и молока. Рейнира лежала на широкой кровати, её белая сорочка, промокшая от пота, прилипла к телу, подчёркивая её бледность и усталость. Но её лицо… оно сияло. Глаза светились нежностью и любовью, когда она смотрела на крохотный свёрток в своих руках — девочку, завёрнутую в голубое одеяло, мягкое, как облако. Лейнор сидел рядом, его рука крепко сжимала её ладонь, а на губах играла улыбка — тёплая, но с тенью горя, что не покидала их обоих после потери Люцеры.       Я остановилась у порога, боясь нарушить эту хрупкую идиллию. Мои ноги словно приросли к полу, а в груди снова вспыхнул страх. Когда я принесла весть о смерти Люцеры, они прогнали меня — их слёзы до сих пор стояли у меня перед глазами. Я не винила их. Как можно осознать такое? Я сама до сих пор не могла. А теперь… простит ли она меня? Увижу ли я в её глазах ненависть, что я так боялась встретить?       — Вэйнис, — тихо позвал меня голос Рейниры, которая повернула голову ко входу, заметив моё присутствие. — Проходи… Не стой там. — Она слабо натягивает улыбку.       — Сестра, — произнесла я, подойдя к кровати, — поздравляю! Как малышка?       — Спасибо, дорогая сестра, — ответила Рейнира, её голос звучал хрипловато, но с заметной радостью. — Я чувствую себя хорошо, а вот эта кроха… — Она ласково погладила крошечную ручку дочери, которая тут же сжала свои маленькие пальчики. — Она чудесна!       — Да, она действительно прекрасна, — сказала я, наклонившись, чтобы вглядеться в личико новорождённой. Маленькая, с тонкими чертами, так похожая на Люцеру и Джекейру в младенчестве. Её серебристые волоски едва виднелись из-под одеяла, а губки, слегка приоткрытые, шевелились во сне. — Как ты себя чувствуешь?       — Чувствую себя немного уставшей, конечно, но, слава богам, роды прошли без осложнений.       — Я рада слышать это!       Я снова посмотрела на маленькую принцессу. Она спала, тихо сопя носиком, её кулачки сжимались в крохотных жестах, полных невинности.       — Как вы решили назвать её? — спросила я, выпрямляясь.       — Лейнира, — ответила Рейнира. — Мы соединили наши имена, чтобы она знала, как велика наша любовь с Лейнором.       — Вы с Лейнором замечательные родители. — Они вырастили и воспитали хороших дочерей, вобравших в себя все их лучшие качества.       — Но мы не смогли сберечь Люцеру, — с трудом сказал Лейнор, и я вздрогнула. В его глазах не было злобы, лишь боль, что резала меня глубже любого клинка.       — Расскажи нам… как всё произошло, — попросила Рейнира.       Заложив руки за спину, я снова пересказала то, что поведал мне Деймон. Мой рассказ казался лишённым эмоций и сухим пересказом фактов, но каждый раз, перед тем, как произнести имя Люцеры, моего морского дракона, дыхание сбивалось, а руки дрожали. Перед глазами, не уходя, стояло лицо моей племянницы. Она была там совсем одна, попавшая в сильный шторм и преследуемая собственным дядей, или, будет вернее сказать, настоящим чудовищем. Я с трудом подавляла подступившие слёзы, в отличие от Ниры и Лейнора, чьи глаза покраснели и заблестели. Никто не знал, что случилось в ту проклятую ночь, но одно точно: Люцера погибла вместе со своим драконом, а одноглазый ублюдок выжил. Мы никогда не поверим, что она сама могла спровоцировать Эймонда. А если и так — убить ребёнка? Это показывало, кто здесь настоящий враг.       Такая душевная рана не затянется насовсем. Родительское сердце будет скорбеть и болеть всегда, Рейнира и Лейнор это понимали. Ещё они понимали необходимость действовать. Не отсиживаться, приняв стратегию защиты, а нападение. У них не получится долго игнорировать происходящее за стенами.       — Лейнор, оставь нас, пожалуйста, — обратилась Нира к супругу с просьбой. — Нам с Вэйнис нужно поговорить. Я ничего от тебя не буду утаивать, муж мой, если приму решение.       — Что бы ты ни решила, я тебя поддержу, любимая, ты знаешь. — Он поцеловал её в лоб и вышел из комнаты.       Я проводила его взглядом, а затем снова посмотрела на сестру, которая задумчиво поглаживала головку своей дочери с белым покровом волос. Это её успокаивало. Несмотря на радость материнства, какой же сломленной она была! Как мне больно видеть её такой!       — Нира…       — Не надо, — сестра покачала головой, — не извиняйся. Твоей вины здесь нет. Кто в этом и виноват, так это Эймонд. Ты не знала, что он будет в Штормовом Пределе. Никто не мог подумать, что Баратеоны окажутся предателями. Вы все отпустили моих девочек, даже не подумав, что на одну из них нападут.       — Если бы я знала, Нира! — Я порывисто подалась к ней. — Если бы только знала, то никогда не позволила этому произойти! Моё сердце предчувствовало беду, но я не послушала его… Прости меня!       Я опускаюсь перед ней на колени, пряча лицо в ладонях. Проходит минута, прежде чем я ощущаю руку сестры на макушке, которая ласково гладит меня по голове. Медленно поднимаю лицо к ней. Неверяще, с надеждой.       — Ты не виновата, — вновь повторяет Рейнира. — Ты намного сильнее меня. Раньше я думала, что это не так. Я была готова защищать тебя от всего, что могло причинить боль. Быть тебе мечом и щитом. Твоё душевное здоровье было шатким, однако боги, должно быть, услышав наши с отцом и матушкой молитвы, даровали тебе исцеление, вернув мне сестру, в которой я так, оказывается, нуждалась. С того момента ты стала моей опорой. Моим мечом и щитом. Раз за разом ты показывала, что в тебе горит огонь, который с каждым днём разгорается всё сильнее. Вместо того, чтобы сломаться под тяжестью горя, ты превратила это в свою силу. Этим ты отличаешься от меня. Теперь я поняла, что именно такое качество должно быть у правителя. С возрастом я, наконец, разобралась в себе и своих желаниях, и сидеть на Железном троне не было ни одним из них. Я знаю, что ты сделала ради Люцеры.       — Нира… — Я нахмурилась, собираясь возразить, но сестра посмотрела на меня непреклонно, заставляя слушать её:       — Править — твоя судьба, а не моя. Тебе носить корону нашего отца и стать лидером. Я же буду подле тебя и последую туда, куда скажешь. — Она прижимает тёплую, сухую ладонь к моей щеке. — Принимаешь ли ты, Вэйнис Таргариен, титул наследницы Железного трона, дабы исполнить последнюю волю нашего отца и вернуть Семи Королевствам законную королеву?       Я смотрела на неё, не веря своим ушам. Неужели моя сестра, сильная и прекрасная, отказывается от права на трон? И всё ради меня? Я, постоянно сражающаяся с внутренними демонами, разве достойна носить титул, который всегда был так далёк от меня? Моё сердце быстро забилось, как птица в клетке. В голове мелькали мысли: «Смогу ли я? Справлюсь ли я с такой ответственностью? Достойна ли я?»       Я всегда видела в Рейнире настоящего лидера. Она была храброй, умной, и её сердце было полно любви к нашему королевству. А я… я была её тенью, которая искала своё место в этом мире… Но, в те же самые мгновения, в глубине души я почувствовала вспышку огонька. Огонька той же силы, которая позволила Рейнире отказаться от трона ради меня. Это был огонь борьбы, огонь желания защитить всё, что нам дорого.       — Я… я… — Слова застряли в горле, словно от переполняющего меня волнения его стянуло шёлковой нитью, и я не могла вымолвить ни слова.       — Я знаю, что ты думаешь, что не достойна этого, Вэйнис. — Рейнира внимательно смотрела на меня, её глаза были полны нежности и уверенности. — Ты сильна, ты умна. В тебе есть силы вести нас всех. К тому же, ты приручила одного из самых опасных и больших драконов времён Завоевания, кому, как ни тебе, бороться против узурпаторов? Все эти качества делают тебя идеальной королевой.       — Я согласна, — сказала я, едва сдерживая слёзы. — Я приму титул наследницы Железного трона.       Рейнира улыбнулась, и в её глазах засияла гордость. Я поняла, что она искренне рада за меня. Она верит в меня.       — Иди и покажи им всем, моя королева, — сказала она, вложив в голос всю свою любовь и поддержку.       Я встала с колен, чувствуя прилив силы. Я не знала, что меня ждёт в будущем, но, несмотря на неизвестность, я буду бороться до конца. Если я умру в этой борьбе, то заберу Хайтауэров в могилу вместе с собой.       Вернувшись в Палату Расписного стола, я на мгновение замерла в начале зала, увидев, что лорды кланяются и приветствуют ещё одного присоединившегося участника Чёрного Совета. Они приветствовали возвращение Деймона. Дыхание перехватило от нахлынувших чувств. Жив. Жив. Жив. Он вернулся ко мне живым! Мой муж стоял спиной ко мне, и я могла заметить, как его немного отросшие белоснежные волосы ниспадали на спину. На нём не было доспехов, а дорожный костюм — из чёрной плотной ткани, покров которого не шили для него подмастерья с Драконьего Камня, ведь я помнила всю его одежду и не видела подобной. Он где-то оставил свои доспехи или же успел переодеться в нашей спальне… Почему он не сообщил о том, что прилетел?       Услышав скрип дверей позади, Деймон резко повернул голову, отреагировав подобно хищнику. Что-то изменилось в нём. Внешне он остался таким же, а вот внутри… Я почему-то продолжала стоять на месте, уловив эти перемены. Нет, он не пугал меня. Но мне хотелось выяснить, что такого произошло в Харренхолле, отчего теперь его аура была покрыта мраком.       — Принцесса, ваш муж, принц Деймон, вернулся с хорошими новостями! — радостно объявил лорд Масси, однако тут же сжался от брошенного на него Деймоном взгляда, которого я не видела, но по побледневшему и нервному виду лорда причислила к очень пугающему.       Раздался низкий и опасный голос Деймона, которым он обратился к присутствующим:       — Я считал, что раз вы входите в этот Совет, то у вас есть голова на плечах и вы ей пользуетесь чаще, чем членом между ног. Но что я узнаю, вернувшись? Вы позволили моей жене уйти одной, не зная куда! Ни один из вас не остановил её, не отговорил от безрассудства! Я доверил её вам, а вы подвели меня! Если бы она не вернулась живой, я бы вырезал каждого из вас своими руками и боги бы мне не помешали!       Я видела, как лорд Селтигар сглотнул, а Масси опустил взгляд, словно надеясь стать невидимым. Деймон сжимал кулаки так, что костяшки побелели, и я поняла: он не просто зол. Он напуган. За меня.       — Оставьте нас, — бросила я громко, мой голос разнёсся по залу, и повторять не пришлось.       Лорды поспешно направились к выходу, их шаги звучали как топот перепуганного стада. Деймон проводил их взглядом, острым и цепким, пока тяжёлые двери не закрылись с глухим стуком, оставив нас наедине. Не отходя от стола, он опёрся на него руками, которые были сжаты в кулаки.       Теперь я поняла причину его поведения. Вздохнув, я иду к нему, предчувствуя серьёзный и тяжёлый разговор. Он не двигался, подобно каменной статуе, и только его грудь продолжала тяжело вздыматься и опускаться после каждого глубокого вздоха, оставаясь единственным доказательством того, что Деймон действительно живой человек.       — Почему не дождалась? — недовольно спросил он, почти грубо, тем самым больно раня. Но он этого не замечал, продолжая нападать: — Так не верила в меня, что полетела самостоятельно сжигать Старомест? Не обсудив ни с кем, не предупредив? У Хайтауэров есть скорпионы, Ниса! Они могли сбить тебя с Миракса, могли убить!       — Но не убили, — ответила я, обходя стол, чтобы встать по другую сторону. Эта дистанция между нами ощущалась некомфортно, так как всё во мне горело желанием прижаться к нему как можно ближе и больше никогда не отпускать. — Ты сам побудил меня к решительным действиям. Оставил разбираться с болью одну. Я сделала то, что посчитала нужным.       Он дёрнулся, как от пощёчины, подняв на меня глаза. Хмурится, сердито сводя светлые, почти невидимые брови к переносице.       — Действовать должна Рейнира, а не ты! Если понадобится, я запру тебя здесь, на Драконьем Камне, до конца войны. Не заставляй меня, Ниса. Как ещё мне реагировать на твои безумные выходки? Наши враги ждут, когда мы оступимся. Поодиночке нас легче уничтожить.       Я поджала губы, чувствуя, как гнев вскипает во мне, смешиваясь с обидой.       — О, как удобно, Деймон! — бросила я, скрестив руки на груди. — Ты прямо обвиняешь меня в ошибке с Люцерой, будто это я одна отпустила её с посланием! Но ты забыл, что это было не только моё решение. Я послушала ещё и тебя! Как удобно свалить вину на другого человека, верно? Ведь самого эта вина пожирает изнутри!       — Не уходи от темы, — раздражённо произнёс он, сузив потемневшие глаза. — Мы говорим сейчас не об этом.       Я усмехнулась, сложив руки на груди.       — А почему бы нам не поговорить о причине произошедшего? Если бы мы оба не были так легкомысленны и глупы, ничего бы этого не случилось! И не смей называть мои действия импульсивными! Я уничтожила часть их армии, которую они собирались отправить в Королевскую Гавань для укрепления обороны города. Отто Хайтауэр лишился своего брата. Это лишь начало.       — Ты не хочешь понять меня, Ниса! — он перешёл на валирийский, его голос стал глубже, яростнее. Этот язык всегда вырывался из нас в такие моменты — древний, как наша кровь, полный огня. Я ответила на том же языке, шагнув к нему ближе:       — Нет, это ты не понимаешь, Деймон! Я не обычная девка с улицы или одна из твоих прошлых шлюх, которой можно приказывать и указывать, что нужно делать. Сколько ещё мне напоминать тебе об этом? Я дочь твоего брата. Такой же Таргариен. В крови моей течёт пламя драконов. Не ты ли перед тем, как улететь, просил меня быть сильной? Именно это я и делаю, потому что Рейнира не может. Почему ты не видишь этого?       Деймон зарычал и ударил кулаком по столу, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Он оттолкнулся от стола, к которому прислонялся боком, и порывисто направился ко мне. Я отступила назад, но он уже был рядом. Его лицо было искажено гневной гримасой, глаза сверкали огнём. Он быстро сделал шаг ко мне, сокращая последнее оставшееся между нами расстояние, и обхватил мою шею рукой, сжимая пальцы. Я могла дышать, но вырваться — нет. Мы смотрели друг на друга — открыто, яростно, словно впервые видели настоящих себя.       — Хватит слов и обвинений! — выпалила я, мой голос дрожал от жара и вызова. — Хочешь наказать? Давай! Запри меня, надень цепи!       Деймон рванул меня к себе с такой силой, что я едва удержалась на ногах, его руки обхватили мою талию, прижимая к груди. Его губы нашли мои в поцелуе, жадном, почти отчаянном, полном огня, что пылал между нами. Его дыхание обжигало, язык вторгся в мой рот с напором, требуя ответа, и я поддалась, отвечая с той же страстью. Мои пальцы вцепились в его плечи, ногти впились в плотную ткань его костюма. Я притянула его ближе, чувствуя, как его тепло проникает сквозь моё платье, и в этом поцелуе выплеснула всё — гнев, что кипел во мне, тоску, что терзала меня в его отсутствие, и любовь, что не угасала ни на миг. Я хотела доказать ему, что я не слабая, что я ему равна.       Он отстранился первым, его грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось хрипло, как после боя. Его лоб прижался к моему, горячий и влажный от пота, и я ощутила, как дрожь пробежала по его телу.       — Ниса, — прохрипел он, его голос был грубым, надтреснутым, — ты играешь с огнём. Ты не понимаешь, что творишь.       Я встретила его взгляд, не отводя глаз, чувствуя, как моё сердце бьётся в унисон с его.       — Нет, Деймон, я знаю, — ответила я. — Я делаю это ради нашей семьи. Ради нас.       Он нахмурился, его пальцы сжали моё лицо, скользнув от шеи к щекам. Ладони были горячими, шершавыми, и я ощутила, как его большие пальцы нежно прошлись по моей коже, словно он пытался убедиться, что я настоящая.       — Ты не должна была лететь. Не одна. Ты подставила себя под удар, — слышу нескрываемое беспокойство в его голосе от которого, что уж скрывать, было приятно.       — Я не жалею ни о чём, — ответила я ему, вскинув подбородок. — Я сделала то, что считала нужным. И я не боюсь последствий. Я не из тех, кто прячется.       Он замолчал, его взгляд блуждал по моему лицу, изучая каждую черту. В его глазах мелькали эмоции — ярость, тревога, любовь, — и я видела, как он борется с собой. Его руки всё ещё держали моё лицо, и я чувствовала, как его пальцы дрожат, будто он сдерживал себя от того, чтобы сжать сильнее.       — Ниса… — прошептал он, его голос был полон, наконец, смирения. — Моя слишком гордая и упрямая девочка. Ты можешь погубить себя… И меня вместе с тобой…       — Знаю, — ответила я ему, улыбнувшись горько, — но я не хочу жить в клетке страха. Я хочу жить так, как считаю правильным. Не запирай меня, Деймон. Просто будь рядом, как мой муж… и мой принц-консорт.       Он непонимающе смотрит на меня, должно быть решив, что ослышался:       — Принц-консорт?       — Рейнира отказалась от трона… В мою пользу. Она передала титул наследницы мне.       — Невозможно… — прошептал Деймон, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне. — Она говорила об этом… — Его слова показались мне странными.       — О чём ты?       Деймон словно очнулся ото сна и покачал головой.       — Ничего важного, — сказал он, но я видела, как его губы дрогнули, будто скрывая что-то. — Я просто не думал, что это возможно. Только во снах ты являлась мне королевой.       — Я пока не королева. Но стану ею. Ради нас всех.       — Значит, теперь у меня ещё больше желания отвоевать трон, потому что это будет ради тебя, — заявил Деймон намного увереннее, будто только этого ему не хватало. Чтобы руки его были, наконец, полностью развязаны, чего он не сделал бы при Рейнире. Но опасного зверя нужно держать в узде, не позволяя действовать слишком агрессивно и своевольно. Его руки покидают моё лицо, ложась на бёдра, сжимая ткань платья. — Значит, сделаешь меня принцем-консортом? Очень заманчиво…       — Не притворяйся, будто не мечтал об этом, — поддразнила я. — Я знаю тебя, Деймон.       Он отвёл взгляд, его улыбка погасла, и я заметила, как тень прошлого мелькнула в его чертах.       — Мечтал, — признался он тихо, — но не верил, что это случится. Визерис боялся меня… боялся, что я захвачу власть.       Я протянула руку, коснувшись его щеки, заставляя его снова посмотреть на меня.       — А я не боюсь. Я доверяю тебе.       Деймон на мгновение зажмурился, а потом открыл глаза. Только я знала эту его сторону — уязвимую, почти детскую. Страх быть отвергнутым, нелюбимым жил в нём с тех пор, как он потерял родителей. Принц Бейлон и принцесса Алисса ушли слишком рано, оставив его с пустотой, которую Визерис пытался заполнить, но не смог. Брат любил его, но не доверял — злые языки и юношеские выходки Деймона сделали своё дело. Всего-то и нужно было, что не только слушать, но и слышать, самому делать выводы. А я… я видела в нём то, что не разглядел никто другой. Абсолютная преданность. Безграничная любовь.       Ссора, что началась между нами, угасла, оставив место чему-то большему. Я положила руки на его плечи, чувствуя напряжение его мышц под тканью, и посмотрела в его серые глаза, глубокие, как море перед бурей.       — Никто другой в роли консорта мною не рассматривается. Только ты. Вместе мы сможем вершить великие дела на благо всего королевства. Ты будешь моим карающим мечом. Ты мне нужен, Деймон.       Он медленно опустился на одно колено, не отрывая от меня взгляда. В его глазах не было ни единого сомнения, только всецелая преданность и благоговение. Супруг смотрел на меня, как на высеченную статую Эйгона Завоевателя, собирающую вокруг себя толпы коленопреклонных и молящихся.       — Я готов служить и умереть за тебя, Ниса, — произнёс он с такой силой, что каждое слово пронзило меня до глубины души. — Стану твоим мечом, который ты направишь на наших врагов. Твоим щитом, который всегда тебя прикроет. Отдай приказ, и я сделаю всё.       — Отправь воронов тем, кто ещё может стать нам союзником. Объяви лордам, что завтра необходимо собраться у подножия замка. Рейнира прилюдно откажется от трона, передав мне титул наследницы. Они должны увидеть, кому теперь служат и кто поведёт их вперёд.       Деймон выполнил мои приказы без возражений. Утро встретило нас густым туманом, что окутал холмы вокруг замка плотным покрывалом, словно сама природа оплакивала нашу потерю. Воздух был сырым, пропитанным запахом моря и земли, а трава под ногами блестела от росы, холодя мои сапоги. Мы собрались на зелёном холме у подножия Драконьего Камня — я, Деймон, Рейнира, Лейнор и верные нам лорды, чьи лица были суровы и молчаливы. Ночью вернулась Джекейра. Радостная весть для Рейниры и Лейнора, которые места себе не находили, с тревогой ожидая возвращения старшей дочери, как и мы. Но вернулась она уже не той, что прежде. Новости о смерти Люцеры достигли её из того письма, написанного и посланного мною так скоро, как это было возможно. Она, сильно рискуя, отправилась к заливу Разбитых кораблей, чтобы найти хоть что-то, что могло остаться от её сестры. Вот почему она задержалась. Она не вернулась с пустыми руками.       В её руках, дрожащих от усталости и горя, был свёрток — остатки одежды Люцеры, той самой, в которой она улетела в Штормовой Предел. Ткань была изодрана и пропитана солью моря, но я узнала её сразу. Это был плащ, который я сама перед отлётом с улыбкой поправляла на её хрупких плечах. Джекейра прижимала его к груди. Её лицо было бледным, губы дрожали, но она не плакала — слёзы будто высохли в ней, оставив только пустоту.       Мы решили провести погребальный ритуал до того, как объявить о переменах. Это было важнее всего — отдать дань традициям Таргариенов, почтить Люцеру, как подобает. Пламя Сиракс точно также, как когда-то несколько лет назад оно пожирало нашего брата и мать, сейчас ярко горело, уничтожая последнее, что осталось от Люцеры, превращая её в прах.       Лейнор приобнимал Рейниру и Джекейру, которые с пустыми лицами смотрели на огонь. Рядом с ними были Рейнис и Корлис со столь же скорбными выражениями лиц. Они потеряли внучку, которую любили. Джекейра стояла рядом с родителями, её серебристые волосы растрепались от ветра, а лицо было неподвижным, как маска. Она не отводила взгляда от огня, её руки сжимали пустоту там, где ещё недавно был плащ сестры. Я видела, как её губы шевелились, шепча что-то — может, прощание, может, молитву, — но слова тонули в треске пламени. По щекам Ниры текли дорожки горьких слёз. Она не издала ни звука, но я знала: её сердце кричало. Любая мать, услышавшая о смерти своего ребёнка, будет надеяться до последнего, что он жив, пока сама не увидит доказательства обратного. И в тот момент, когда Джекейра вернулась с одеждой сестры, бережно прижимая её к груди, Рейнира и Лейнор потеряли ту последнюю надежду. Мы все потеряли.       — Она была такой юной, — прошептала я, мой голос дрожал, почти теряясь в шуме огня. — Такой храброй…       Деймон сжал мою руку, его голос был низким, хриплым:       — Она была Таргариен. Её кровь — наша кровь. И мы отомстим за неё, Ниса. Клянусь тебе.       — Мы потеряли её, — сказала я, глядя на угасающее пламя. — Но я не потеряю больше никого. Никого из вас.       Деймон повернулся ко мне, его рука поднялась к моему лицу, пальцы коснулись моей щеки, стирая слезу.       — Ты не потеряешь, — ответил он. — Я не позволю этому случиться. Мы сделаем это вместе.       Огонь догорал, пепел Люцеры уносился ветром, и я знала: это прощание было не только с ней, но и с той частью меня, что ещё могла колебаться. Теперь я была готова. Готова принять титул, готова вести их всех. Эта потеря сделала нас сильнее. И я докажу это — сегодня, завтра, всегда.       Деймон, с опущенной головой, подошёл к Рейнире, дотронувшись до её плеча, и склонился близко, напомнив, что ей нужно сделать. Она кивнула, расправила плечи и развернулась к ожидающим людям, выступая вперёд. Но как только Нира собралась для того, чтобы произнести подготовленную речь, мы все услышали чьё-то приближение. Топот лошадиных ног и ржание. Все повернули головы в сторону дороги, по которой быстро скакали лошади. В сопровождении охраны замка к нам прибыли пятеро мужчин: лорд Лионель Стронг и его сын, сир Харвин, сир Гаррольд Вестерлинг, сир Стеффон Дарклин и неизвестный мне рыцарь, у которого, кажется, был брат-близнец. Их прибытие стало большой неожиданностью. Но они давно находились на территории, в данный момент подконтрольной Эйгону и Зелёным, и не ясно, зачем они прибыли.       Они остановились, спешившись с лошадей, и направились к нам, смотрящим на них с высоты холма. Всё выглядело, словно они спешили сюда. Охрана обступила их, пресекая любую попытку к опасным для нас действиям. Когда они приблизились на достаточное расстояние, чтобы говорить, вперёд выступил Гаррольд Вестерлинг. Я была рада видеть своего старого друга и телохранителя и не могла не обратить внимание на то, что на нём нет его белого плаща.       Деймон задал вопрос от лица всех, кого интересовало, что они здесь делают:       — С какой целью вы явились? Особенно Стронги, которые считаются с недавних пор предателями короны.       Он опасно прищурился, глядя на лорда Лионеля и Харвина Костолома, чей брат заседал в Совете Зелёных в Королевской Гавани. Вместо них ответил сир Вестерлинг. Преклонив колено, старый рыцарь достал из сумки, прикреплённой к своему поясу, корону нашего с Рейнирой отца. Мы с ней переглянулись, подумав об одном и том же: «Мы считали, что больше её не увидим».       — В знак наших искренних намерений и мыслей, мы рискнули жизнями, чтобы вернуть корону истинной королеве. Когда случился переворот и в Совете во главе с принцем Эйгоном, его матерью и Отто Хайтауэром начали помышлять о вашем убийстве, я отказался от своего белого плаща и решил покинуть столицу, чтобы предупредить вас.       — Сир Гаррольд спас меня и отца, — произнёс Харвин Стронг, с уважением глядя на бывшего Лорда-командующего Королевской гвардии. — Мой брат Ларис захотел убрать нас, чтобы стать единственным наследником дома Стронгов. Он всегда нас боялся и сторонился. Он узнал, что мы хотим покинуть Королевскую Гавань и подослал наёмных людей, которые подожгли наш дом. Если бы не сир Гаррольд, нас бы здесь сейчас не было. Мы обязаны ему жизнью.       — В Королевской гвардии не все верны королю-узурпатору и новому Лорду-командующему, — подал голос сир Стеффон Дарклин. Он являлся дядей лорда Гунтора Дарклина из Сумеречного Дола, но, несмотря на это, вступил в Королевскую гвардию Джейхейриса и продолжил служить затем уже моему отцу. — Я верно и с честью служил Визерису Таргариену и продолжу это делать, потому что вы его наследие. Я обещал всеми силами беречь королеву, даже ценой своей жизни.       Положив руку на сердце, которое билось под его доспехами, другой рыцарь тоже высказался:       — Я сир Эррик Каргилл. Когда до меня дошли вести о смерти короля Визериса, а затем я увидел, как многие, кто дал клятву вам, принцесса Рейнира, отказались от неё так просто, будто она ничего для них не значила, и понял, что не могу поступить так же. Я человек слова и не бросаю их на ветер. Мой брат Аррик, к моему глубочайшему сожалению, остался в Королевской Гавани и принял сторону Эйгона и Зелёных.       — Все мы здесь, чтобы служить вам. — Сир Гаррольд вытянул руки с короной, протягивая её.       Рейнира с блестящими от слёз глазами посмотрела на каждого из них и на всех остальных, готовых внимать ей, и хриплым от эмоций голосом произнесла:       — Я благодарна каждому, кто остался верен моему отцу и данной когда-то клятве. В детстве я хотела доказать, что отец не ошибся, назвав меня наследницей, хотела оправдать ваше доверие, которое вы оказали мне. Прошло столько времени, я изменилась. Я поняла, что никогда не готова была принять титул королевы и сидеть на Железном троне. Когда я была больше всего вам нужна, то трусливо спряталась и позволила боли от смерти дочери захватить меня. А истинный правитель так не поступает, не тогда, когда королевство на грани войны. Вместо меня, моя сестра нашла в себе эти силы для борьбы. Собрала Совет, отдавала приказы и делала всё то, что должна была делать я. Я недолго думала и приняла решение.       Она подошла к изумлённому её речью сиру Гаррольду, забрав у него корону, и развернулась ко мне.       — Я, Рейнира Таргариен, перед ликами богов и свидетелей этого события, объявляю о своём решении добровольно отказаться от титула наследницы Железного трона. Я признаю за своей сестрой Вэйнис Таргариен право на престол, поскольку знаю, что она обладает необходимыми качествами для правления Семью Королевствами. Я клянусь, что буду верной сестрой и советницей новой наследнице и буду служить ей с преданностью и честью. Я клянусь защищать её право на трон и поддерживать её во всем. Да будет так.       Я смотрю на Рейниру, чувствуя, как она осторожно надевает на меня корону, а потом отступает в сторону, давая всем посмотреть на меня. Корона всегда казалась мне лёгкой, но она неожиданно тяжело ощущалась на голове, как бы говоря, что правление никогда не бывает простым. Горло сжалось, и я сделала глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие. Мои руки дрожали, скрытые в складках чёрно-красного платья, но я заставила себя выпрямиться, подняв подбородок. Нужно было что-то сказать, но заранее приготовленная мною речь забылась, и я начала говорить то, что подсказывало мне сердце:       — Я… благодарна вам за доверие, — начала я, голос дрожал, но я сделала глубокий вдох и продолжила. — Я никогда не думала, что окажусь здесь, что стану наследницей Железного трона. Жизнь… она полна неожиданностей, и порой они тяжелее, чем мы можем вынести.       Я вспомнила слова отца, который говорил, что настоящая сила не в жестокости, не в желании власти, а в доброте и сострадании. Рейнира оказалась сильнее меня именно в этом, в своей бесконечной любви к нашему королевству и к нам, именно поэтому она отдала корону мне. А я же в свою очередь обязана быть той силой, которой Рейнира не смогла стать.       — Мой отец учил меня, что править — значит служить, — продолжила я, мой голос окреп, наполняясь уверенностью. — Я сделаю всё, чтобы моё правление было справедливым и мудрым. Я буду учиться у вас, слушать вас, учитывать ваши слова и нужды…       Я обвела взглядом толпу, стараясь запомнить их лица — суровые, усталые, полные надежды. Лорд Селтигар с его морщинистым лбом, принцесса Рейнис с прямой спиной, Джекейра с пустыми глазами.       — Я клянусь быть достойной наследницей Железного трона. И я буду бороться за наше королевство, за каждого из вас. Не забывайте: для драконов нет ничего невозможного!       Деймон стоял в стороне, следя за мной с нескрываемым восхищением. Его тёмный плащ развевался на ветру, серебристые волосы блестели в утреннем свете. Он шагнул ко мне первым, его сапоги оставляли следы в мокрой траве, и с достоинством опустился на одно колено. Его голова склонилась, голос был сильным, полным преданности:       — Моя королева.       И тут же, словно эхо, остальные последовали за ним. Лорды, рыцари, даже слуги опускались на колени, их голоса поднимались в едином порыве, громкие и уверенные, перекрывая шум ветра:       — Королева Вэйнис Таргариен, Первая своего имени, королева андалов, ройнаров и Первых людей! Повелительница Семи Королевств и Защитница Государства!       Мои глаза нашли Рейниру, и она кивнула мне, её улыбка была искренней.       Деймон поднялся с колена, его рука коснулась моей, пальцы сжали мои с такой силой, что я ощутила каждый мозоль на его ладони. Он наклонился ко мне, его дыхание коснулось моего уха, и он прошептал, так тихо, что услышала только я:       — Ты рождена для этого, Ниса. И я буду с тобой до конца.       Моя рука сжала его в ответ, и я знала: с ним рядом, с их верой в меня, я смогу. Смогу нести эту корону и закончить эту войну.