ГЛАВА I

      Стоять посреди старого городского кладбища, в окружении могильных крестов, перед свежей, уже припорошенной снегом могилой, стало привычкой для двенадцатилетней девчушки с копной непослушных волос. На припухшем лице не было слёз – закончились они. Девочка присела на скамейку и хмыкнула, подув в ладони и потерев их друг о друга. Вязаная шапка сползла набок, и руки неуклюже потянулись её поправить.         — Я не хочу жить с бабулей, — жаловалась она. — Уж лучше бы я тогда с вами поехала, — шмыгнула носом. — Костик не берёт меня с собой во двор с ребятам водиться, говорит, не доросла! А я ведь взрослая…          Ответом на все жалобы была тишина, только ветер подсвистывал, унося последние листья с голых деревьев. Тучи на небе сгущались, темнело уже рано. Через пару недель декабрь. Бабуля вновь за уроки заговорит, да за четвертные отметки спрашивать начнёт. А Лизке хочется простого: мамку с папкой живых, да Костика со дворов вытащить. Был бы отец жив, так всыпал бы ему, что все разборки бы махом вылетели из шальной головы.         — Лизун! — раздаётся знакомый голос Володи – приятеля Костика. — Вот ты где! Мы полгорода проскакали! Кащей! Нашлась потеря, — Адидас шапку на её голове поправляет, да рядом садится. На могилы родителей Кащеевых смотрит с досадой. Не повезло приятелю в сиротах остаться.          Запыхавшийся Кащей спустя пару минут рядом с сестрой остановился и подбоченился важно. Куртки у обоих парней нараспашку, щёки раскрасневшиеся не то от мороза, не то от беготни. Выдохнул.          — Чего же ты, Облизка, бабушку изводишь? — он пальцем перед ней качает. — Как помрёт, так в детдом отправят. Время видела? Ты уже должна книжки свои читать, да ко сну готовиться, а не по кладбищу шастать. — Голос Костик понизил, а позже губу закусил. Взгляд он опустил, стыдно перед родителями стало.          — Ладно, Кащей, не бубни. Маратик вон похлеще выдаёт, — Вова по плечу Лизку похлопал, другой рукой нос потрогал. Холодный. — Пошли, замёрзла, иголка наша.     

пять лет спустя

        — Эй, Облиза, открывай, — в дверь, что прямо перед носом его закрылась, кулаками тарабанит Марат. Куртка его нараспашку, шапка на макушке и сумка на плече болтается. — Открывай, кому говорю!          — А я и не держу, Маратик, — хохочет Лизка, дверь на себя тянет, ногой в косяк упираясь. Обманывает – держит ведь.          Из кухни выходит Варвара Ивановна – бабушка Лизы и Кости Кащея. Она очки на переносице поправляет и на внучку с укором смотрит, вытирая руки о вафельное полотенчико, а затем этим полотенцем в Елизавету кидает. Каштанова вздрогнула и дверь отпустила. Маратик от неожиданности чуть не падает. Шатенка стоит теперь к нему спиной, руки за спиной держа. Варвара Ивановна из-за её плеча выглядывает, встречаясь взглядом с Маратом. Такие визиты в дом Варвары Ивановны были частыми. Марат и Лизка выросли вместе, внучка её была всего на год старше. Однако, приключения они искали вместе.          — Елизавета, — шутливо качает пальцем старушка. — Негоже так с гостями! Ты проходи, Маратик, я пирожков напекла, — улыбнулась она.          И Марат, ведомый ароматом выпечки, важно ввалился в квартиру и дверь за собой захлопнул. Скинув с себя куртку и шапку, парнишка по-свойски закинул сумку в комнату Лизы и юркнул в ванную, чтобы руки сполоснуть.          — Гадёныш, Маратка, — бормочет Лизка, когда они в ванной пересекаются. Она отвешивает ему подзатыльник, а Марат, воды в руки набирает и прямо на Лизку брызгает. Каштанова рот будто рыба открывает и закрывает, разъярённая.         Марат гогочет, выскальзывая из ванной раньше, чем Лизка очухается.                  — Ну ты, Иголочка, всё же коза! — и спешит ретироваться в кухню, под защиту Варвары Ивановны.          «Иголочкой» Лизку прозвал Володя тогда на кладбище, и с тех самых пор, кличка к ней эта приросла. Кащеева Иголочка.          Лиза руки в тишине моет и о полотенце вытирает. Когда в кухню входит, видит как бабушка с Маратиком сюсюкается. А Адидас-младший с аппетитом пирожок уминает.          — Ты, Лизонька, чаю наливай, — говорит женщина. — Вскипел только.                  Марат улыбается, да пирожки Варвары Ивановны нахваливает. А старушка то и дело цветёт от похвалы, отмахиваясь. Костяшки у Марата сбиты и Варвара Ивановна это замечает. Женщина охает, помощь свою предлагая. Что Вова, что Марат выросли на глазах у Варвары Ивановны. Марат от помощи отказывается и руки об кружку с горячим чаем, что только-только Лиза перед ним поставила, греет.          — Ну, как в школе у вас дела? — как только Лиза за стол садится, тему женщина переводит.          — У меня всё очень даже хорошо, — улыбается Лизка. Уж годы жизни с бабушкой не прошли даром для Лизы, она привыкла что Варвара Ивановна часто контролирует её учёбу. Однако чем старше становилась Лиза, тем меньше бабуля за ней следила, но тем больше пёкся о ней Костя.         Кащеева Иголочка росла симпатичной девчушкой с карими глазами и пухлыми губами.Волосы у неё тёмно-русые, как у мамки. С возрастом фигура Лизки становилась женственной, вырисовывалась талия и всё больше ребят засматривалось на Костину сестру. Это, конечно, Косте совсем не нравилось. Потому со своими «Универсамовскими» повзрослевшую сестрицу он знакомить не особо хотел. Знал, что не тронут, но и чтоб как на мясо на неё пялились — не хотел. А уж другим и подавно знать не нужно, что у него сестра есть. Лизка — слабое место Кащея, та самая иголка, которую сломай, и Кащей сгинет. А ведь и впрямь сгинул бы. Каким бы козлом Костик не был, Лизку он любил и оберегал. Не показывался ей на глаза, когда в дерьмище пьяный был и под кайфом. Знал, что плакать будет и просить пролечиться от этой дряни. После отсидки, Костик рассказывал ей об урках, что с порядочными ворами сидел. Нахватался много, а после того, как Адидас на Афган попал, так «Универсамом» сам стал заправлять.          — Ой, Варвара Ивановна, у меня ж с английским беда была. А теперь подтягиваю, вот, — похвалился Марат. — Мальчик с параллельного подтягивает. От Лизки же толку, что с козла молока! — уколол парнишка.          — Лизонька, ты чего ж другу не поможешь? — интересуется старушка. — Друзьям всегда помогать надо.          — Да ладно вам! — оборвал Маратик. — Андрей – там голова! Покруче Лизки будет, — насмехается, за что и получает пинок под столом. Лизок возмущена, цель достигнута.          После того, как чай был допит, а стол убран, Лиза на косяк дверной облокотилась:          — Ну всё бабуль, мы уроки у меня делаем, — предупредила девчушка и скрылась у себя в комнате.          Марат сумку свою пинает и валится на кровать, наблюдая за тем, как Каштанова учебник вынимает и тетрадь следом. Она на друга осуждающе смотрит, однако тот совсем не замечает.          — И что там у тебя за Андрей? Опять чушпан какой-то?          Марат отмахнулся и головой покачал отрицательно:          — Да не, вроде нормальный.          — Я его не видела с тобой, стыдишься его? — не унималась Лизка.          — Так он же не с нами…          — Раз так, значит чушпан, — дразнит Лизка.          — Да не, он пришиться хочет! — возмутился Адидас-младший и подушку в девчонку запустил. Лизка подушку поймать не успела, потому едва со стула не свалилась.          — Ах ты!..— ухватив подушку покрепче, она отправила её обратно. Марат успел подняться и перехватить орудие. Завязалась шуточная борьба подушками. Лизка сдаваться не собиралась, потому навалившись на друга, подтолкнула его коленкой, тот что-то невнятно простонал и запыхтел, изворачиваясь.          — Щекотать – запрещённый приём, Лизун, — ворчит, держась изо всех сил, чтоб не захохотать. Однако, война будет длиться до первого смеха и Лиза настроена на победу. Волосы взлохмачены, щёки разрумянились. Марат проигрывать тоже не собирался, сомкнул губы в тонкую полоску и продолжил отбиваться.          И, когда у него получилось выбраться из-под Лизки и повалить её, он тоже стал щекотать подругу. Бои прервала Варвара Ивановна, что внезапно заглянула в комнату к внучке на шум. Застав красных и потрёпанный ребят, она покачала головой и пригрозила пальцем. Шуточные бои были частыми, и бабушка уже привыкла. Когда Лизка и Марат были младше, она рассаживала их по разным углам и ругала, что так с друзьями не поступают. Сейчас же, как только Марат заметил Варвару Ивановну, так отпрыгнул от Лизки как от огня. Покраснел пуще прежнего.          — Ну всё, прекращайте баловаться, за уроки садитесь, — она уходит, но дверь открытой оставляет.          Препираясь друг с другом полушёпотом, Марат и Лиза всё же за уроки сели. Тему с бандами и чушпанами решено было закрыть.          Лизка знала, чем занимается Адидас и Кащей, знает, что её друг Маратик тоже по стопам брата идёт. Каштанова помнит, как Маратик к железным санкам на морозе языком прилип, они тогда с горки катались. И как же так вышло, одному только Марату известно. Сейчас же от потешного мальчонки почти ничего не осталось. Марат теперь красивый паренёк, считай завидный жених. В детстве он был пухленьким, сейчас же подтянутый, плечи его стали шире, а от копны волос не осталось и следа. Теперь Марат короткостриженный, будущий Автор. Раньше Лизка была выше Марата, сейчас же выше был он.         Покончив с уроками, ребята направились на улицу. По традиции, они пройдутся по району, зайдут в магазинчик, что-нибудь прикупят и направятся дальше. Потом Марат проводит подругу до дома, а сам отправится к пацанам. Так всегда было. Сейчас, топая по подъездным ступенькам, Марат делился с Лизкой тем, как они с Андреем вообще встретились. Лизка посмеивалась, наблюдая как он описывал их первое знакомство.          — А я ему такой и говорю: «Пробивай фанеру Толстому». А он такой: «Не буду». И я ему с правой бам! — размахивается, а Лиза смеётся. — А вот нехер пиздеть, — подвёл итог Маратик. — Здрасьте, Тёть Свет! — здоровается на выходе.          — Здрасьте, — повторяет Лизка. И Светлана Викторовна кивает, улыбаясь.                — Чё там Кащей? Давно не приходил? — интересуется Марат, нижнюю губу закусывая.          — Да не, вот дня два назад был, — она жмёт плечами, выдыхая пар. И Марат качает головой. — Дел говорит у вас много.          — Много, — согласился товарищ.          — Я может могла бы где-то помочь, — предлагает Лизка. — На шухере там постоять.          — Ты чё, Лизун? — он у виска пальцем покрутил. — Какой-нибудь хадишевский возьмёт да по башке треснет и это полбеды! А если… плохая идея, Облиза. А на шухере у нас Ералаш неплохо стоит.          Лизка угукнула, пиная снежный ком на дороге и Марату неловко стало. Он потупил взгляд и почесал затылок. Лизка шагала вперёд привычным маршрутом. Вот деревянная коробка, летом дворовые мальчишки играют в ней в футбол, зимой расчищают и заливают под каток, чтобы на коньках покататься или в хоккей поиграть. Сейчас же коробка забита кучей ребят, человек двадцать не меньше. Марат её за руку дёрнул, призывая остановиться.          — Может в другую сторону? — предлагает.         — Ты чё, Маратик, зассал? — в удивлении вскинула брови Лизка.          Пожав плечами, парень двинулся за Лизкой, руку её в своей сжимая. Ходить под руку с Лизкой стало уже привычным, будь на её месте другая, вряд ли бы он с ней так шёл. А это же, ну, Лизка…         Раздался насмешливый свист, а затем гул пронёсся по толпе. Марат голову опустил и попытался свою руку из Лизкиной вытянуть. Однако та напротив сжала её крепче. Испугалась.          — Опачки, — подвалил Зима, облокотившись на ограждение, подбородок на кулак уложив. — Вот те на, — губы его расплылись в издевательской улыбке, а сам он стал рассматривать спутницу Марата.          — А мы всё гадаем, где же Маратик, — подхватил Турбо, рядом с Зимой устроившись. — Ну ты не боись, залетай, на пару слов, — головой на пацанов указывает. Маратик раскраснелся до ушей. Лизка руку его всё ещё не выпускала, глаза её метались от Турбо к Зиме и обратно.          — Да не ссы, мадам мы твою не покусаем, — цокнул Зима.          Марат голову отпустил и потянул Лизку за собой.                  — Постоишь, пока я там с пацанами. Скажи, ты со мной – лезть не станут, — предупреждает, чтоб не боялась. — Здарова, пацаны! — оперился Маратик, Каштанову за собой таща, сам думает, что Кащей ему голову оторвёт, если узнает.          — Представишь, может? — намекает Зима.        — Лизка, — представил Марат, — Это Зима, тот Турбо, Ералаш…          — Ну, Лизка, будем знакомы. Этого мы у тебя изымаем, но вернуть обещаем, — разулыбался Турбо, Марата по плечу хлопнув, повёл его к остальным пацанам.          Пока Марат слушал речи старших, Лизка слонялась по коробке без дела, выводила на снегу разные узоры, дула на свои руки в попытке их обогреть. Марат слушал вполуха, часто оборачиваясь на Лизку, дабы не выпустить её из виду. Зима всё что-то вещал, а Турбо то и время что-то добавлял.          — Марат! — парнишка в пальто и смешной шапке поднял руку. Лиза с неподдельным интересом обратила на него внимание. В сравнении с ребятами из группировки, этот в смешной шапке, выглядел слишком уж интеллигентно. Лиза хихикнула, догадываясь, что это и есть тот самый Андрей. Тот, что не чушпан.          Марат занервничал, слишком очевидно.          — Щас, это… с района, — сочиняет на ходу паренёк. — Щас, порешаем этот вопрос.          Сунув руки в карманы штанов, Марат зашагал прочь из коробки и Каштанова засуетилась, шагая следом за товарищем. Однако Лизку остановили, Турбо кажется.          — Тут жди, — кивком указывает ей стоять в стороне, а сам удобнее на железных воротах умещается, с интересом за Маратом наблюдая, да сигаретный дым выпуская.          Марат что-то буйно объясняет Андрею, машет ему рукой и обратно в коробку возвращается, сплюнув в сторону. Неугомонный паренёк в пальто уверенно шагает следом. Пацанёнка тут же ребята замечают.          — Марат, — вновь Турбо голос подаёт. — Это кто с тобой?         И только сейчас паренёк оборачивается, удивлённый.          — Здорово, пацаны! — начинает «Пальто». — Я пришиваться пришёл, — объясняет.          Лизка смешок подавляет, потому что вид его совсем с дворовым не вяжется. Хотелось закричать «Куда ты лезешь, щегол?», но она молчит, потому что молчит и удивлённый Марат. Друг Лизу взглядом находит и она видит в его глазах беспокойство.          — Опа, — Зима хмыкнул. — Марат, ты чё его знаешь?          И всё внимание на Марата переходит. Он вздыхает, прежде чем ответить:          — Да… это… — обдумывает, как бы выкрутиться, но Андрей от своей затеи не отступает.          — Да, сказал, что головой отвечать будет, — уверенно произносит.          Лиза поверила бы в это, если бы плохо знала своего товарища! Не мог он за такого голову свою подставить! Она прыснула со смеху, но тут же умолкла, сливаясь со снегом и окружающей средой. С чем угодно, лишь бы оставаться незамеченной. Незамеченной, она конечно не была.          — А ты чё в комсомол вступать пришёл? — насмехается Турбо и смех его Зима с пацанами подхватывают. Андрей галстук с шеи снимает демонстративно. А Турбо к Марату внимание своё возвращает. — Зихеры за ним есть? Чё ещё про человека сказать можешь?          Марат взгляд потупил, снова на Лизку оборачиваясь.         — Да так-то нет, — подал голос Андрей.         — Я не тебя спрашиваю, — рявкнул Турбо.         — Зихеров за ним не знаю, — скрепя зубами ответил Марат.          — Значит, нормальный пацан, да?         — Ну вроде, нормальный, — увереннее отвечает.          Зима, почесав нос, на ребят взглянул с непониманием.          — Так вроде или нормальный, Марат?          Марат снова задумался, но ответил:          — Косяков за ним нет.                 — А чё в нашу контору пришёл?                  Ответил Андрей не задумываясь:          — Надоело быть чушпаном, хочу с пацанами, — ответ его звучал уверенно и Лизка больше не усмехалась, становясь свидетелем того, как разрастаются группировки. Как туда попадают, на что приходится идти. Марат не хотел, чтоб Иголочка становилась свидетелем подобного зрелища.          Старшие двинулись в его сторону, оглядывая его с головы до пят. Оценивали.          — В школе пацанов сдавал когда-нибудь? — допытывал Турбо.          — Никогда, — пацан держался стойко. — И не буду.          — С вафлёрами общался? — кружил вокруг Зима, устрашающе зыркая.          — С вафлёрами никогда, — ответ.          — Точно?          — Абсолютно,  — стойко отвечает Андрей.          — На общак готов скидываться?          — Готов.          — А чё раньше мотаться не начал?          — Так у меня это… музыкалка была.           — Музыкант, — захохотал Турбо. — Музыкантов у нас ещё не было… Ну, пусть с Маратом и встаёт. — Старшие переглянулись между собой. — Слышь, ты его привёл – ты и вставай.          Марат стянул с себя куртку и на плечи Лизки накинул. Толпа принялась скандировать его имя, подбадривая и подначивая Марата избить паренька. Товарищ встал в стойку, музыкант же неумело сжал кулаки. И если ранее Марат и Лиза шутливо барахтались на полу, то сейчас перед её глазами предстала другая, дворовая сторона друга. Спустя пару ударов по лицу, музыкантишка повалился на снег, но тут же поднялся. Марат снова замахнулся под возгласы других пацанов и снова ударил. Андрею этого хватило, чтобы снова повалиться. Марат отошёл, давая время Андрею очнуться. И Лизка надеялась, что Андрей не встанет, но он поднялся и с разбегу понёсся на Марата вновь. Друг отскочил и вновь ударил Андрея, неугомонный музыкант снова атаковал, снося собой Марата. И Лизка губу закусила, шагнув было навстречу, чтобы другу помочь. Но Марат ловко выкрутился, оседлав Андрея стал бить его по лицу размашистыми ударами. Лизка сжимала куртку Марата, иногда прикрывая глаза. Парни гудели. Марат поднялся и отошёл. Андрей же барахтался на снегу, в попытках встать.          — Ломанётся, — цокнул Зима.          Когда Андрей на ноги поднялся, Марат вновь в стойку встал, готовый снова ударить.          — Хорош! Хорош, говорю, — останавливает их Турбо и Марат сплёвывает, шагая к Лизке.         Каштанова куртку на его плечи накидывает и руки его в свои ухватывает. Костяшки снова в крови и девушка недовольно хмурит брови, качая головой. Марат невинно улыбнулся и пожал плечами.          — Пацаны, я быстро, Лизуна домой только верну, — кричит Марат и скорее Лизку к выходу с коробки подталкивает.          — Мигом, Маратик!