Часть 2

Особняк на Корсо встречает его тишиной и темнотой. Никто не напевает "Алмаз Панема" по утрам, Мадам - Бабушка давно в земле. С кухни нельзя учуять запах стряпни Тигрис. Нет необходимости — Сноу могут позволить себе лучшее. Да и Тигрис, здесь, давно нет. Нашла себе простого работягу с окраин Капитолия. Ушла, напоследок посмотрев...Как? Разочарованно? С сожалением? Кориолан морщится, наливая себе виски. Глупая - глупая Тигрис. Вернется и он, возможно, примет ее. Ведь их, Сноу, осталось лишь двое. Он устало садится на диван, вытягивая ноги. Откинуться на мягкую спинку и немного выпить — то, что нужно. Алкоголь приятно греет горло и туманит разум. Мгновение вязкое, тянущиеся киселем — покой. А после... Кориолан чувствует прохладный ветерок, касающийся шеи. Вздрагивает, когда за спиной звучат шаги. Три выдоха — неизбежность встречи. — Ты пришла, — голос хрипит, он делает еще один глоток. Встречаться со своим кошмаром трезвым — нет уж, извольте. Кошмаром ли? На периферии мелькает мысль: ему нужно обратиться к специалисту. Видеть то, чего нет — не норма. Имя, давно забытое, горит на губах. — Пришла, — шепот, едва - едва слышно. Но он слышит. Ему бы на секунду опомниться, отвлечься. Люси Грей сгинула в лесах Двенадцатого дистрикта.  Ни тела, ни памяти Но ты ведь помнишь?  Да, он помнит и это надо вытравить, выжечь за ненадобностью. Стоит перед ним миражом, чертовски красивая. — Ты мое проклятье Люси Грей. Сумасшествие. Понимаешь? Ни черта не понимает. Делает шаг к нему, склоняясь. Ведет ладонью верх по ключице, задевает ворот синей рубашки, подушечкой пальца касается губ. Он зажмуривается, до белых мушек под веками. Так можно почти поверить. Не фантазия — реальность. Теплота кожи, запах. — Но тебя здесь нет. Я предал твое доверие Я стрелял в тебя Я стер память о тебе — Меня здесь нет, — вторит ему. В глазах напротив нет осуждения, лишь печаль. — Хей, посмотри на меня, Корио, — он открывает глаза, — Ты получил то, что хотел больше всего. — Но не тебя, — слова горчат на языке. А после он слышит, как она напевает, и в глазах начинает жечь. В столице столь много благородных дам Выбирай любую Веди бедняжку в храм Забудь ты жизнь былую Люсь Грей тянет последнюю ноту и затихает. Смотрит глазами - озерами, бережно касается сердца. — Я не хочу любую Люси Грей, я хочу тебя. Рядом с собой. — Но ты не можешь. Даже Сноу не всегда берут верх. Гневный протест готов сорваться с губ, когда маленькая ладонь ложится на губы. Молчи, молчи — Тебе ведь вовсе не жаль. Прощение не нужно Люси Грей. Ты хочешь прощение для себя. Ему хочется возразить, оправдаться, заставить замолкнуть соек - пересмешниц, звучащих ее голосом. Но он молчит. Он слушает свою девочку - фантазию и принимает правду: в том лесу он потерял столь многое. — Доверие? — Доверие. Больше чем любовь, Корио. — Ты ведь могла остаться. Ведь могла меня выслушать. — Могла. Наверно была слишком потрясена и напугана. Ты сделал свой выбор и он привел тебя сюда, — она обводит гостиную взглядом, — Мне же тут не место. — Не место рядом со мной?  Он уносится мыслями в день их первой встречи: роза, радужное платье, непослушная прядь волос; слетевшее из девичьих губ: Мятежник — Ты бы выбрала меня, Люси Грей? Если бы я был честен? Она не отвечает, слегка пожимая плечами. С тишиной накатывает разочарование и усталость. Как же глупо, Кориолан. Люси Грей садится рядом, веет от нее холодом. — Тебе нужно поспать, — говорит его фантазия участливо. Он соглашается, склоняя голову к ее плечу. Ему следует оставить Люси Грей в этом странном вечере. Только от чего звучит с надеждой: — Ты еще придешь? Уже проваливаясь в сон, он чувствует холодные губы на лбу и тихое: — Засыпай, мой снежный мальчик.