Часть 7

      И, словно в ответ на реплику Ангелины, глаза Романа блеснули пустым, жестоким, холодным, недоверчивым огнем. Если глаза Лины словно светились, то глаза Романа были черны, как самое темное место мироздания.       - Роман... - стараясь вернуть опять тот взгляд, полный тепла и нежности, позвала Ада.       Что-то будто стиснуло легкие, не давая дышать, да и сам воздух будто отказывался попадать в тело. Малум улыбнулся одной из своих улыбок, не предвещавших ничего хорошего, и просто ушел во тьму, оставив женщину одну. В отличие от Лины-Адалинды, Роман находился одновременно еще и в реальности. Он должен был знать, где выход из этой тьмы, чтобы показать дорогу охотнице.       Воцарилась тишина. Адалинда совсем по-женски шмыгнула носиком.       - Лина… Ну зачем тебе эта жизнь? Ты тратишь ее впустую. На что? На спасение слабых? Ты слышала про естественный отбор? Конечно слышала. Ты сейчас их спасла, а потом.. А что потом? Появится новая угроза, эти слабые людишки будут ждать тебя, твоего прихода, как манны небесной, чтобы ты пришла и спасла их. А ты будешь далеко. И они погибнут. Рано или поздно. От чьих-то клыков или ножа соседа-алкаша. А ты потратила на это свою силу, свое время, которое могла бы провести с красивым молодым человеком, наладить личную жизнь. Никто не оценит твои попытки спасения мира. Ты так же бесславно падешь в этой невидимой войне, как умирали многие. Имя твое не вспомнят, как и многих охотников. Вместе… Вместе мы проживем достойную жизнь, полную радости и удобств. Мы будем жить, как королевы.       - Ты же врешь… - отозвался спокойный голос Лины – В теле не может быть двух душ.       - Это ты виновата! Что ты с ним сделала?! Отвечай! Да признайся же ты уже, что между вами?       - А если я скажу что любовь... - хихикнула Ангелина, - Или если скажу, что мы просто коллеги...       Адалинда негромко зарычала. Она не знала чему верить. Лина могла полностью закрыть все, что касалось Романа, если он и правда ее научил. А могло и действительно ничего не быть, ведь с самого начала ничего такого в памяти охотницы не наблюдалось. Хотя не стоит исключать и варианта, что девушка успела закрыться, ведь завладеть этим телом было тяжелее обычного - Блэкстоун долго и сильно сопротивлялась. Адалинда еще тогда поразилась, на сколько же морально сильна эта мелкая охотница.       - Отступись, – зашипела ведьма       - Пошла к черту!       - Я там уже была! – звонко рассмеялась Адалинда.       Роман ходил по комнате отеля в реально мире, оставив Лину-Адалинду в небольшой и довольно гуманной тюрьме – в ее собственной голове. Сам же колдун не мог даже сидеть спокойно. Казалось, ответ совсем близко – только протяни руку. Но он, словно песок, просачивался сквозь пальцы.       «Подумай. Сопоставь факты. Вспомни. Что ты натворил? Знать бы только, что именно. Она знает меня. Знает мое имя. Знает колдовство и применение трав. Неплохо управляется с ментальными силами Ангелины, только вселившись в ее тело. Ее речь - речь человека из прошлого века. И похоже, что мы были знакомы очень хорошо. Очень-очень хорошо. Более того, она знает, что я обычно беру с собой для колдовства, а беру я много и разнообразно. Из местных это мог быть только один человек. Быть того не может! Просто не может быть».       Колдун подошел к столу, взял чистый бокал и налил себе вина. Из предложенного бокала пить было опасно – мало ли чего туда подмешала ведьма. А вот из бутылки она сама себе наливала. Мужчина не верил, что это его бывшая ученица. Не хотел верить. Ему нужно было услышать об этом от нее самой. Поставив бутылку, он снова закрыл глаза и вышел из тьмы к Ангелине, вновь очутившись у нее в голове.       - Назови мне свое имя, - не ласковый и не жестокий, но голос полный причастия, человека принимающего на себя всю вину.       Ищущий взгляд, полный боли и вины, встретился со взглядом... черт, он уже не знал, в чьи глаза смотрел. Роман просто не мог поверить, что это она. Это все его вина. Все, целиком: с начала обучения Адалинды до ее вселения в тело Ангелины, - Назови мне свое имя, - повторил он, будто читал заклинание. Она была одной из его лучших учениц. Все схватывала с полуслова. Как не гордиться таким учеником? И эта гордость затмила взор колдуна. Малум проглядел момент, когда женщина пошла его путем - ... долиною смертной тени... путем жестокости. Его долгая жизнь и так принесла много крови в этот мир, ни к чему было приносить еще. К сожалению, даже уход Романа не образумил колдунью. Он оставил все и перебрался в Детройт, а затем в Россию, как раз перед войной. Он слышал о ее смерти, и винил в этом себя. Во всем винил.       Ведьма подняла взгляд на Малума и улыбнулась. Казалось, зеленые глаза на момент стали непроглядно черными, волосы тоже потемнели, стали чернее смоли. И даже черты лица словно поплыли и приняли другие очертания. Роману на секунду могло показаться, что перед ним точно не Ангелина. Врать не было никакого смысла - шаман не отпустит и уже точно не поверит, что перед ним охотница. Брюнетка моргнула и наваждение пропало. На Романа опять цепко смотрели зеленые глаза Ангелины. Но взгляд...       - Адалинда... - мягко ответила ведьма.       В ее голосе было столько тепла и нежности, как когда-то раньше. Влюбиться в своего учителя, наставника... Какая глупость, но ведь шаман был таким, что у Ады замирал дух, когда она смотрела на него. Но он отверг молодую ведьму. И воспоминания об этом кнутом прошлись по сердцу девушки. Глаза Лины-Адалинды хищно загорелись.       - А что, не узнал, любимый? - девушка негромко рассмеялась, не спуская глаз с мужчины. Она смотрела на колдуна с вызовом. Так смотрят забытые девушки на своих возлюбленных, вот, мол вспомни все и пусть тебе будет стыдно, пусть будет больно, как когда-то мне. И вдруг ей в голову пришла странная идея, - Оставь меня в этом теле, Роман... И все будет, как тогда, помнишь? - девушка пошевелила пальчиками, и узы, сковывающие ее руки, пали. Ведьма мягко встала и подошла к Роману, коснулась холодными пальчиками его щеки, - В том другом мире, в том времени, у нас не было шансов. Дурацкий расклад судьбы... А здесь. Здесь я свободна. Точнее она. Я останусь в этом теле и совершу все то, что мне было предначертано, - Адалинда смотрела в глаза мужчины с немой мольбой, - Помнишь, ты ведь сам пророчил мне великое будущее? Дай мне шанс прожить жизнь такой, какую я заслужила. И, если захочешь, я буду ею. Захочешь, буду собою. Только не отправляй меня обратно туда, во тьму. Я больше не выдержу там. Не смогу... - Ада наклонилась к мужчине и почти касалась его губ, - Мы же могли быть вместе... И можем. Стоит только прочитать одно заклинание... И выгнать тебя, мелкая девчонка, из этого тела, охотница! И мы будем счастливы. У нас будет все, чего мы пожелаем, - шептала ведьма, касаясь руками шеи, груди мужчины, - Всего один обряд, одно заклинание и одно зелье...       - Ада. Моя милая, милая Ада. Я до самого конца не мог поверить, что это ты, - Роман положил ладонь на щеку девушки, - Ты помнишь, что я сказал тогда, в самом начале? Моя жизнь должна была окончиться очень давно. И уже давно сердце превратилось в камень. Поэтому не пытайся идти за мной. Живи. Помнишь? - уже не было ни напускной ласки, ни подстрекаемой жестокости. Была только боль! Боль и вина, - Ты знаешь, что я не могу. Ничто не будет как тогда. Я уже не тот, кого ты когда-то знала, - прикосновение холодных пальцев и еще один виток вины, душащей колдуна, сошелся на его горле, - В том времени, и сейчас. Мы не могли быть вместе. Моя жизнь, она другая. Я наблюдатель истории. А ты ее творец.       Ему бы задохнуться от этой вины и прекратить все свои мытарства. Адалинда приблизилась еще, Роман даже не пытался отстраниться, как делал это раньше.       - Я хочу, чтобы ты дала ей прожить свою жизнь, - Малум приобнял девушку одной рукой, наслаждаясь ее шепотом, прикосновениями. Они оба знали, что это было в последний раз. Сколько бы они не противились, им оставалось очень не долго, - Запретное заклинание, и запретное зелье, - он так хотел завершить все правильно. Один из немногих разов за две с половиной тысячи лет, - Я не отправлю тебя во тьму. Клянусь. Оставь это тело, и я провожу тебя в самый светлый мир, какой только находил, - это был единственный выход, который он, древний колдун, специалист практически всех наук, видел в этой ситуации, а такое бывало не часто.       Пусть мертвые остаются мертвыми. А живые скоро к ним присоединятся. Нельзя нарушать равновесие жизни и смерти. Он научил Адалинду и этому, но отчего-то она считала, что этими правилами, в сущности, можно пренебречь.       Колдун несильно прижал девушку к себе. Он бы все изменил, если бы только мог. Как он устал ломать жизни, которых касался. Адалинда могла стать великой целительницей, сильной ведьмой, кем угодно. Но она выбрала другой путь. Как горько это было для колдуна. Как он хотел великого будущего для своей ученицы. Ведьма приблизилась к колдуну так, что он чувствовал ее дыхание на своей коже.       Мужчина коснулся щеки Лины-Адалинды и сердце ухнуло, как в колодец, опустилось куда-то на самое дно, забывая биться. Вся злость и ненависть на мгновение ушли куда-то, пропали. Перед колдуном стояла та наивная девчонка, как когда-то, когда она только впервые увидела его. Сколько ей тогда было? Шестнадцать? Восемнадцать? Когда от одного взгляда любимого казалось, что вырастают крылья за спиной и ты можешь порхать, летать, достать до солнца, не обжигая рук. Но слова... Что же он говорил? Он врет? Он опять врет? Как же он может с ней вот так поступить? Опять? Опять отвергнуть Нет!       - Ты же знаешь, что этого не будет, - тишина стала самым разрывающим душу аккомпанементом, который только можно было вообразить. Слова срывались на шепот, и грохотали как девятый вал, - Изменилось время, изменились мы, все изменилось, - Адалинда не знала, что пережил Малум с их расставания. Войну, ГУЛАГ... она не знала, что он обезумел. А ему было проще не подпускать никого, чтобы не принимать на себя еще большую вину, - У нас с ней ничего не было, прости мне эту ложь. Я лишь хотел понять, кто ты, – мужчина горько улыбнулся. Если это и правда была его ученица, она должна была понять, ведь он сам учил ее действовать эффективно.       - Не говори так, Роман. Прошу... - зашептала ведьма и подняла на мужчину взгляд, полный мольбы.       Хоть в его словах и чувствовалась вина, но, боги, что же он просил?! Просил дать этой дрянной девчонке, которая губит свою молодость, дать пожить?!       Девушка оттолкнула колдуна и стала громко читать заклятье. Тьма вокруг медленно стала спадать и уже были видны очертания предметов, номер отеля набирал краски и все становилось на свои места. Ада буквально отскочила обратно и, схватив бутылку вина, швырнула ее в стену, давая выход своему гневу, который копился в ней годами. Такими длинными, невыносимо долгими и мучительными. Осколки разбитой бутылки полетели в разные стороны, от них колдун даже не пытался как-то увернуться или закрыться. Его вина, заслужил. В гневных словах он слышал долю правды, но не верил.       - Что?! Ты просишь меня дать ей пожить? Зачем? Она умрет! Все равно умрет. Тут даже карты раскладывать не нужно, никаких гаданий не требуется! На что она тратит свои лучшие годы, Роман?! На то, чтобы выглядеть, как оборванка?! На то, чтобы охотиться на таких, как я? Влезать в передряги, в перестрелки, в самое пекло, которое только бывает на земле? Рано или поздно ее везение кончится, и смотри, чтобы тебе не пришлось страдать от того, что она может натворить! Да что ты вообще о ней знаешь, что просишь меня дать ей пожить?! Сколько раз она пыталась умереть? - Лина-Адалинда буквально летала по комнате и изредка швыряла на пол то, что стояло рядом.              Стеклянные предметы в номере стали трястись и даже потрескивать. Телекинез готов был вырваться наружу, сметая все на своем пути. Но ведьма продолжала:       - Она лезет на рожон! Постоянно! НЕ может остаться в стороне, если кто-то требует помощи! Ей плевать, что она сама может умереть! Это ли не тяга к самоубийству?! Так может стоит дать ей то, чего она так сильно желает?! Только учти, Роман, в ее жилах течет необычная человеческая кровь, и, если эта девка сдохнет, в чем я ничуть не сомневаюсь, она вернется. И вернется не милой слабенькой охотницей с телекинезом. Она вернется демоном, жестокостью которого будет восхищаться Ад, помяни мое слово. Так что... - Адалинда быстро подошла к рюкзаку колдуна и стала рыться там, - Я ей подарю то, чего она хочет. Бойтесь своих желаний, они могут сбыться. С тобой или без тебя, я проведу этот обряд и она отправится на мое место. В темноту. Или в преисподнюю. Это уже меня не касается. А я проживу счастливую жизнь в достатке. Я получу то, что я заслужила, а она … она получит по делам своим! - ведьма рылась рюкзаке Романа.       Она чуяла - нужные травы есть. Они здесь.       Только правильно смешать и прочитать заклинание, выпить и все... Прощай, Ангелина Блэкстоун.       Малум поставил бокал вина в неприметное место, и двинулся к одержимой.       - Прекрати! – властно прервал он колдунью, влепив ей пощечину и не дав прийти в себя, снова привлек к себе.       Пощечина была настолько неожиданной, что девушка притихла моментально. От шока и от наглости Романа. Как он посмел? Ударить женщину?! Конечно же, все прекрасно знают, что привести человека в нормальное состояние во время истерики может пощечина, но разве это делает факт менее неприятным? Нет. Пощечина, она везде пощечина. Но только ведьма собиралась начать возмущаться и продолжать громить все вокруг, но теперь, швыряя вещи не в стену, а в Романа, как мужчина обнял девушку.       -Охота ее выбор, такой же, как наш с тобой - колдовство! Все ее попытки умереть, и те, что были, и те, что будут, только ее, и не нам с тобой это решать! - Малум сжимал объятия все крепче       - Ее выбор. Да, ты прав. Но разве она понимает сейчас, что она теряет? - зашептала Лина-Адалинда, уткнувшись носом в плече Романа, - Я тоже не понимала, что такое жизнь, не понимала, как ее надо беречь, потому и вела себя так, будто буду жить вечно. Но не прожила и своего отведенного времени. Я так много не успела... - голос едва заметно дрогнул, а внутри появилась жгучая боль от разочарования, обиды на весь мир...       Она была так хороша, так сильна, ей светило прекрасное будущее, она была властной, такой, как полагается быть девушке... А что в итоге? Она выпрашивает у любимого мужчины возможность остаться в этом теле? Да что б она просила при жизни. Ни за что! Она не просила - она приказывала ,и все слушались. До чего же она докатилась сейчас?! Стыд и позор. Но ей жизненно важно и очень нужно остаться в этом теле. Она обретет былую мощь, а с силами Ангелины Ада будет почти непобедима. Хотя ей это будет не нужно. Она снова не будет просить, но и будет намного аккуратнее. Будет беречь это тело и наслаждаться всеми прелестями жизни. Больше никаких опасных ситуаций. Только полный отдых и покой....и колдовство, конечно же.       - Тебе тоже было наплевать, если тебя убьют! И мне тоже уже давно все равно! Что, и меня убьешь?! - шаман вспыхнул гневом. Не получилось одним способом, получится другим. И к чему была эта фраза про перерожденного демона? Может он действительно не видит чего-то очень важного в этой обычной девчонке? - Ты что, меня пугаешь? - Малум разжал объятья, выпуская уже немного успокоившуюся Адалинду, - Ты серьезно думаешь, что на меня это подействует?       Нет, она это серьезно? Пугать Малума демонами? Еще бы по айпи вычислить пригрозила, честное слово.       - Пугать тебя, Малум? Что ты... Я же не совсем сумасшедшая, – как можно мягче ответила Адалинда, - А вот предупредить тебя считаю своим долгом. В этой девочке внутри таится такое зло, что, если однажды оно вырвется наружу, многим не сносить головы, кто встанет на ее пути.       Роман, казалось этого не слышал, ну или воспринял эти слова как блеф. Блефовала ли Ада? Или просто видела что-то внутри Лины, что пока еще недоступное даже самой охотнице? Это не знал и Малум, и это его, видимо, знатно выводило из себя. Колдун все же попытался что-то доказать Адалинде. Но что докажешь тому, у кого выбор-то не особо велик: или остаться в теле, или снова стать бесплотным духом с вечными муками в своей голове, необузданной яростью и злостью.       - Разве этому я тебя учил?! Отнимать жизнь у того, кому положено ее прожить, когда своя уже профукана?! - Роман тряхнул девушку, - Ты была так прекрасна, так сильна. И все заканчивается вот так. Я разочарован.       - Аккуратнее дорогой, - почти промурлыкала Лина-Адалинда, когда Роман хорошенько встряхнул девушку, - Сломаешь тело, что потом делать будем? Разочарован... - с досадой в голосе повторила Ада и тяжело вздохнула, - Была сильна и прекрасна... БЫЛА... Понимаешь, к чему я?! Я не хочу, чтобы обо мне говорили в прошедшем времени. Вот она я, – девушка раскинула руки, демонстрируя себя во всей красе, - Жива и прекрасно себя чувствую. Чуть в другой форме, но все та же. Все так же сильна, даже более чем, а прекрасна... – Ада осмотрела себя, - А разве я не прекрасна сейчас? Это платье, эти духи... Она никогда не будет такой. И никогда не будет твоей. А я могу...       Роман молчал. И это молчание ударами плети отзывались на сердце. Неужели не хочет? Неужели нет шансов попробовать быть вместе?! Так банально, но так желанно. Она хотя бы попыталась. Но видимо зря. Малум все так же безмолствовал. И вот уже полный нежности и мольбы взгляд сменился на колкий и холодный.       - Не хочешь помогать, так хотя бы не мешай!       Колдун резко сократил расстояние и притянул Аду к себе, прошептал ей на ушко несколько слов. Простая связка звуковых ключей, которую он использовал чтобы обездвижить себя, когда начинались проблемы с заклинанием вселения... Слова колдуна Лина не понимала, а вот Ада... Она негромко застонала, понимая чем это грозит, н поделать уже ничего не могла. По части воздействия на одержимых, церковники времен Молота Ведьм были весьма умелыми. Теперь пришла пора Лины-Адалинды быть обездвиженной.       Он взял Ангелину на руки и положил ее на кровать. Заклинание было несложным, и скоро должно было потерять свою силу. Роман оглянулся. Когда они виделись в прошлый раз, Ангелина использовала соль, чтобы отпугнуть призрака. Соль стояла в одном из ящиков на кухне.       - Это действует только на бестелесных духов, - фыркнула девушка.       Пошевелиться она не могла, а вот говорить - пожалуйста. Это было ее последней надеждой - все же уговорить колдуна оставить ее в этом теле. Ведьма не собиралась сдаваться, не хотела возвращаться туда, в полную кромешную темноту, где она провела все эти годы.       Мужчина взял емкость, и стал читать над ней заговор. Нельзя сказать, что это был какой-то сложный заговор, но мистические свойства соли, те, которыми пользовалась Ангелина в своей охоте, значительно возросли. Мужчина сыпнул чуть-чуть на ямочку между ключицами и адская боль пронзила все тело Лина-Адалинды. Хотелось выгнуться дугой, струсить соль, но тело все еще не двигалось       - Ты не захотела покинуть это тело по хорошему. Мне придется тебе помочь. Прости, моя милая.       - Заговор! Нет! Не смей, Роман! Прошу! Со мной нельзя так! Роман, прошу! Я сделаю все, что скажешь, только оставь меня здесь. Не выгоняй из этого тела и смой с меня эту чертову соль! Мне больно! Мне очень больно! прошу, убери ее!       На глазах Лины-Адалинды сверкнули слезы. Боль казалась усилилась в два раза, ведь ее чувствовала и Ангелина и Ада и это сводило сума. Но еще больнее становилось от осознания того, что ничего уже не изменить. Колдун не послушает ее. И придется уйти. И если охотница скорее бы закусила губу, стараясь сдержаться, не разреветься, то ведьма не видела в этом ничего постыдного. Она женщина. Она может плакать. И что в этом такого, разреветься, когда тебя пытают? Тем более так.       - Прошу, Роман. - дрожащим голосом зашептала девушка, - Не нужно... – молила Адалинда, не сводя глаз с Романа.       Ангелине даже стало жалко ведьму. Столько боли, злости и беспомощности. Ведь она и правда была влюблена в колдуна. Когда-то давно... А сейчас все впомнилось, все вернулось, ожило... А мужчина поступает так. Он, конечно же, прав. Еще и Лине помогает. Но Адалинду было очень жалко. Она была так одинока. Сила… К чему эта сила, когда пуста кровать, а сердце разрывается от боли. Ада смотрела на Романа, кусала до крови губу от бессилия и каждое его слово болью отзывалось внутри.       - Роман, - всхлипнула Ада, - Умру я, умрет и она.              Малум остановился и спокойной посмотрел на девушку.       - Она сильнее, чем кажется.       Лина восприняла это как комплимент. Но все же он слишком льстил. Это было неправдой. Как бы Ангелина ни старалась показать, что она сильна и независима, и порою даже непобедима, но все равно она остается девушкой. А девушкам свойственно иногда сдаваться, опускать руки. Некоторые делают это часто, полагаясь на выбор судьбы. Но с неба ничего хорошего просто так не падает. А некоторым просто нужна передышка, время чтоб поплакать или что-то сломать, разбить, швырять посуду в стены, кричать, материться, сорваться... а потом с новыми силами идти в бой. Правду ведь говорят...       Дамы. Порой им нужно только выговориться и поплакать, и они снова как ни в чем не бывало.Ангелина была из таких. Может она и правда на столько сильна и просто сама этого не понимает? Хотя... Сила женщины в ее слабости. Мужчинам больше нравятся хрупкие дамочки, стервозные, острые и колкие, которых нужно добиваться и потом беречь, как зеницу ока.       Блэкстоун такой не была. Ей никогда и ничего не преподносилось на блюдечке - она все вырывала собственными руками, все добывала сама, и свое всегда брала. Мужской характер? Ну и пусть. Зато жива... пока жива.       Все было готово. Колдун подошел к Лине-Адалинде и присел рядом, нежно, совсем по-отцовски, гладя ее по волосам.       - Ты прекрасна и без этого тела. Оно тебе не нужно, – и каждое его слово было наполнено болью и печалью.       Неужто это он довел ее до этого? Если бы Адалинда никогда не встретила Романа, стала бы она такой? Может не гналась бы за ним, не пыталась доказать свою силу и власть. Лечила бы людей, творила добрые дела. Может он и правда разрушает все, что видит на своем пути? И Ада попросту его очередная жертва. Очередная крепость, которая пала к его ногам, признак разрухи и пустоты. Однажды он увидит, как этот мир превратится в пустыню… Нужно было привыкать. Вот только почему так неспокойно сердце? Оно еще осталось? Еще живо и бьется где-то внутри.       – Девочка моя… - голос колдуна вернулся к абсолютно спокойному, - Хватит бегать от самой себя.       На Лину, сидевшую внутри тихо-тихо, как мышка, накатила неимоверная грусть... Адалинда была еще той штучкой и охотница могла поспорить, при жизни эта ведьма многим людям жизнь подпортила. Но она любила Романа. Так, как никогда и никого не любила Лина. Это чувство было таким светлым, таким сильным и таким... горьким. Ада потеряла все. Любимого, жизнь и себя. И вот сейчас тот, ради кого она могла перевернуть весь мир, просит ее отказаться от жизни. Пусть не в своем теле, но жизни... И у нее нет другого выхода, как вернуть охотнице тело. Колдун не отпустит, не даст прожить чужую жизнь. Тут в пору бы радоваться, но ком стоял в горле и дышать было тяжело. Это она... Адалинда... Она хотела плакать, но старалась это сдержать. Она хотела не просто плакать, а разреветься, навзрыд, с истерикой, как и полагается настоящей женщине. Роман молча смотрел на Лину-Адалинду.       Она была уже беспомощна и все, что ей оставалось - это пытаться заставить мужчину принять ее сторону. Где-то в центре груди тысячами стеклянных осколков расходилась боль. Может быть зря он тогда ушел? Оставил ее. Может быть стоило забрать ее с собой, поделиться философским камнем?       Нет. На все душевные трансформации ему понадобилось почти двадцать пять столетий, а Адалинде, чтобы стать такой же, как шаман, понадобилось каких-то пару лет. Что было бы с ней через двести, пятьсот лет? Не знала даже она сама, а этого Малум допустить не мог.       Ничего не отвечая, он поставил емкость с солью и приблизился к колдунье. Несмотря на то, что он делал, на то, что он должен был делать, ему хотелось унять ее боль. Хотя бы чуть-чуть. Он наклонился к ведьме и их губы соприкоснулись в легком прощальном поцелуе. Ровно на мгновенье, которое даровала судьба…                    Пока Ада могла чувствовать что-то, кроме боли и гнева. Пока колдун дал слабину. Пока они могли поцеловаться... Два отрывка времени, которые должны были больше никогда не пересекаться, две параллельные прямые. Жизнь и смерть. Бессмертие и забвение. Здесь и сейчас, на один только миг. Они заключили это все в этом поцелуе.       Ангелина мысленно отошла, отдав на время тело Аде. Этот поцелуй предназначался ей и только ей. Никому более. Прощание. Никто не вправе ему мешать. Сердце билось часто и воздух отказывался проникать в легкие.       Разъяв их прикосновение, Малум положил руки девушки ладонями вверх, и сыпнул на них по щепотке заговоренной соли, а затем еще щепотку на живот, в район пупка. Это был один из редких случаев, когда шаман применил заклинание подчинения призрака мертвого. Звук бубна мерно раздавался в стенах номера.       - Роман... - тихо прошептала Адалинда, когда мужчина отстранился и продолжил обряд. Девушка закрыла глаза и смирилась, сдерживая слезы. У нее нет больше сил и возможности сопротивляться. Только принять то, что сейчас будет, – Мне очень страшно, - прошептала девушка. Слезы катились из уголков глаз, а голос дрожал, - Там так темно и одиноко...       Сколько длилось заклинание? Пятнадцать минут? Или два часа? Шаман не мог сказать точно, но Солнце уже полностью зашло, оно так и не увидит окончания этой истории. Неумолимо наступала ночь, и так же неумолимо мужчина издавал гортанное пение под аккомпанемент мелодии бубна. Связывая призрака незримыми путами заклинания, он слышал, что она сказала. Эти слова он держал в памяти до того, как эта песнь прекратилась.       Призрак был связан. Малум приказал Адалинде покинуть тело Ангелины, и призрак повиновался. Перед ним предстала Ада, какой ее помнил Роман. Помнил, все еще помнил. Он немного нахмурился и сосредоточился. Его призраки на несколько секунд забрали у него почти все жизненные силы, а сам Малум почти покинул свое тело. В этот момент это был единственный способ коснуться колдуньи.       Он провел тыльной стороной пальцев по щеке призрака. При свете сумерек он и сам был призрачно белым, разве что не просвечивался.       -Ты больше не одна во тьме, - каждая его фраза звучала все тише, - Я тебя научу, - а под конец он и вовсе перешел на шепот, - Не бойся, я с тобой.       Вокруг Адалинды собрались другие призраки, которые всегда следовали за шаманом. Ведьма стала одной из них. Всегда так близко, но так далека. Не жива, не мертва… Но не одна.       - Спасибо, – прошептала одними губами.       Призраки исчезли так же внезапно, как появились. После всего произошедшего номер казался пустым. Так бывает, когда все гости ушли с вечеринки, оставив за собой горы мусора и звенящую тишину.       Роман подошел к Ангелине, чувства которой в этот момент были ему непонятны, и вытер с ее щек последние слезы Ады. Для них он выделил особое место в памяти, и будет хранить их там пуще, чем Смауг свои сокровища.       Охотница была без сознания.       Колдун взял пачку сигарет, валявшуюся где-то в углу, видимо после беснований Ады, и вышел на улицу. Ночной воздух был прохладным и приятным. Легкий ветер ласкал тело, желая унести всю тяжесть с плеч. Но нет, то, что произошло сегодня в номере этого отеля, не смыть даже проливным дождем. Мужчина еще долго стоял и курил, глядя в звездное небо.       Христиане верили, что души умерших где-то там, наверху, что, быть может, звезды – это и есть эти души, которые освещают им, смертным, путь в темноте. Но Роман на самом деле знал, где покоятся эти души. И от этого становилось только тяжелее на душе.       Шаман вернулся в номер и сделал заказ. Только алкоголь. Ничего лишнего. Бутылки быстро доставили, но входить побоялись. Видимо, правду говорят, что люди интуитивно чувствуют магию и стараются ее обходить. Роман забрал бутылки и уселся в кресло недалеко от дивана, на котором лежала Ангелина. Он открыл бутылку и сделал несколько щедрых глотков прямо из горла. Соль, должна была потерять свои силы без лишнего призрака внутри тела Ангелины.       Девушка едва заметно пошевелилась. Тело казалось ватным, совершенно чужим, и никак не хотело слушаться. Не спеша Лина поднялась и села, опираясь руками на диван. Напротив сидел безмолвный колдун. Он снова долго молчал, как когда они только познакомились. Но если в прошлый раз он был печальным джентльменом, то теперь скорее безумцем, забившимся в угол в своей палате.       Охотница не спешила нарушать молчание. Слишком много сегодня было пережито. И не было слов, чтоб это все описать. Она молча налила себе в бокал виски и выпила залпом. Ей стало невозможно жалко ведьму.       Ада и правда до жути боялась того, что ждет ее по ту сторону. Пока она цеплялась за жизнь и искала способы мести людям, она видела только кромешную темноту и пустоту. Точнее, она так это все представляла. Просто ее не видел никто и ведьма заставила себя не видеть остальных... И это длилось так долго, что казалось вечностью. Но теперь она не одна... Шаман помог ей выйти туда, куда ей суждено. Ее век окончен.       - Прости меня, - наконец сказал колдун, спустя мучительно долгую паузу и чуть меньше половины бутылки виски, - Прости за то, что тебе пришлось пережить это. Это моя вина, - Малум вернулся к своему обычному состоянию: дежурная полуулыбка и расслабленная точность движений. Вот только глаза предательски выдавали горечь всего произошедшего,       - Тебе не за что извиняться... - мягко сказала девушка и подсела ближе - Роман, ты и правда не задумывался о том, стоит ли ее оставить в моем теле? - девушка опустила глаза.       Роман сделал еще один глоток и пробормотал что-то невнятное. Горький дым сигарет, который обычно вызывал у шамана легкое удушье, сейчас помогал подавить другое. Он сделал затяжку.       - Нет. Не думал, - сказал Малум, одновременно выдыхая дым.       Не то, чтобы думал, наверное хотел, чтобы это была не Ангелина, а кто-то, до кого ему бы не было дела. Мужчина поднял глаза на девушку и протянул ей бутылку. Это он древний колдун, который привык разрывать свое сердце, конечно метафорически, и мучить себя мыслями о том, сколько дерьма он натворил. А в охотницу, похоже, призрак вселился впервые, поэтому ей выпивка была нужнее.       Лина приняла бутылку и тоже сделала большой глоток, стараясь заглушить в себе ту бурю эмоций, которая бушевала внутри.       - Она любила тебя... - и снова эта боль в груди...       Ангелине не понять, она не любила никого настолько сильно, как это удалось Аде...И не переживала настолько сильную потерю. Схожие чувства испытала девушка, когда пропал брат, но это же было совершенно другим чувством. Схожим, но другим... А эта боль...Охотница не знала, когда же она пройдет и покинет ли ее когда-то... Даст ли возможность полюбить хоть когда-нибудь, и не бояться этих ужасных мук, которые раздирают все внутри на мелкие кусочки? Или девушке придется нести эту боль с собой постоянно и лишь научиться приглушать ее...       Ангелина сделала еще один большой глоток виски, опустив взгляд. Он был так похож на обычных людей внешне и так далек от всех внутренне. Вот, скажем, для нее, смертной, десять лет - приличное время, за которое меняется весь мир и она сама, а для Романа это миг. Пыль... Дым, который вскоре развеет ворвавшийся в окно ветер. Не более. И все эти человеческие страсти люблю-не люблю.... Пустое. Сердце с годами черствеет и ты становишься лишь созерцателем. Смотришь на этот мир свысока, строишь какие-то теоремы о жизни и чувствах, изредка спускаешься, дабы кому-то помочь, но на самом деле остаешься таким же безучастным... холодным... как эти духи, которые скапливаются вокруг. Вроде здесь, а вроде и нет... Человечность... Куда она девается с годами? Остается в прошлом или превращается в пыль, который мы должны стать на закате своих дней?       Одиночество... От него не деться, не сбежать. Люди со своей короткой жизнью, и те постоянно ноют и жалуются на то, что они одиноки, а что говорить о тех, кто живет несколько раз дольше? Что, если не с кем разделить эту вечность? Каково это, проводить в последний путь мать, любимую, своих детей? А после этого жить дальше... Смотреть, как преобразовывается мир, как меняются люди, на самом деле оставаясь все такими же... Как к их, и без того грешной жизни, приплетаются все новые и новые слабости, и как мир катится в преисподнюю... А ты остаешься созерцателем. Таким же, как и вчера, как и сотню лет назад. Холод в душе и на сердце не растопить огнем очаровательных глаз, женскими ласками и плотскими утехами. Все тлен ... И душа осыпается в подставленные ладони.       - А ты?- решилась спросить Лина и подняла взгляд от пола, - Ты любил ее? - так же шепотом спросила девушка, внимательно рассматривая мужчину.       - Мог бы… Но нет.