История о любви.

7 августа 1989 года.

Пухлые губы сжимают сигаретный фильтр, пропуская дым сквозь зубы, запуская в легкие. Вид с крыши гаража, который находится на сопке, отображается в зрачке голубых глаз. Рассвет, теплый морской ветер и одиночество. Лиза давно не улыбалась искренне, совсем забыла, когда это было. Наверное, последний раз произошел тогда, когда Паша позвонил ей с Казани и сказал, что приедет летом. Он не приехал. И больше никогда не звонил. Тот день, когда Воронцова разбилась окончательно, она помнит очень хорошо. Помнит, потому что сама была на грани смерти.

23 мая 1989 года.

Звонок заполняет тишину в квартире, родители спали в своей комнате, пока Лиза сидела за своим столом и вырисовывала портрет. Портрет знакомого человека, который приходил к ней почти каждую ночь, но никогда не звонил. И, видимо, ему было совсем наплевать на девушку, если даже после письма он не взял её номер у друзей. И Воронцовой бы было пора забыть его, отпустить, перестать плакать из-за него, перестать тратить бумагу на однотипные рисунки обладателя кудрявых волос и серых глаз, в которых она была готова утонуть. У неё не было фотографий Валеры, образ во снах постепенно размывался, поэтому Лиза старалась запечатлеть его хотя бы на бумаге. Боялась окончательно забыть то, как он выглядит. Боялась забыть всё, что их связывало. Но один момент въелся в её голову так сильно, что снился почти каждую ночь. Та клятва, которую они дали после дискотеки, когда сбежали вдвоем. —Лиза? Это ты?–Слышится знакомый голос, обладательницу которого девушка узнает сразу,–Это Наташа Рудакова, помнишь? —Привет, конечно. Рада тебя слышать, всё в порядке? —Не совсем. Паша Воронцов, брат твой, его нашли мёртвым,–Медсестра говорит это на одном дыхании, ответа не следует,–Лиз, слышишь меня? Воронцова молчать продолжает, смотрит в одну точку, и как на зло там оказывается фотография брата, которую мама поставила в рамочку, на видно место. Блондинка трубку кладет, завершает звонок, до комнаты своей идет, почти падая и придерживаясь за стены. Хотя, если честно, она была бы рада упасть прямо там. Упасть замертво, больше ничего не чувствовать, не слышать. Лиза падает на кровать лицом в подушку, кричит истошно, наплевав на родительский сон. Они выходят к ней с претензиями, слышат повторный звонок на телефон. Дальше их ждут такие же новости, перевоз тела, похороны.

30 мая 1989 года.

На похоронах Воронцова успокоиться не могла, лишь рыдала над гробом, а потом и над могилой брата, которого положили рядом со Славой. Их фотографии и имена на могилах заставляли Лизу склониться к земле, стоя на коленях, сжимая в руках влажную почву. Тогда ей хотелось отправиться вслед за братьями. Вечером того же дня звонил Зима, передавая трубку остальным из Универсама. Голос Турбо она всё еще не услышала, хотя надеялась на то, что очередь дойдет и до него. С того дня Лиза начала меньше верить в их встречу, или хотя бы в разговор по телефону.

11 августа 1989 года.

В квартире Воронцовых раздается звонок, оживляя её жителей. Глава семейства – Ильяс, открывает входную дверь и замечает двух парней. Оба улыбаются, пытаются заглянуть за мужчину, рассмотреть интерьер. —Здравствуйте, а где Лиза?–Кудрявый руку протягивает, но в ответ такого же жеста не получает. —Мы друзья её, приехали навестить,–Лысый дальше пройти хочет, но его останавливают. —Нет её, на кладбище она,–Ильяс дверь перед их носом закрывает, непристойные слова говорит. —Я бы тоже от такого отца сбегал, пошли, поищем её,–Турбо усмехается, вниз по лестнице идет. Вахит поддерживает друга, направляясь за ним. На улице они узнают дорогу у прохожих, доезжают без проблем. Жаркая погода заставляет стирать испарину со лбов каждые пять минут. Искать девушку они решили у могил братьев, ведь с большей вероятностью она была там. Шли минут двадцать, рассматривая каждое имя и фотографию, лишь бы не пропустить. И вот, им показалась знакомая фамилия: Воронцов Вячеслав Ильясович, следом и Павел. Но рядом с могилами Лизу они не нашли. Зима молча стоит, в противоположную сторону смотрит, рот открывает. Он хлопает Турбо по плечу и указывает пальцем, придерживая друга. —Ты че, призрака увидел?–Кудрявый смеется, отмахиваясь от Вахита. —Турбо, внимательно посмотри,–Лысый снова в ту сторону кивает, ближе подходит. Валера его примеру следует, смотрит, готовясь выдать какую-нибудь колкость, а потом цветы роняет. Сам на негнущихся ногах дальше идет, не веря своим глазам, которые заполоняет пелена из слез. Он голову к небу поднимает, жмурится, снова опускает и смотрит вперед. Там могила, тёмный камень с её именем и её фотографией. Туркин на колени падает, чувствует на своих плечах руки друга, но ничего не говорит. Плачет тихо, лишь вздрагивает иногда, хочет ударить что-нибудь, но не осмеливается сделать это здесь. Только не здесь, не в этом месте. Зима подбирает букет, убирает оттуда одну красную розу и кладет остальные на могилу. На камень еще раз смотрит: Воронцова Елизавета Ильясовна, 05.06.1971–09.08.1989. Она умерла два дня назад, не зная, что они уже находятся в пути, хотят поговорить и пригласить обратно в Казань, чтобы Лиза поступила в местный университет. Они не успели, не успели всего на два дня, всего на сорок восемь часов. —Прости меня, я мудак,–Валера свои эмоции не скрывает, плачет навзрыд, забывая о всех понятиях,–я думал о тебе. Всегда думал о тебе. Я люблю тебя. Вахит на друга смотрит, стирая крупные слезы с щек. Не знает, что сказать, что сделать. Что делать дальше? Что будет с Турбо? Как ему помочь? Как поддержать? Они ведь даже не знают, отчего она умерла.

9 августа 1989 года.

Лиза дорисовывает портрет, заканчивая на кудрявых волосах. Снова он, такой родной, но такой далекий. Она плачет, убирает все принадлежности для рисования, смотрит на лист бумаги. До шкафа идет, надевает любимое платье с короткими рукавами, сигарету прямо в комнате подкуривает. Расчесывает слегка отросшие волосы, возле окна стоит и смотрит на лужи, слышит, как дождь стучит по стеклу. Ей больно, больно от мыслей, от себя. Она больше не хочет чувствовать, она долго к этому шла. Больше ей это не нужно, больше смысла нет. Его не стало давно, но решилась она только сейчас. Навязчивые мысли не покидали её голову около месяца, не давали покоя. Лиза почти перестала спать, похудела на несколько килограмм, курила намного больше, выпивала алкоголь и почти не выходила из дома. А если и выходила, то только до кладбища, до братьев. Она подставляет деревянный табурет, зажимает сигарету в губах и встает на него. Долго смотрит на полную луну, а потом делает шаг, вскрикивает. Она не хочет назад, она на верном пути.

***

"Лиза была моей первой серьезной любовью. Она была девушкой, которая показала мне счастье, несмотря на сложные времена. Я люблю ее до сих пор, пусть и имею семью с другой женщиной. Я знаю, что был дураком, когда отпустил её. Когда не звонил, не писал и даже не спрашивал у других о том, как она там живет. Я был эгоистом, когда думал, что наше расставание сделать лучше. Оно сделало хуже. Я убил человека, самого лучшего человека в моей жизни, хоть Вахит продолжает говорить мне о том, что это не так. Я написал эту книгу для того, чтобы рассказать нашу историю любви. Мы обещали друг другу не забывать о нас, я не забыл. Уверен, Лиза тоже. Я понял, что медлить нельзя. Каждая минута, да даже секунда может стать решающей. Нас навсегда разлучили два дня."

Валерий Туркин, он же Турбо, но для неё – всегда Валера.