Глава 10. Предатели Рода Лейстрейндж. (без намека на секс)

— Это типа того, когда у людей не любовь, а одержимость и зависимость, — грустно произнесла Кэр, переводя взгляд на блондинку.— У тебя в прошлом тоже было немало боли... Зато теперь у тебя есть Люпин. Наверное, нужно отыскать в настоящем и будущем что-то светлое, чтобы прошлое наконец отпустило, — задумчиво протянула Цисси.— То, ради чего по-настоящему стоит жить. У нас с Люциусом это наша будущая семья, — с нежной улыбкой добавила Нарцисса.— Порой прошлое настолько сильно давит на будущее, что справиться с этим в одиночку почти невыносимо. Скажу честно: в моей семье я подвергалась этому некоторое время, — тихо призналась шатенка.— Почему? Кто посмел?! — глаза Нарциссы широко распахнулись от ужаса. Для избалованной младшей дочери Блэков подобное казалось абсолютно немыслимым.— А вот так. Люди порой бывают невероятно жестокими, особенно неадекватные мужчины... — она замолчала, продолжать дальше не хотелось, да в этом и не было нужды. — Это как раз и стало причиной пробуждения моего дара, — Кэр посмотрела на собственные руки, которые едва заметно подрагивали. У Нарциссы к горлу подступил тяжелый ком, и она порывисто обняла Кэр, мягко погладив ее по голове:— Ох, милая... Мне так бесконечно жаль, что тебе пришлось через это пройти. Это никогда не должно становиться нормой. Настоящая любовь — это в первую очередь нежность и забота. Я не слишком близко знакома с Люпином, но знаю точно: если вы будете вместе, он никогда и ни за что тебя не обидит.— В этом я даже не сомневаюсь, — устало прикрыла глаза Миллер.— Вот видишь. А теперь нам нужно готовиться к ужину с нашими семьями, — вздохнула Нарцисса.— Это точно. Время летит катастрофически быстро, — шатенка задумчиво посмотрела на потолок.— Нужно подобрать подходящие наряды, я тебе помогу, — Цисси решительно нырнула в шкаф и достала одежду. До самого вечера девушки были заняты подготовкой к встрече с четой Лестрейндж.— Хорошо, буду рада, — ответила Кэр, поднимаясь, и, тоже распахнув створки шкафа, они принялись обсуждать варианты одежды. Так прошел вечер, а на следующий день наступила долгожданная суббота — день рокового семейного ужина. До самого вечера Каролина готовилась к ужину: примеряла наряды, продумывала прическу. С Ремусом ей удалось перекинуться парой слов лишь на ходу, объяснив, что ей предстоит важная встреча с родственниками на закрытом ужине у друзей, поэтому провести время вместе сегодня не получится. Люпин не стал допытываться и устраивать допросы — он прекрасно понимал, что у Кэр полно собственных забот, как и у него самого. Но он твердо решил: однажды они обязательно откроются друг другу до конца, и он докажет, что достоин ее доверия. Зато Нарцисса нервничала так, будто стояла на иголках. На этом ужине должны были сойтись Малфои, Блэки и Лестрейнджи, а Кэр упрямо молчала о своем секретном плане. Что на это скажут старшие? Цисси еще не была готова так легко и быстро отказаться от их мнения, но отчетливо понимала, что иного выхода у нее просто нет. Вечером в мрачном родовом поместье собрались все приглашенные. Нарцисса, как самая заботливая, заранее заготовила для взрослых мощное успокоительное. Когда они перенеслись в родовое поместье, шатенка куталась в тяжелый дорожный плащ, предпочитая пока не показываться на глаза. Все чинно поприветствовали друг друга, но стоило гостям занять места, как Кэр оставалась молчаливой, и все взгляды мгновенно приковались к ее персоне. Она привыкла притягивать к себе внимание, особенно со стороны взрослых мужчин, которые вечно млели от ее природного магнетизма. Все с интересом разглядывали девушку в плаще, и вот наконец настал ее черед. Она резким движением сбросила с себя плащ и четко представилась:— Каролина Лейстрейндж-Миллер, — она сделала нарочитое ударение на вторую фамилию — фамилию матери, которую с гордостью носила. На ней было длинное алое платье с глубоким разрезом у бедра. Шею украшали тяжелые красные камни, гармонировавшие с такими же украшениями в волосах. Изначально наряд задумывался в совсем другой гамме, но перед выходом она изменила его магией, сделав ярким и вызывающим. На лице сияла милая, почти невинная улыбка, в то время как глаза изучающе и холодно сканировали собравшихся. Почти вся мужская половина присутствующих просто открыла рты — за исключением Люциуса, на которого чары больше не действовали. И по его поведению стало кристально ясно, кто здесь действительно искренне любит свою супругу. Особенно выделялись Абраксас Малфой и Прокус Лестрейндж — было очевидно, что их чувства к женам давно завяли. Леди Малфой и леди Лестрейндж, разумеется, были шокированы столь дерзким поведением родственницы, да и леди Блэк выглядела не лучше. Нарцисса с тревогой наблюдала за старшими, крепко сжимая руку Люциуса — по крайней мере, в этот момент он был полностью на ее стороне. — Что вы хотите нам сказать, юная леди? — с ледяным спокойствием поинтересовалась миссис Лестрейндж, ведь именно им так отчаянно требовалась свежая кровь. Это было именно то, чего добивалась Кэр. Какая нормальная семья захочет связаться с такой невесткой? Впрочем, разве сама Беллатриса соответствовала чопорным канонам Лестрейнджей? Нет. С какой стати Кэр должна соответствовать их ожиданиям? Пусть теперь у этих снобов голова болит от такой родственницы. — Миссис Лестрейндж, это мне нужно вам кое-что сказать, а не наоборот. Какого черта вы вообще решили за меня, кто будет моим мужем, особенно из вашей семейки? Я не из вашей породы и не обязана вам соответствовать. У меня такая же фамилия, как у вас, но не более того. И даже не думайте, что я позволю променять свою свободу на этот ваш серпентарий, — чеканя шаг, она прошла к камину, вальяжно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу, и с издевательской усмешкой посмотрела на Прокуса Лестрейнджа. — Это вы во мне нуждаетесь, а не я в вас, тем более что кровь у нас разная. Хотите окончательно испортить родословную демонами? Пожалуйста. Она с широкой улыбкой произнесла эти слова и небрежно уронила на ковер шелковый платок. Первым сорвался с места Абраксас Малфой — подняв платок, он галантно протянул его девушке и с открытым обожанием уставился на нее:— Может, миледи пожелает бокал вина? В конце концов, мы собрались здесь обсудить именно вашу... кхм, проблему, Лестрейнджи, — немного опомнившись, он поспешно отвернулся к чете Лестрейнджей. — Нам не нужна такая развязная девица! — возмущенно взвизгнула леди Лестрейндж.Нарцисса лишь беззвучно ахнула. Сама она в жизни бы не решилась бросить столь откровенный вызов семье. Но глядя на Миллер, она начала искренне уважать ее стремление к свободе — возможно, теперь она и сама научится быть такой же сильной и бесстрашной.— А когда вы сватали своего второго сына за Беллатрису Блэк, вас это почему-то не смущало, — протянула девушка с едкой усмешкой и добавила: — Ну и отлично. Раз вы так этого желаете, леди Лестрейндж... — Беллатриса чтит чистоту крови и не клеится к чужим мужьям! — разъяренно оборвала ее леди Лестрейндж, бросая на Миллер исполненный ненависти взгляд. Они еще с минуту сверлили друг друга злыми глазами, после чего девушка решительно поднялась и вышла из гостиной. Следом за ней выскользнули Люциус и Нарцисса. Они уединились в тихой комнате, где Кэр смогла немного перевести дух после напряженного диалога. Так прошло минут двадцать. Спустя время из главной гостиной донеслись жуткие, леденящие душу крики — миссис и мистер Лестрейндж, а вслед за ними и Рабастан, вскрикнули в унисон, корчась от дикой, внезапно пронзившей их боли.— Что происходит? — испуганно встрепенулась Цисси, услышав доносящиеся из-за двери звуки. Они все вместе вышли из комнаты и вернулись в гостиную. Каролина последовала за подругой, но стоило ей переступить порог, как в груди вспыхнула резкая, удушающая боль. Обе семьи — Малфои и Блэки — поспешно отвели молодых в сторону, молчаливо и торжественно давая свое родительское благословение обоим. Сама же Миллер продолжала чувствовать странную, но мощную пульсацию в груди. Древняя магия дома, окутав ее плотным коконом, жадно впитывала излишки родовой силы. Процесс продолжался около часа, пока наконец всё не стихло. Чета Лестрейнджей к тому моменту уже пришла в себя, тяжело оседая на пол и ощущая изнуряющую, ноющую боль — родовой замок наказывал хозяев за содеянное. Единственным, кто не испытал этого ужаса, оказался Рудольфус, который в расправе над Кэр участия не принимал.— Магия дома карает хозяев за конкретные грехи. Рабастан тоже участвовал в избиении Кэр, к тому же у них дважды была интимная близость, — тихо произнес Люциус, с тяжелым чувством глядя на бывшего сокурсника.— Что? — Нарцисса была искренне рада их с Люциусом благословению, но эта новость моментально омрачила радость, вызвав ужас, какой испытала бы любая девушка на ее месте. — Какой кошмар... Конечно, если бы Рудольфус это сделал, Белла убила бы его на месте, узнав о таких похождениях на стороне, — невесело усмехнулась Цисси, а затем перевела испуганный взгляд на жениха: — Но ведь ты... ты ведь этого не делал?— Ты за кого меня принимаешь? Я что, самоубийца? Да, я пакостил, но не до такой же степени! — возмущенно запротестовал Люциус, а затем с виноватой жалостью посмотрел на Каролину. В этот момент в столовую робкой толпой завалились домовики. Они сочувственно уставились на хозяев. Один из них бережно поднял будущую хозяйку, перенес на мягкий диван и укрыл теплым пледом, второй быстро накрыл роскошный стол для гостей, а остальные окружили наказанных виновников, молча опустив головы — им было стыдно за свою семью.— Это уже радует, — с облегчением выдохнула Нарцисса, прижимаясь к Люциусу. В этой гнетущей атмосфере ужаса ей отчаянно требовался кто-то родной, ведь за собственную семью ей тоже было невыносимо стыдно. Когда все немного успокоились, по просторному дому пронесся ледяной сквозняк, и здание содрогнулось от мощнейшего толчка. Миссис и мистер Лестрейндж истошно закричали — на запястьях обоих, а также на руке Рабастана, проступили тяжелые багровые знаки проклятия, и в тот же миг они потеряли половину своей родовой силы. Каролина медленно приоткрыла глаза, чувствуя приятную прохладу, и тихо произнесла:— Пить... безумно хочу пить. Что здесь вообще произошло?Нарцисса тут же знаком подозвала домовика, и тот поспешно принес Кэр бокал чистой воды.— Что-то невероятное... Лестрейнджи только что лишились половины магии. Это из-за того, что ты демон?— Нет, дело вовсе не в этом, — покачала головой Каролина, переводя взгляд на парадную стену. На месте старой картины в один миг исчезло всё полотно, явив взорам гигантское сияющее древо Лейстрейнджей. Портреты отца и матери семейства были затянуты траурным черным цветом — точно так же, как и портрет Рабастана. Единственным чистым оставалось имя Рудольфуса, законно связанного узами с Беллатрисой. Чуть правее проступило новое имя: Мариям Турпин, от которой тянулось пунктирное ответвление к некой Римме Турпин, увенчанное короной, а от нее вела прямая линия к Каролине Лейстрейндж-Миллер с императорской короной во главе. Все присутствующие чистокровные замерли в шоке: годами считалось, что малышка Мариям сгинула бездетной, но вот перед ними стояло живое доказательство существования их истинной внучки.Нарцисса потрясенно смотрела на гобелен, который знала наизусть от первой до последней ветви — предмет гордости всех чистокровных семей, — а теперь здесь красовались столь ошеломляющие новости...— Кто все эти люди? — растерянно спросила она.Каролина приподнялась на локте:— А это что еще такое? — она понятия не имела о подобных артефактах.— Это наше родословное древо, — благоговейно объяснила Нарцисса. — Такое ведут все древние семьи, там зафиксированы абсолютно все наши родственники.— А что означают все эти цвета на гобелене? — поинтересовалась девушка, всматриваясь в портрет Риммы Турпин.— Вот этого я точного не знаю... Соединения показывают родственные связи, черная дыра, — Цисси указала на знакомое пятно возле имени Сириуса, — означает, что от человека отреклись навсегда. А вот желтый и алый цвета я вижу впервые... — она озадаченно переглянулась с Люциусом и родителями.— Значит, теперь Лестрейнджи окончательно наказаны... — ахнула Нарцисса. — Да ты у нас чистокровная аристократка высшей пробы!— Что всё это вообще значит? — переспросила ошарашенная девушка, хватаясь за голову, пока до нее медленно доходил весь масштаб свалившейся на нее власти.— Магия рода жестко покарала предателей, сделав тебя полноправной Главой рода! — пояснил ошеломленный Абраксас Малфой.— Вот это поворот! Прав-таки мой брат — смелым покровительствует сама судьба! — восхищенно выдохнула Цисси, глядя на Кэр. Чета Лейстрейнджей теперь была абсолютно бессильна перед лицом древней магии. Рудольфус с нескрываемым отвращением посмотрел на собственную семью, затем молча шагнул вперед и произнес:— Я прошу о снисхождении... для остатков моей семьи.По странному внутреннему наитию девушка поднялась на ноги, положила руку ему на плечо и холодно отчеканила:— Пусть род Лейстрейнджей процветает впредь, но все недостойные должны покинуть этот дом раз и навсегда. Она подошла вплотную к гобелену и кончиками пальцев коснулась портретов Рабастана, его отца и матери, беспощадно отсекая их от древа и изгоняя из семьи, которую они так подло опозорили.— Я дарую вам жизнь, однако вы отправитесь в маггловский мир. Будете жить там на жалкие гроши, страдать и увядать, пока ваша нелюбовь не сжрет вас изнутри до конца ваших дней, — отрезала она леденящим голосом. — Сколько им нужно для обустройства в том мире?— Двадцати тысяч галеонов будет более чем достаточно, — поспешил вмешаться Абраксас Малфой. — Лестрейнджам еще несказанно повезло, что ты оказалась столь милосердна.— Деньги — не проблема. Спасибо, мистер Малфой. Рудольфус, выдай нужную сумму нашим... гостям. Эльрик, отправь их по этому адресу, — приказала она домовику. Рудольфус молча принес тяжелый мешочек с золотом и отдал его отцу. В ту же секунду троица изгоев исчезла вспышкой вместе с домовиком. Сама же девушка устало опустилась за стол:— Рудольфус, я не планирую оставаться здесь жить, поэтому все дела рода теперь будешь вести ты. Постарайтесь с Беллатрисой создать такую семью, которой наша магия действительно сможет гордиться, — произнесла она, принимаясь за еду, так как за день сильно проголодалась.— Хорошо, Каролина, — тихо ответил он, присаживаясь рядом и тоже беря приборы.— Угощайтесь, гости дорогие, — приветливо произнесла Нарцисса, зная, что местные домовики теперь беспрекословно преданы Каролине. — Я уверена, что у Беллы прекрасно получится возглавить род Лейстрейнджей, — тепло улыбнулась она.— Если, конечно, ничего непредвиденного не случится... Я искренне переживаю за Беллу и за Рудольфуса. У меня будет к ним большая просьба: после окончания Хогвартса я хочу, чтобы они жили в совершенно другом месте. Род Лейстрейндж уцелеет, но мы физически покинем Англию. Сейчас в нашей семье всего двое, поэтому родовое поместье я консервирую до своего совершеннолетия. Главой останусь я, пока не убежусь, что Белла и Рудольфус смогут справиться со всем самостоятельно. А после восемнадцати я официально передам главенство Рудольфусу, если всё будет в порядке, — с беспокойством посмотрела она на парня.— Я понял. Когда переезжаем? — воодушевленно спросил тот, искренне радуясь предстоящей смене обстановки — он давным-давно мечтал покинуть эти стены, которые никогда не сулили ничего хорошего.— Но Рудольфусу и Белле ведь совершенно не обязательно навсегда покидать магический мир? — встревожилась Цисси. — Белла вряд ли добровольно согласится жить без магии.— Этого и не требуется. Мы будем жить с магией, просто в другом месте. Насколько я помню, у Блэков и Малфоев полно недвижимости в самых разных странах, — пояснила девушка.— У нас есть прекрасная недвижимость в Дублине, я с детства мечтал там побывать. Да и Белла давно хотела куда-нибудь махнуть... можно было бы даже сыграть свадьбу где-нибудь на побережье, — просиял Рудольфус. — Мы подумаем над этим вариантом. Давно пора было сменить опостылевшую обстановку, — он шагнул к камину.— Только помни, Рудольфус: пока никто не должен знать о планах Лестрейнджей на переезд. Ни ты, ни она не должны подвергать себя лишней опасности, — строго предупредила она.— Хорошо, — коротко бросил он и, встав в изумрудное пламя, исчез.— Что ж, если Белла сможет остаться при магии, иначе она просто не смирилась бы с этим, — Нарцисса искренне переживала за сестру. — Берегите себя, пусть у вас всё сложится наилучшим образом.— Ничего страшного, мы же не прощаемся навсегда. Нам впереди предстоит еще два года каторжной учебы, — философски заметила Каролина, уже окончательно свыкнувшись с бременем Главы древнего рода.— Кстати... а Люпин-то тебя случаем не потерял? — с улыбкой поинтересовалась Цисси.— Я предупредила, что вернусь только завтра, так что эту ночь я проведу здесь. Заодно досконально выясню состояние дел рода. Кстати, когда мы уже будем шумно обмывать вашу помолвку? — перевела тему она, с теплой улыбкой глядя на счастливую парочку. Старшее поколение в гостиной наконец облегченно выдохнуло — весь страшный инцидент с четой Лестрейнджей быстро отошел на второй план перед лицом новой, абсолютной власти юной Главы.