Часть 1. Начало (изменено)

Она умерла не так, как ожидала. Дольше, тяжелей — и, когда это наконец случилось, почувствовала не пустоту, а облегчение. Такую огромную, почти пьяную радость. Странно, правда? Обычно люди не радуются собственной смерти. Но она просто очень, очень сильно этого хотела. Каждый день. Каждый час. Почему же не свела счёты сама? Вопрос дурацкий. Страх. Обычный, липкий страх, который сидел в ней годами. Она боялась осуждения — поэтому поддакивала всем, хоть соседу, хоть родной сестре. Боялась, что её разлюбят — поэтому врала. Много, без повода, просто чтобы её заметили. Боялась ответственности — поэтому так и не устроилась на работу, не сдала на права, не съехала от родителей. Даже из института её отчислили автоматически, она даже заявление не подала. Тот же страх мешал наложить на себя руки. Она не хотела даже после смерти оставаться виноватой. Причиной чьей-то грусти. Проще было делать вид, что живёшь, постепенно себя разрушать — неправильной едой, бессонницей, прогулками в два ночи по самым тёмным переулкам. «Если повезёт, какой-нибудь идиот собьёт». Переходя дорогу, она замирала на секунду дольше, чем надо. Машины сигналили, но не сбивали. Не везло. Она ненавидела себя всеми фибрами этой несчастной душонки, которую тоже на дух не переносила. Тело — толстое, неподатливое, отказывалось меняться. Лицо — убогое. Поступки в неосознанном состоянии — просто песня. К двадцати годам психиатры поставили биполярное расстройство и отправили в клинику. Там помогло только одно: она перестала вредить другим. Но не себе. Ненависть только крепла. И желание умереть — тоже. Страх не давал. И так она дотянула до двадцати одного. А потом случилось то, что случилось. Девушка шла из магазина, прокручивая в голове, как сказать родителям про отчисление. Не хотелось ни скандала, ни маминых слёз. «Не хочу, чтобы мама плакала», — вспомнилась цитата из манги. Она нервно хмыкнула. На парковке из машины её окликнули. Двое парней, лет девятнадцать-двадцать пять, улыбались, говорили, что они не местные, хотят познакомиться, нужна экскурсия. Она согласилась — просто чтобы не обидеть. Они показались безобидными, даже энергетик предложили. Она выпила. И расслабилась. Напиток был уже открыт. Это была её ошибка. Сознание поплыло. «Ну наконец-то», — мелькнуло последнее осознанное. А потом — ничего.

-----------------------------------------------------

Она очнулась. Веки тяжёлые, будто свинцовые. Свет — режет глаза так, что хочется выть. Девушка проморгалась и увидела… коды. Зелёные строчки текста плыли в воздухе со всех сторон, складываясь в странные таблицы и графики. Пол под ногами был прозрачным, а под ним — пустота. Ни земли, ни неба. Только бесконечная чернота и цифровой дождь. — А я надеялась, что умерла, — выдохнула она вслух и удивилась собственному голосу: он звучал не так, как раньше. — Добро пожаловать в Систему, кандидат №398, Цукиеми Юри. Вы покинули свой мир, но были выбраны для работы нашим агентом. Голос был механическим, женским и шёл отовсюду сразу. Девушка подпрыгнула, завертела головой. Никого. — Далее вы можете изучить инструкцию и договор. — Перед лицом материализовалась светящаяся доска с двумя кнопками: «Инструкция» и «Договор». — При отказе от сотрудничества ваше сознание будет уничтожено. При согласии вы получите питомца-агента для доступа к функциям Системы за пределами этого пространства. Она моргнула. Потом ещё раз. — Сто-о-оп. — Голос сорвался. — Я не Цукиеми Юри. Я… я… — она запнулась, потому что вдруг поняла: не помнит собственного имени. Оно крутилось на языке, вот-вот готовое сорваться, и в то же время исчезло, словно его никогда не было. — Почему я не помню?! — Для лучшей привязанности к новой личности все данные о вашем предыдущем имени удалены. К концу первой миссии они сотрутся полностью. — Но я не хочу забывать! — выкрикнула она и тут же осадила себя. Не хочет? Правда? Мысли заметались. Вихрем пронеслись лица: заботливые друзья, вечно ругающаяся, но любящая семья. Она считала, что недостойна их. Воспринимала себя ошибкой, которую лучше удалить из системы. Но почему же тогда сердце так саднит, а по щекам текут слёзы? Потому что она — это всё ещё ОНА. И она ненавидит ЕЁ. До скрежета, до тошноты. Желание стереть себя под ноль оказалось сильнее страха. Сильнее любви. Сильнее всего. Девушка кивнула сама себе, вытерла мокрое лицо и уже твёрже спросила: — А можно уничтожить всё прямо сейчас? Чтобы ничего не помнить? — К сожалению, данная функция недоступна на вашем уровне. Повторите запрос после первого задания. — М-да… — она скривилась. — Хреновая какая-то Система. Инструкцию она пролистала по диагонали. Договор — тоже. Там в любом случае не было выбора. Галочка в конце. «Согласиться». Яркая вспышка ослепила, заставила выругаться матом. Когда зрение вернулось, она стояла посреди спальни в чёрно-белых тонах. Кровать с розовым постельным бельём, шкафы до потолка, огромный монитор на белом столе, в углу — зеркало в пол. — Мечта пятнадцатилетней меня, — буркнула она, покосилась на своё отражение и… замерла. Волосы пепельные, глаза рубиновые. Лицо чужое. Красивое, но чужое. — Сотрудник проекта «Система» №398, Цукиеми Юри. — Голос раздался уже за спиной, детский и звонкий. Она обернулась. В воздухе висел чёрный пушистый котёнок. Живой. Настоящий. — Я — ваш персональный помощник Зак. Могу менять облик, связываю вас с Системой. Будьте осторожны: для других людей я видим. Котёнок склонил голову набок: — У вас есть вопросы или сразу перейдём к миссии №1 «Токийский помощник»? Цукиеми Юри — или та, кем ей предстояло стать — выдохнула. Слишком быстро. Слишком легко она это приняла. Но спорить с собственным облегчением было глупо. — Пока нет, — сказала она. — Лучше рассказывай про миссию. — Вы попадёте во вселенную, которую знаете как «Токийские мстители», спустя год после рождения Манджиро Сано. Ваша цель — спасти его от так называемого «Чёрного импульса». Это явление не должно существовать в этом мире. — А зачем это вообще нужно? — перебила она. — И давай на «ты», ладно? — Хорошо. Временные прыжки Такемичи Ханагаки и Шиничиро Сано, а также возникший из-за них «Чёрный импульс» — это бреши в границах мира. Их нужно устранить или хотя бы минимизировать, иначе начнутся необратимые «ошибки». Ты знаешь, что такое эффект бабочки? — Знаю. — Юри потёрла переносицу. — Давай запускай. В процессе разберёмся. Только прими облик паука, чтобы тебя никто не заметил. — Хорошо, Юри. Запускаемся. Котёнка окутала синяя аура, и он сжался до крошечного паучка, юркнувшего ей на плечо. Вспышка. Ярче, чем в прошлый раз. Юри зажмурилась, сжала кулаки и почувствовала, как мир уходит из-под ног. А когда открыла глаза — её встречал белый потолок, бежевые стены и мужчина лет тридцати с добрыми морщинками у глаз. Он держал её на руках. Крошечную. Запелёнатую. «ЧТО ЗА Х…» — успела подумать она, прежде чем новорождённое тело потребовало сна.