Глава 1. Пропущенный экзамен

Страх… Страх появился вместе с жизнью. Чувство, возникающее в случае угрозы, реальной или воображаемой. Страх необходим, как защитный механизм. Но порой, под действием обстоятельств, страх искажается, преобразовываясь в иную форму — фобию. Сильный страх ограничивает свободу и возможности. Запускается процесс самоуничтожения. Аннигиляция — процесс столкновения частиц и античастиц и превращение их в иные частицы. Простыми словами: человек в общении с другим человеком надевает маску, подстраивается под него. Страх аннигиляции же — боязнь полностью потерять себя. Вынужденная мера выживания ради существования, а не попытка спасти свою душу. Прямая дорога в пропасть…

***

      Ночь — казалось, утро не наступит никогда. Полная луна светила ярко, и по небу рассыпались мириады звёзд. Эва сидела на песке в развалинах где-то посреди степи. Прислонившись спиной к стене полуразрушенного каменного дома, она пыталась отдохнуть, но страх и горе не давали расслабиться. Ещё и зловещая тишина нагнетала: не слышно ни птиц, ни сверчков, даже ветер стих, — не к добру это!       Эва старалась разглядеть есть ли кто рядом, но темень такая, не зги не видать. Справа раздался шёпот — говорили двое мужчин. Эва прищурилась; во тьме не понятно кто это — вроде знакомые. Эва медленно поползла в сторону голосов; они оказались ближе, чем ей думалось. Услышав её, оба замолчали, затем один что-то спросил, обращаясь к ней, но она не поняла что именно. Их язык чужой, но Эва знала, что ей не причинят вреда. Один из мужчин притянул её к себе и крепко обнял, продолжая шептать неизвестные слова. Эва покорно прижалась к грубой армейской куртке, от которой пахло потом, дымом и пылью. Но в его объятиях она сразу почувствовала себя в безопасности. Не пришло и пяти минут, как раздались крики, а затем последовала череда выстрелов. Мужчина тут же грубо её оттолкнул, и она упала лицом на землю. Он сильно надавил ей на голову, давая понять, чтоб она так и оставалась лежать, не высовываясь. Песок забивался в уши, в рот и в нос, попадал в глаза. Но Эва терпела. Лучше песок, чем пуля. Стреляли обе стороны — свои и враги. Поблизости раздался грохот, что-то взорвалось, и Эву присыпало песком. От страха она зажала уши, но взрывы продолжали сотрясать землю; кто-то пронзительно закричал от боли. Эва приподняла голову — пространство заволкло дымом и пылью. Вокруг царила дикая неразбериха. Мгновение Эва пыталась что-то разглядеть, затем её придавило чем-то тяжёлым... мощный взрыв — и пустота…        Эва резко раскрыла глаза. Взгляд не успел сфокусироваться ни на одном предмете, но она уже ощутила бешено колотящееся сердце, что отдает пульсацией в горле. На тумбе рядом с кроватью надрывался телефон. Не глядя пошарила рукой. На ощупь провела пальцем по экрану и ответила устало:       — Да?       В динамике что-то зашумело, послышалась какая-то возня, — и женский голос гаркнул прямо в ухо:       — Где тебя носит?! Забыла про экзамен? «Зубоскал» ведь просил не опаздывать.       — Чёрт, Дия! — рявкнула Эва и швырнула телефон на подушку.        Спрыгнув с постели, Эва пару секунд напряженно стояла среди комнаты, мотая головой из стороны в сторону от шкафа до ванной, не зная за что хвататься, пока взгляд не зацепился за вчерашнюю одежду. Прыгая на одной ноге, дрожащими руками натянула джинсы и верх. Схватила сумку, вылетела за дверь и, на ходу застегивая пиджак, побежала в подъезд. Она нажала на кнопку вызова не меньше десяти раз, прежде чем двери наконец соизволили открыться. Стоя в кабине спускающегося лифта, она протёрла лицо влажными салфетками и забросила в рот две жевательные пластинки со вкусом мяты.       От волнения Эва кусала губу и нервно притоптывала пяткой. Сталось ведь так, что именно сегодня она проспала.       В последнее время её часто мучили кошмары: она слышала взрывы и душераздирающие крики, ощущала запах жжёной плоти и пыли, видела мёртвые тела и его — человека, чьё лицо не могла разглядеть, как бы ни старалась.       Этот сон снился уже не в первый раз. Человек в военной форме сидел на песке, и взгляд его устремлён в бескрайнее звёздное небо. Это место ей казалось знакомым — такое небо есть только в пустыне. Рядом с мужчиной лежали оружие и рюкзак с вещами. Он понимал, что где-то поблизости затаились враги, но почему-то не пытался спастись. И в следующий миг его плечо пронзила пуля. Он обернулся — и выстрел пробил сердце…       Эва вздрогнула, когда лифт остановился и женский механический голос произнёс: «первый этаж». Мысли в голове гудели, как рой назойливых ос. Одна цеплялась за другую, а та — за третью, без конца и края. Появился стук в висках, к горлу подступил тошнотворный ком. Эва едва сдержала позыв. Не торопясь выйдя на улицу — дурное самочувствие пересилило суетливость — Эва направилась в сторону кампуса, пытаясь отдышаться и подавить тяжесть в желудке.       До корпуса, где проходил экзамен, оставалось немного: лишь перейти проезжую часть. Как раз горел зелёный сигнал светофора. Приняв это за призыв к решительным действиям, Эва ускорилась. Она ступила на зебру — светофор поменялся на красный.       Послышался визг тормозов и глухой удар.

***

      Прошло уже десять минут с начала экзамена. Профессор по одному приглашал студентов, называя по фамилии, чтобы выдать пакет с заданием. Уж что-что, а составить каждому индивидуальные вопросы для такого чудного человека, как этот преподаватель истории древнего мира, было в удовольствие. За глаза студенты называли его «Зубоскал», потому что массивная выпирающая нижняя челюсть делала его лицо похожим на кирпич. Когда профессор улыбался, то улыбкой походил на парнокопытного, потому студенты втихаря подхихикивали над ним. Но не только за особенности внешности его недолюбливали. Преподаватель истории фанатично относился к своему предмету и требовал от студентов того же уровня знаний. Так что своё прозвище он получил заслуженно. Сдать экзамен, получить заветную подпись, означало выиграть Джек Пот. И также, как в казино, удача улыбалась хаотично.       Дия сидела спокойно и ожидала, когда назовут её имя. Она была уверена, что сегодня фортуна ей благоволит. С самого утра всё складывается как нельзя лучше. Несколько дней она усердно готовилась, до этого не пропустила ни одной лекции. У неё были все конспекты и… не было той, кто будет отвлекать. Эва не глупа, наверное, сдала бы историю на отлично, вот только Дие не хотелось, чтобы Эва совалась к ней со своими советами. Дия не сомневалась, что даже если Эва соизволит появиться, профессор развернёт её. Но кроме того, ей не хотелось делить с подругой Исмана.       Дия искоса взглянула на парня рядом. Его выражение на смуглом лице выдавало напряжение. Он то и дело поглядывал на наручные часы, а затем — на вход в аудиторию. Дия сразу поняла, что Исман ждёт Эву. Где-то в груди кольнуло, словно воткнули острую иглу.       Она толкнула друга в бок и спросила шепотом:       — Думаешь, придёт?       — Не знаю. Ты ведь позвонила ей, — так же тихо ответил Исман. — Сейчас вызовут тебя, потом — меня, затем — Эву…       — Даже если она зайдёт прямо сейчас, профессор её не пустит, — Дия постаралась придать голосу сочувствие, но в душе ликовала. Шансов у Эвы не было.       — Я попрошу за неё, — выдал Исман, и лицо девушки исказила раздражённая гримаса.       Дия молча отвернулась, чтобы скрыть злость. Она не понимала, почему такой серьёзный Исман всё время вступается за легкомысленную Эвтиду? Почему не замечает ничего и никого вокруг себя? Ведь она его ревнует.       От навязчивых мыслей девушку выдернул глухой бас профессора. Дия, хмурая и задумчивая, получила задание и вернулась на место. Следом — Исман.       Эва так и не появилась.

***

      Эва разлепила глаза и тут же зажмурилась от яркого света, бившего прямо в лицо. А, может это от набирающей обороты боли, которая резко обрушилась давящими тисками на виски. Огромным усилием она всё же сделала попытку оглядеться, но тщетно: перед глазами пелена, прежде солнечная улица превратилась в одно неясное светлое пятно. Через мгновение свет что-то заслонило. Над ней нависал незнакомый молодой человек, отбрасывая на Эву тень. Это помогло сосредоточиться. Он внимательно смотрел на неё и улыбнулся одним уголком рта. Его осторожная, легкая улыбка контрастировала с цепким взглядом ореховых глаз. Раздался его голос, полный облегчения:       — Очнулась, спящая красавица?       Эве его высказывание, за которым незнакомец скрыл свое волнение, показалось едва ли не веселым и она не разделяла его позитива. Она нахмурилась и постаралась сфокусировать взгляд — глаза будто заволокло дымкой. Девушка хотела сесть, но стоило немного приподняться, правое плечо больно стрельнуло.       — Лежи, лежи, — приказал мужчина. — Не вставай.       Эва покорно осталась на месте. Под её голову было подложено что-то мягкое и шелестящее, наверное куртка, и от вещи слышался аромат терпкого парфюма — явно мужская. Стараясь дышать ровно и медленно, Эва то приоткрывала, то закрывала глаза. Незнакомец не отходил от неё, но девушка почувствовала, что рядом находится ещё один человек. Она хотела посмотреть кто это, но в висках пульсировало с такой силой, что Эва застонала от боли. Она забыла и про экзамен, и про людей вокруг. Хотелось скорее избавиться от телесных мук и провалиться в небытие.       Последнее, что Эва успела запомнить — приближающийся вой сирен скорой помощи, прежде чем провалилась во тьму.

***

      Сознание возвращалось медленно и также медленно восстанавливалась чёткость окружающего мира. Эва очнулась в белой комнате. Через окно проникал лёгкий ветерок и всюду стоял запах антисептика. Аромат стерильной чистоты. Девушка проморгалась, давая глазам привыкнуть к дневному свету, и поняла, что находится в больнице. Она лежала в постели, одетая в типичную одноразовую рубашку. Рядом с кроватью стояла тренога с закрепленным физраствором, от которого тянулась длинная, тонкая трубочка. Эва посмотрела на свою руку: в вену на запястье был вставлен катетер, и трубка присоединялась к нему.       Эва пошевелила кистью: игла неприятно царапала под кожей. Дискомфорт и невозможность положить нормально конечность уже разозлили, и Эва решила выдернуть иглу. Она взялась за прилегающую к коже часть, потянула, но ощутила резкую боль и прекратила манипуляцию.       Видимо, придётся оставить всё как есть. Пока.        В дверь постучали. Но скорее ради приличия, предупреждая о своём вторжении. В палату вошёл молодой человек и молча приблизился к постели. Эва сразу же его узнала — тот самый мужчина, который помогал ей, когда…       Но что с ней произошло, она до сих пор не знала.       Увидев её в сознании, мужчина улыбнулся. Он остался стоять в ногах у кровати, не решаясь сесть рядом.       — Как себя чувствуете? — начал он, на взгляд Эвы, с шаблонного вопроса.       — Терпимо, — сухо ответила та, глядя куда-то в окно. Почему-то его спокойное выражение лица её нервировало. Мужчина чувствовал себя неудобно и оттого прилагал усилия, чтобы лишний раз не раздражать девушку с, на его взгляд, буйным характером.       — Я рад это слышать, — серьёзно сказал он и посмотрел в ту же сторону, куда смотрела Эва.       Повисла неловкая пауза. В тишине слышались лишь звуки их дыхания: её — еще хриплого, его — едва прерывистого от волнения, и какофония голосов в коридоре. Неожиданно Эва поняла, что он смущается не меньше, чем она. Потому решила смягчиться.       — Как вас зовут? — поинтересовалась она.       Мужчина будто очнулся. Он повернулся к Эве, слегка удивленный смене её гнева на милость и улыбнулся, прикрывая глаза.       — Прошу прощения, — мужчина прочистил горло и двинулся от окна. — Мне стоило сначала представиться, прежде чем досаждать вам расспросами, — он обошёл кровать и сел на табурет напротив Эвы. — Меня зовут Ливий Пеллийский.       Он хотел протянуть руку для пожатия, но увидев катетер, воздержался.       — Пеллийский? — переспросила Эва. — Странное имя.       — О, это фамилия. Я родом из Греции. Приехал по обмену, — пояснил он. И девушка обратила внимание на его сильный акцент. — А ваше имя — Эвтида?       Она кивнула и спросила:       — Что произошло?       Но на её вопрос Ливий опустил взгляд и задумался. Эва же напряглась.       — За этим я как раз и пришёл. Хотел объясниться, — он поднял голову и посмотрел девушке в глаза. — Я непреднамеренно сбил вас. Вы ударились головой, но серьёзных травм не получили. Через несколько дней вас выпишут… необходимо будет дать показания в полиции. Написать заявление.       И последняя фраза, произнесённая виноватым тоном, наконец, сложила все детали пазла.       — И вы хотите, — заговорила Эва. — Чтобы я этого не делала, так?       Ливий кивнул.       — То есть, я правильно поняла: вы меня чуть не убили, а теперь приходите и смеете просить об одолжении?       — Фактически вы сами выскочили на запрещающий сигнал, — перебил он. — Из-за вашей невнимательности меня лишат места в университете и отошлют обратно в Грецию с негативными характеристиками. Из-за этого… — он старательно подбирал слова, сопровождая свой ответ жестикуляцией. — Недоразумения я потеряю шанс всей своей жизни.       — Значит сбить человека, по-вашему, всего лишь недоразумение? — рявкнула Эва.       — Эва, послушайте, — он глубоко вздохнул, подавляя растущее раздражение. — Давайте договоримся мирно, без участия полиции. Я оплачу лечение, переведу на ваш счёт определенную сумму в качестве компенсации. Только не пишите заявление. Скажите, что сами выскочили на дорогу и претензий не имеете. В конце концов, это правда.       Девушка сидела и молча сверлила Ливия взглядом. В голове билась только одна мысль, что его поведение — верх наглости. Эве было обидно и, нечего греха таить, завидно, что такие как Ливий могут позволить себе всё, в то время как она экономит каждую копейку. У неё не было родителей, приходилось зарабатывать самой.       Предложение грека выглядело очень вкусно, но утереть ему нос, лишив практики и карьеры, — вдвойне аппетитнее. Но всё же в его глазах было что-то искреннее, что вызывало сочувствие и невольное доверие.       Ливий Пеллийский посмотрел на часы. Его время нахождения в палате подходило к концу и пора было прощаться. Сегодня он не добьётся от этой упрямой девчонки ничего и ему следует оставить её одну, дать переварить мысль.       — Мне пора, — тихо сказал он, вставая с табурета.       Эва ничего не ответила на прощание.       Ливий направился к выходу, но остановился посреди палаты и вернулся обратно. Он молча открыл портфель, который всё это время держал в руках, достал небольшую белую коробочку и протянул девушке.       — Совсем забыл. Ваш телефон разбился, поэтому я взял на себя смелость и приобрёл вам новый, — Эва испуганно глядела на подарок, думая, принять или бросить в него. Ливий, видя её сомнения, ясно отразившиеся на лице, добавил: — Прошу, примите. Это не взятка. Просто замена того, что разбился. Точно такой же.       Он пошёл к двери и напоследок сказал:       — Выздоравливайте. И... — сделав паузу, он решил договорить то, что хотел сказать. — До скорой встречи, Эвтида.       Эва вздрогнула, когда Ливий вышел, не придержав дверь, и та захлопнулась сквозняком. Она осторожно взяла коробочку, сняла пленку и открыла. Телефон был и правда точь-в-точь, как её. Она включила устройство, старая сим-карта была уже вставлена, все контакты сохранены. Но в автонаборе появился новый номер, подписанный как «Ливий Пеллийский».