Признание

Женская слабость — одна из наших старых иллюзий, так же как женская верность. Игорь Кон На трибунах мегаспорта шумно и, пожалуй, празднично. Эдуард Михайлович смотрит вниз на топчущихся у бортика спортсменов, стоящих вдоль того же бортика тренеров. Привычно выхватывает взглядом кудрявые светлые волосы и пристроившееся рядом крупное мужское тело. Думает Эдик о том, что не любит честность. Нет, как абстрактную догму, конечно, любит, а как простую житейскую деталь мира - нет. И чем дольше живет с честностью, тем меньше она ему нравится, потому что повязала Эдуарда Михайловича по рукам и ногам. Как сейчас не повернись, скотина - ты! Двое синхронно опираются на борт и о чем-то переговариваются, глядя на то, как их спортсмен раскатывается, проверяя свою готовность к работе. Хорошая команда. Все они - хорошая команда. В первую очередь - Этери, Даня, Дудаков и он, Аксенов Эдуард Михайлович. Столько лет в одной связке. Привыкли друг к другу до ощущения родственности. Теперь, наверное, стали еще ближе, как минимум некоторые из них. А впрочем, по порядку. Хотя, ну, какой уж тут порядок-то?! Все началось в марте двадцать второго года. Когда стало очевидно, что жизнь привычная пошла под откос к чертовой матери. Этери будто потерялась. Знаете, она не ругалась, не возмущалась, не ходила по дому взъерошенной кошкой, которую погладили против шерсти. Нет. Просто растворилась в задумчивости и отсутствии ориентира, кажется. Нетрудно было потеряться. Эд делал, что мог, вел работу по подготовке к шоу. Создавал хотя бы видимость нормальной жизни. Кажется, она ему была благодарна. Благодарила по крайней мере часто. Но и это делала задумчиво, будто искала внутри себя какие-то ответы. Нашла за неделю до отъезда на Дальний Восток. Лучше бы не находила. Был вечер, тренировки закончились. Вернулись домой. Готовили ужин. И почему именно в этот момент Этери решилась - бог знает. Но раз решилась, то и выложила сразу все, на что решилась. Как обычно, в общем. - Эд, поговорить надо. А то мне от самой себя противно. Тем более ты так много делаешь… Примолкла, шинкуя капусту на салат. Эдуард улыбнулся, поглядел ласково на свою хозяйку и сказал: - Ничего я такого не делаю. Все как обычно. Хочу создать тебе максимально удобные условия, тем более моя женщина всего этого заслуживает и даже больше. - Не уверена,- до сих пор не знал про какую часть мысли ответила, да и не стремился узнать. - А я уверен,- отверг самоуничижение. - Я тебе изменила,- вот так, без подготовки и объявления войны. Сказать на это было нечего, потому промолчал, а Этери продолжала: - Я хочу быть честной с тобой, потому что быть нечестной противно. Ты достоин правды. - Зачем?- хотел узнать, зачем ему эта правда, а она поняла иначе. - Там, в Пекине, это… наверное это была женская слабость. Не оправдание, конечно, но,- отложила нож, переплела пальцы в замок.- Нам было очень тяжело… от неопределенности, от невозможности что-то изменить. Наверное, хотелось поддержки и уверенности, что есть кто-то рядом. - Кто он?- и этого знать не хотел, а все равно спрашивал. - Сережа,- вот и все, права стала полной, никому ненужной, Эдику абсолютно ненужной! Поднялся, вышел из кухни. Совершенно не понял, чего она хотела своими откровениями. Уйти от него? Может, у них с Дудаковым буря страстей? Решили новую жизнь начать, взявшись за руки пойти в светлые дали? Вернулся туда, где женщина смешивала салат. Его женщина, которая готовит ему ужин, просто продолжает делать свое дело. - Зачем ты решила мне рассказать?- задал вопрос в лоб. - Не люблю вранья. Когда приходится врать самой, вдвойне не люблю. А когда близкому человеку, члену семьи… Что это за семья, Эд, если в ней есть ложь? Сказала хорошие слова, хорошую мысль. Назвала Эдика семьей. Если бы не соус, под которым подано это блюдо, было бы приятно и радостно. - Ты меня бросаешь?- а действительно, что еще можно подумать после такого заявления? - Нет. Я не хочу тебя бросать,- покачала головой,- но у тебя, конечно, теперь есть право оставить меня. Я все пойму. Сильная, честная, умная женщина. И главное - дала ему право уйти и быть при этом понятым. - У вас что-то серьезное? Ты его любишь?- силился уложить информацию в голове, если не в сердце, сердце, кажется, вообще перестало работать, осталась исключительно насосная станция, чтобы кровь не стояла. - Боже! Нет, конечно!- даже возмутилась такому вопросу.- Ни я его, ни он меня! Мы оба отлично осознаем, что у нас отдельные жизни. - Думаешь, он своей жизни тоже все расскажет?- ухмылка получилась кривая. - Мне все равно, что будет делать и говорить Дудаков в отношении своей личной жизни!- резко осадила Аксенова блондинка. Тон был таким, словно не она тут признавалась в грехах и ждала прощения, а он был нашкодившим фигуристом, которому напомнили, что такое хорошо и что такое плохо. - И тогда, зачем вот все это?!- снова имел в виду признание, а она поняла про измену. - Эд, я не знаю,- посмотрела растерянно и жалобно,- наверное, глупая женская слабость… Женская слабость. Если вдуматься, то это посильнее мужской силы. Конечно, он простил. Ведь в Пекине и правда было тяжело. Одиноко. Горько и страшно. Любой мог не выдержать. В конце концов, один раз - это же почти ничего. Почти несерьезно. Так же? Если по справедливости и объективно, разве можно ее наказывать за слабость в той ситуации, а уж тем более за честность? Нельзя, естественно. Велел себе не заниматься ерундой и никогда не вспоминать. А как тут забудешь? Вот стоят внизу, почти вплотную друг к другу. Смотрят на лед. О чем-то переговариваются. Синхронно скрещивают ноги. Одновременно поднимают руки, чтобы позвать фигуриста для обсуждения его разминки. Смеются чему-то, и им точно хорошо рядом. Всегда так было. Эдуарда даже радовало, что вот так, потому что, если его нет рядом, Сергей поможет и поддержит. Вот и помог. Поддержал. Успокоил. Прижал к широкой груди... Все, на что Эдик рассчитывал, сделал. И живет, тварь, дальше! Улыбается Этери, шутит. Как обычно. Только знает теперь, какая она в темноте ночи, в мужских объятиях, вкус ее кожи и сладость ласк. Знает все то, что принадлежало ему, Эду. Совершенно не тяготится этим знанием. Разве что, может, над рогоносцем Аксеновым когда-никогда усмехнется жалеючи. Он ведь помимо прочего еще знает и о том, что Эд - рогоносец. Правильно было уйти от Этери. Узнай правду от кого-то другого, так бы и сделал, а когда сказала сама... Наказывать за честность - как можно? Вот и выходит - повязала Эдика честностью, да и слабостью своей женской… Он, быть может, и не думал бы об этом, да только точно знает, что Дудаков больше не живет с женой… и с любовницей не живет. А в их мире столько поводов для женской слабости, в которой, если обвинить, снова выйдешь неправ. Даже с ревностью будешь неправ. Этери ведь честная, будь у нее чувства, сама бы ушла. А если не ушла - положено верить. Он верит, пока двое у бортика синхронно не отталкиваются локтями, чтобы подняться и сделать такой же синхронный шаг назад. Тогда думает, что испытаний, дающих право на женскую слабость, будет много. И куда они приведут его женщину, кажется, можно предполагать.