19

      Пацаны бегали по полю за мячом, с желанием отобрать его друг у друга и принести гол своей команде. Настя сидела на бортике разгрызая карамельку во рту, исполняла роль судьи, ноги болтались, ударяясь пяткой ботинка о деревянный забор. Сборы начались, как обычно, старшие собрали со всех на общак, половину скорлупы погнали по дворам, вторые же остались играть в футбол.        —Гол! - крикнула девушка, так чтобы все слышали.       —Не было! - возмутился Кабан, ведь проигрывать не хотел.       —Мне лучше видно, мяч проскочил в ворота. - она лишь пожала плечами, раскрывая новую конфету. —Три-два, в пользу Зимы.        Васильева помахала руками, разгоняя команды по разные стороны и пнула мяч в середину. Гул пацанов вновь наполнил двор, а кареглазая продолжила следить за игрой. Все проходит довольно спокойно, видимо зря трепала нервы, но под ложечкой неприятно сосало, а сердце билось с бешеной скоростью, намекая на что-то.        —Четыре-четыре, пятый гол решающий! - оповестила Тася, разгрызая леденец с хрустом, что ударил по ушам.       —Турбо!        Марат появился на площадке неожиданно, казалось это довольно привычным, таким обыденным, что так и должно быть. Но напряжение вокруг накопилось, будто даже воздух стал теплее вокруг. Настя не решалась вставать со своего места, проглатывая вязку слюну с осколками конфеты, боялась. Под ложечкой неприятно сосало, не предвещая ничего хорошо. Пацаны словно стая гиен окружили Суворова, осматривая, будто прикидывали какую часть можно оторвать.       —Давай один на один.       —С кем? С чушпаном один на одни? - ситуация веселила парней, особенно Турбо. —Пацаны, че встали? Уберите говно с площадки.       —А че за пацанов то спрятался! Ссыкло сраное! - Марат, словно на интуитивном уровне знал, как вывести Туркина из себя, как спровоцировать.       —Стой, пацаны!       —Турбо, хорош. - Зима хотел придержать друга, но тот лишь отмахнулся, желая начать драку.       Гул пацанов заполнил площадку моментально, окутывая криками «Дввай-давай!». Васильева спрыгнула с бортика, медленно подходя ближе, стараясь не смотреть на побоище, а выискивала глазами Андрей, чтобы сосредоточить внимание на нем. Только вместе с громкими возгласами, раздался вой милицейской сирены, что был в пане метров. Все бросились в рассыпную, желая скрыться от правоохранительных органов и не получить очередной привод.       —Настя, вали! - крикнул Васильев, но все было зря, люди в погонах уже были на их территории и бежать было некуда.       Мир перед глазами в одночасье рухнул, канул в небытие, пока холодный и колючий снег впивался в нежную кожу лица. Краски поблекли и больше не радовали, сливаясь в один смазанный пейзаж, лишь грязный снег под носом. Милицейские скрутили руки за спиной, словно у девчонки была возможность сбежать.  Где-то под боком также лежал Андрей, утыкаясь лицом в холодную землю, никто уже не пытался сбежать, бессмысленно. Голоса глухо доходили до ушей, словно сейчас Настя была под толщей воды и все никак не может выплыть, лишь тянет руку к недосягаемому свету.         —Оформляй всех.       Мужской голос ударил по перепонкам, будто Васильеву оглушили тяжелым предметом, разнося боль по всему черепу до черных точек в глазах. Хрупкое тело резко подняли с земли и удерживая за руки повели в сторону милицейской буханки. Марат стоял гордо, смотря на остальных с легкой улыбкой, словно только и ждал этого момента. Девушка смотрела на друга, а друг ли он ей теперь? Считал ли он ее своей подругой? Сейчас уже не узнаешь. Карие глаза потухли, словно весь янтарный свет перегорел, оставляя за собой дымку возле радужек. Пацан в ответ сверлил своим взглядом, в отражение зрачков читалось сожаление, которое нельзя выразить словами. Он хотел отомстить, но точно не ей, она не была виновата и попала под горячую руку, а сейчас ее и без того пошатанная судьба находилась на перепутье. Дорога до машины тянулась медленно, как будто убавили скорость, заставляя время застыть. Камнем лежать или гореть звездой?       В отделе прохладно, в обезьяннике тесно и влажно, голые стены с выцарапанными надписями, высоко расположено маленькое грязное окно и единственная лавочка. Девчонка забилась в самый угол, поджимая ноги к себе, ее поглотил животный страх за себя, за Андрея, за Валеру. В голову лезли самые страшные мысли, проникали под самую подкорку и разбегались по извилинам, заставляя сердце болезненно сжиматься и жмурит глаза до белых звезд. К горлу подкатывал неприятный ком, язык онемел, а пальцы со скрипом сжимались в кулаки. Все это неправильно, неправильно. Мужчина в погонах подошел к решетки с журналом в руках, начиная выяснять их ФИО и клички, парнишка решил повеселиться и выдумывал себе различные погоняла из известных фильмов, все дружно посмеивались, но смешки быстро утихали. Стоило Суворову переступить порог, как пацаны с диким ревом припали к решетке, как звери, начиная выкрикивать маты и ругательства на него. Тася повернула голову на другой конец лавки, Турбо сидел на месте, лицо его не выражало ничего. Солнце мое, взгляни на меня.       Валера знал, что ничем хорошим это не кончится, именно у него нашли пистолет на котором висел труп и еще трое раненых, срок ему гарантирован. Девичье сердце сжалось в моменте, дыхание перехватило, казалось, что сломались ребра и протыкают легкие насквозь, мешая вздохнуть полной грудью, причиняя лишь боль. Марат пропал из виду, гулы стихли и милицейский продолжил опрос, на который пацаны отвечали с неохотой, так и дошла очередь до Насти.       —Васильева Анастасия Павловна, двадцатое июля тысяча девятьсот семьдесят второй. - Андрей вымолвил за сестру нужное, быстрее чем она успела сообразить.       Ильдар Ильнусович вышел из маленького коридора, поправляя свой пиджак, тяжелыми шагами направляясь к дежурному. Он посмотрел в сторону клетки, выискивая кого-то глазами, параллельно говоря с сержантом.       —Васильева Анастасия на выход. - пацаны резко подняли голову на нее, не реагировала, в их глазах не было агрессии или зависти. Им было жаль девушку, все таки они относились иначе к ней, настолько привыкли к ее присутствию, что это стало неотъемлемой части жизни. Зал всегда был наполнен ее озорным и звонким смехом, а бывало, что карие глаза смотрели прямо в душу, читая ее, как открытую книгу. —Васильева! - брат растолкал сестру, чтобы та хоть немного вернулась в осознанное состояние. Брюнетка встала, на ватных ногах дошла до открытой решетки и безвольной куклой подошла к окошку дежурного. —Распишись здесь и здесь. Моя ладонь превратилась в кулак.       Дверь которая вела в кабинет опера была открыта и если приглядеться, можно увидеть табличку с должностью и ФИО. Взгляд проскользнул к обезьяннику, нашла Валеру, что глядел на нее в ответ, посмотрела на Андрея, который все кивал ей в сторону выхода.       —Ты глухая что ли? Дату и подпись!       Словно разряд тока прошелся по телу, запуская застывшие механизмы внутри тела, она рванула к кабинету. Сержант подскочил за ней, в спешке даже двери не закрыл. Женская ладонь едва коснулась ручки, заставляя ее дернуться. Чужие руки подхватили ее тельце, стараясь оттащить не приглашенную гостью, все сопровождалось криками, ругательствами, заставляя всех насторожиться. Коричневая дверь отварилась, на пороге замер Ильдар.       —Отпусти ее.       —Но ведь..       —Колесников, работы мало? - мужчина смерил его тяжелым взглядом, сержант тут же отпусти девчонку. —А ты проходи. И если есть порох - дай огня.       В кабинете было зябко, заставляя поежится и невольно повести плечами. На стуле возле стола сидел Марат, тут же переключая внимание на подругу, что едва стояла на ногах, но от помощи принципиально отказывалась. Они поменялись местами, теперь место заняла Тася, а парнишка отдалился к двери.       —Говори, - Ильдар поставил перед ней чашку с горячим чаем и пододвинул тарелку с печеньем. —Какая то ты бледная.        —Я не хочу. - к кружке даже не притронулась, хотя внимательно смотрела, как пар от кипятка поднимался вверх. —Это несправедливо..- тихо промямлила, пересохшее горло запершило и вместо чая появился стакан с водой, от которого она не отказалась. —Зачем все это?       —Как «зачем»? Было убийство, а за него, как знаешь по головке не погладят, нужно ловить преступника. - опер разжевывал ей все, как пятилетнему ребенку, что только познавал этот суровый мир.        —Это не он убил.       —А кто? Марат говорит иначе.       Только сейчас она нашла в себе силы поднять голову и посмотреть на Суворова. Парень сжался под черными зрачки, будто в него впились тысячи игл, заставляя тело онеметь.        —А он откуда знает? - голос отстраненный, совсем не похож на ее, словно другой человек. —Его там не было.       —Насть, а чей тогда пистолет? Как ты считаешь?       —Я никак не считаю, пистолет не Турбо, он его в руках даже не держал. - друзья сверлили друг друга взглядом, который говорил больше, чем можно было сказать. —Отпечатки то есть?       —Отправили на экспертизу, через пару дней - узнаем. - мент смотрел за этим немым спектаклем со спокойствием удава. —Насть, послушай.       —Нет, мне есть еще, что сказать. - резко отозвалась девушка, перебивая старшего. Точка кипения была достигнута, прозрачная пелена начала застилать глаза. —Думаете у меня связей нет? - Тася шмыгнула носом, вытирая рукавом дубленки непрошенные слезы. —Мои связи, по круче ваших будут. И они не останавливаются за пределами долбанной Казани!       Ильдар кивнул Марату в сторону выхода, намекая ему выйти из кабинета, этот разговор не для его ушей.       —Давай, вперед, я разве противлюсь как-то? - Ильдар пригладил усы, опуская усталый взгляд в стол. Голос стал в разы тише, словно их кто-то может подслушать. —Ты же девчонка умная, зачем тебе этот уголовник? Закончишь школу, поступишь куда хочешь, с твоим отцом, тебе все дороги открыты, выйдешь замуж и забудешь все это, как страшный кошмар.       —А я не хочу без него. - губы едва открывались, словно она хотела сохранить это в тайне, но все равно произнесла в слух.       —Давай сделку, ты говоришь где сейчас Адидас старший, а я выпускаю Туркина.       Девчонка прикусила щеки до крови, металлический вкус быстро расползся по языку.        —Я не знаю.       —Ну вот, а преступник нужен.       —Значит так работает наша советская милиция? - злобный оскал пролег на девичьем личике.  —Нашли слабое место и начали манипулировать! Знали ведь какая сейчас обстановка!       Хотелось кричать, доказывать свою правоту, пока внутреннее пламя не сожрет целиком, она  подскочила с места, едва хотела что-то сказать, но перед глазами все поплыло, а тело стало настолько тяжелым, словно наполнили свинцом и вес тянул к полу. С глухим ударом девушка упала на пол, чудом не задев угол стола, Марат на этот звук среагировал моментально и открыл дверь, все таки помнит, что было.        —Че стоишь к дежурному иди, пусть скорую вызывает.       Шум и гам поднялся моментально, когда речь зашла о врачах, пацаны загудели пуще прежнего. Валера, что сидел отстраненным ото всех, наконец-то пропустил слова через мозг. «Девчонке плохо! Скорую надо!», здесь была единственная Тася, которая походила на приведение и бледная, как сама смерть. В голубых очах загорелось беспокойство, внутренности сжались от паники и беспомощности. Андрей крутил головой, кричал, просился к сестре, но слова лишь глохли в бетонных стенах.       —Насть, - фельдшер аккуратно била по щекам девочки, чтобы та пришла в себя. —Давно нормально ела? - женщина ласково смотрела на нее, оттягивая веки вниз и просматривая белые яблоки. - У нее низкий гемоглобин, к тому же такой стресс. Продолжишь в таком же духе Насть, может развиться анемия. Давай, домой тебя отвезем.       —Нет, не нужно. - нос морщился, в кабинете до сих пор пахло нашатырем, которым ее приводили в чувство. Четкость зрения медленно приходила в норму, позволяя разглядеть присутствующих.       —Тебе сейчас нужен покой, - женщина с какой-то материнской лаской накрыла девичью ладонь, прощупывая пульс, который равномерно бил по вене.       —Я у бабушки пока живу.       —Вот и поехали к бабушке, она точно о тебе позаботиться.       Васильеву одевали, как куклу, сначала куртку, укутали шарфом, врач взяла ее под локоть и повела на выход. Женщина косила глаза к девушке, а материнское сердце сжималось сильнее при виде нее, у самой ведь дочка растет, жалко их. Гул в обезьяннике стих, все молча смотрели, как коршуны следили за каждым движением. Андрей вцепился руками в прутья, пробежался глазами по сестре, что даже не взглянула на него, в его голове роились самые ужасные мысли. В салоне скорой пахло медикаментами, спиртом и сигарета, которые курил водитель. Машина с громким кряхтением завелась и двигалась вперед, казалось она собирала все кочки в коллекцию своей подвески.       Девушку передали из рук в руки, как котенка, женщина настоятельно попросила старушку проследить за ней, накормить и напоить сладким чаем. Валентина Ивановна растерялась, приложила ладони к груди, когда увидела врача на пороге с внучкой. Васильева держалась стойко всю поездку, то ли дело выдержке, то ли в успокоительном, что любезно ей вкололи, но стоило двери хлопнуть все рухнуло. Она упала на колени и разревелась, как маленький ребенок, что упал неудачно. Вой разносился по всей квартире, захлебывалась в собственных слезах, скребла ногтями линолеум, будто хотела его содрать.       —Настенька! Ну, что ты моя милая? - бабушка впервые видела ее в таком состоянии, не знала за что браться, растерялась в первые секунды. —Давай, вставай, пойдем в комнату.       Все стало черно-белым в одно мгновении, яркие обои на стенах превратились в одно сплошное серое месиво, алые распущенный цветок на окне, больше не дарил радости. Стакан с валерьянкой оказался перед носом и был насильно вылит в горло Насти, заглушая ее рыдания совсем не надолго. Теплые ладони опустилось на темную макушку, медленно поглаживая шелковистые волосы. Девушка говорила сквозь всхлипы, но получалось, лишь одно непонятное месиво звуков.       —Что случилось? - Валентина Ивановна, продолжала поглаживать внучку, что только успокоилась, плечи больше не тряслись, лишь поднимались в тяжело с дыхании. —Расскажи мне.       —Ба, все очень-очень плохо, - осипший голос был безжизненным, горло саднило от любого напряжения. —Я хочу тебе рассказать, но..       —Если ты сейчас не готова - не заставляй себя.       —Мне папа нужен. Тут нужен, только он поможет мне. Всем.       Женщина удивилась словам девушки, но говорить ничего не стала. Настя больше ничего не говорила, прикрыла глаза, позволяя укачивать себя в сон, как младенца. Темная макушка опустилась на большую подушку, а хрупкое девичье тело окутало пуховое одеяло. Уснула. Валентина Ивановна с минуту простояла над ней, с жалостью посматривая и шаркая тапочками покинула комнату. Она не знала, что пережила девчушка за один, испытала весь спектр эмоций, пережила предсмертную агонию и все еще держалась на ногах до конца, пока не нашла место, где может наконец-то сломаться.       —Алло, Павел, - красный стационарный телефон радостно передавал, каждый звук. —Приезжай, ты нужен тут.

      Я жизнь люблю, она моя, она добра ко мне.

Она размазала меня, как сопли по стене.