Часть 9

Глава 12. Это был хороший день

      Это был хороший день.       Начинало темнеть, солнце плавно опускалось за горизонт. Тигр стоял у самого борта и наблюдал за рябью, которую Гоинг Мерри оставляла на водной поверхности. Он опустил веко и позволил себе глубоко вдохнуть и почувствовать соленый морской воздух, услышать небольшие волны, ударяющиеся о корпус корабля. В голове не было посторонних мыслей. Он ощущал вибрации вокруг себя: щебет птиц, плывущие ночные облака, шум ветра – все успокаивало и погружало в медитативное состояние. Он открыл глаз и еще раз посмотрел на мир.       Теперь он готов. ***       Скоро они узнают правду и возненавидят его.       Тигр знал о всех своих слабостях, но трусость никогда не входила в их число. Он был упрямым и прямолинейным, никогда не менял своих решений и умел двигаться вперед, игнорируя любые препятствия. Видимо, он утратил и это.       Он смотрел и смотрел на окружающих его людей и не мог понять, как так случилось, что он оказался среди них. Они были живыми, искрящимися радостью, наполненными мечтами и верой в будущее. Он же был темным прогнившим пятном, от которого никак не получалось избавиться. И все же он находился с ними.       Тигр не видел смысла отрицать очевидное, он, наверное, мог бы остаться на корабле и даже присоединиться к приключениям пиратов Соломенной Шляпы, если бы не одно обстоятельство. Он не был тем, за кого его принимали остальные. Зверь удивительным образом вписывался в цирковую труппу, которую Луффи создал вокруг себя, но вот чудовище, которое скрывалось за полосатой зеленой шкурой… Они возненавидят его. Он не хотел в этом убеждаться.       Странная близость с маленьким доктором, полюбившим засыпать у него под боком. Подшучивания над Усоппом, который до сих пор вздрагивал от каждого тигриного рыка. Понимающий взгляд Робин, которая определенно видела больше, чем показывала. Ненавязчивая забота Нами, которая оказалась меньше ведьмой, чем он ожидал. А еще перепалки с Санджи, от которых пела кровь. И Луффи. Капитан перевернул мир с ног на голову, схватил тигра без предупреждения и крепко держал в своих теплых объятиях.       Идея обрести все и потерять? Это ужасало.       Когда он обратился впервые, то продержался в зверином теле не слишком долго. Потом были наручники из морского камня, допрос и пытки. Много боли. В глубине души он и сам начинал верить, что съел этот чертов дьявольский фрукут, но дозорным об этом было знать необязательно. Зоро был готов к смерти, но из последних сил боролся за жизнь. Однако случилось худшее – он стал чудовищем. Тогда он очнулся в камере, полной окровавленных тел и отгрызенных конечностей, во рту он чувствовал стальной привкус. Зоро молчал, когда пришли дозорные, молчал, когда его снова пытались допросить, когда его окатили ледяной водой и включили ток. Но потом его оставили одного, и он зарыдал в истерике выгибаясь всем телом. В тот день он утратил веру в свою мечту. После его перекидывало из одного состояния в другое. Он так и не понял, как контролировать процесс, а постоянные пытки в тюрьме никак не облегчали проблемы. Однажды появился ошейник. К ненавистному обручу крепилось не только плотно прилегающее к шее устройство, стреляющее разрядами тока, но и старинный серебряный амулет, не позволяющий оборотню менять обличие. Таким образом, он слился с тигриной сущностью.       Его воспоминания со временем притупились. Чтобы выжить он сначала научился думать, как тигр, а затем, как чудовище.       Сейчас он двигался в обратном порядке – до катастрофы оставалось совсем немного.       Несмотря на постоянно растущее беспокойство в груди, он старался наслаждаться каждым моментом, проведенным с мугиварами. Притвориться, что все наладится и шторм обойдет стороной его шаткий и неожиданный мир. Сумасшествие мугивар на самом деле оказалось заразительным. Однако внутренний голос безжалостно подсказывал, что своим поведением он больше напоминает умалишенного моряка, который потерялся в буре без единого шанса на спасение. Это приключение могло закончиться только трагедией.       Чоппер много разговаривал с тигром. Их спокойные, особенно по сравнению воплями Луффи, беседы пробуждали забытое желание поделиться собственными мыслями. Он всегда был закрытым, но устоять перед искренностью северного оленя получалось с трудом. Ему хотелось быть честным. Поэтому он старательно напрягал оставшиеся у него крохи разума, чтобы ответить на очередной вопрос юного доктора. Иногда разговоры приобретали неожиданное направление.       «Что ты думаешь по поводу синих носов? – несколько смущенно спросил Чоппер. Тигр растерянно посмотрел на доктора: маленький и нескладный, с тонкими конечностями, с металлической заплаткой на одном из рогов и синей кнопкой вместо носа. Существовал ли правильный ответ на его вопрос?       «Думаю, синий нос – это хорошо, но зачем спрашивать об этом?»       «Но у животные должны быть другими. Они не разговаривают и не лечат людей. Ты же не думаешь, что я неправильный? – последнее слово олененок прошептал. – Мне бы этого не хотелось, чтобы ты так думал».       Зоро не удержался от смеха: «Малыш, ты серьезно говоришь подобное мне? Я зеленый тигр. Ни один придурок, считающий себя дико остроумным, не может пройти мимо и не указать на это. Но какое дело, что думают другие? Ты уникальный, а еще лучший из докторов, с которым я когда-либо общался».       Чоппер в восхищении распахнул глаза и уже начал выполнять первые па из своего танца «зачем ты говоришь такое», но вдруг замер: «Ой, я и забыл, что зеленый цвет – это необычно для тигра. Мне кажется, ты очень красивый!»       Тигр промолчал, не зная, что делать с новой для себя информацией. В конце концов он не удержался: «В детстве мне говорили другое».       «В детстве? – взволнованно переспросил Чоппер. В его взгляде светился неподдельный интерес. Он спросил с нескрываемым сочувствием – Зоро, неужели тебя обижали?»       Зоро не любил жалость: она уязвляла гордость. Он проворчал: «Ничего особенного. Дразнили в основном. Клички, камни, летящие в спину – как обычно бывает с изгоями. Я тогда старался не вступать в драки, поэтому приходилось терпеть…» Зачем он об этом заговорил, тигр не понимал, но остановиться не мог. Он вдруг вспомнил, как его однажды побрили налысо, чтобы никто не мог видеть ужасных зеленых волос. Сейчас это не казалось чем-то особенно страшным или жестоким, но тогда маленький Зоро от унижения и собственного бессилия так сильно сжал зубы, что прокусил язык. Зеленые волосы были тем немногим, что он помнил о маме. Повезло, что с ним почти никто не разговаривал, и поэтому он сумел скрыть свою травму.       «Другие тигры кидали в тебя камнями?» – с сомнением уточнил олененок.       Зверь почувствовал, как электрический разряд прошел по его телу, хотя никто даже не использовал усмиряющий ошейник. Почему он стал таким невнимательным?       «Нет, не тигры», – сухо ответил он и больше ничего не говорил.       Произошедшее не стало единичным случаем.       «Зоро, а откуда у тебя шрамы на ухе? – Чоппер не мог пройти мимо нового открытия, – Они такие симметричные».       «О чем ты?» – устало спросил тигр.       «Я обнаружил старые следы от проколов», – пояснил олень. Доктор восседал на крутящемся стуле и из-за бесконечных вращений стал походить на размытое пятно с рогами.       Зоро задумался. Сказать правду бывает сложнее всего: «А.. я когда-то носил серьги».       «ЧТО? Ты такой классный, Зоро, хотел бы я знать, как они выглядели», – засмеялся олененок. Еще совсем ребенок Чоппер умел восторгаться всем новым, даже если это было чем-то совершенно непримечательным.       «Ничего такого. Три длинные капли, – тигр ударил лапой по своему округлому полосатому уху и попробовал подобрать наиболее нейтральный ответ, – я получил их от друга».       Серьги подарил сенсей, ее отец... Конечно, дозорные не могли пройти мимо дорогого металла. Он лишился их практически сразу. Очнулся в камере уже без тонких золотых подвесок и без части своей души. Хотя и прошло несколько лет, ему иногда не хватало легкого металлического звона, всегда сопровождавшего его.       «Жалко, что сейчас их нет – ты бы выглядел как самый настоящий пират!». Говоря это, олень сиял, и тигр на мгновение позволил себе расслабиться.       До трагедии оставалось совсем немного.

***

      Еще в самом начале их плавания Зоро запомнилось, как Санджи вытянул короткую соломинку и был тем, кто показал монстру капитана, где находился туалет. Бесстрашно ткнув своим длинным пальцем в тигриную морду, кок проговорил сквозь зубы: «Скажу один раз, и лучше тебе использовать все ресурсы своего проросшего травой мозга. Ходить следует сюда. Одна ошибка, повторяю, всего одна ошибка и я лично отправлю тебя за борт!»       Проблема была не в унизительной ситуации, а в том, что вместо желания откусить пахнущую специями конечность, Зоро искренне пожалел, что не может для ответа показать повару средний палец. Он хотел использовать руки, а не лапы! Эта мысль настолько ужаснула, что, даже забыв зашипеть на глупого кока, тигр вылетел из туалета, оставив опешившего Санджи наедине с собственными мыслями.       Он уже три недели плавал с мугиварами и мог сказать, что это было лучшее время в его жизни. После зимнего острова он еще пару раз он пытался навсегда сойти с корабля, но Чоппер находил новые доказательства, что Зоро еще недостаточно здоров. Зверь эгоистично позволял убеждать себя в этой чуши. Конечно, он нагло пользовался добротой пиратов, как бы нелепо это ни звучало. Благодаря ежедневным приемам пищи тигр быстро набирал вес. Проплешины на его шкуре заросли, а шерсть стала мягкой и блестящей. В его рационе были и птица, и мясо, и, конечно же, рыба. Они никогда не питался так хорошо, даже в прошлой жизни...       Усопп и Луффи рыбачили почти каждый день, и, хотя команда с удовольствием поедала улов, искусно приготовленный поваром, большая часть добычи доставалась тигру. Все, что готовил кок, было лучшим, что Зоро когда-либо пробовал в своей жизни. Один только запах корабельной кухни вызывал у него чувство голода. Оно было тяжелым и тупым, сворачивалось животе в тугой узел и тянуло вниз, напоминало, каким жалким неудачником он был. Тигр понимал, что плывет ко дну, и ему страшно хотелось саке…       Зоро постоянно испытывал стыд за то, что приносил столько хлопот. Сознание услужливо подсказывало, что в другом теле он мог бы и сам добывать еду, которой требовалось бы в разы меньше. Он вспоминал время, когда для насыщения ему было достаточно легкого перекуса, состоящего из риса с овощами. Стало интересно, смог бы он сейчас использовать палочки для еды? Наверное, уже и забыл.       Зоро изо всех сил старался игнорировать свою страшную тайну и всегда смотреть в противоположную от нее сторону, но безобразный фантом и не думал исчезать. Его незримое присутствие темным шлейфом нависало над полосатым тигриным телом. Преступников бросали в его камеру и до Луффи, и каждого беднягу постигла одинаковая участь: они были разорваны в клочья, а иногда и съедены. Тигр собирался полакомиться и Луффи, если бы не тот пленяющий и бесконечно глубокий взгляд. От одной мысли, как по-другому могли бы развернуться события, внутренности скручивало в морской узел. Зоро был монстром, чудовищем. Он никогда не сможет искупить совершенные преступления. Руки Лапы, окрашенные кровью, уже не сгодятся для чего-то хорошего. Он заслуживал смерти, а не веселых и любящих накама.       Его мутило от самого себя, он понимал, что время неизбежно ускользает, чувствовал, что еще немного и скрывать будет нечего. То, что они простили тигру, было невозможно простить ... Зоро.       Он уже почти открылся Чопперу. На одном из врачебных осмотров олень набрался храбрости и все же спросил, откуда у Зоро такой длинный шрам груди: «Не может быть, чтобы ты получил его в драке с другим животным, он слишком ровный, словно тебя порезали ножом».       «Это был меч», – ответил тигр, не успев подумать о последствиях.       «Как это произошло?» – оживился олененок.       «Я бросил вызов тому, кто был сильнее, и проиграл. Мечник не убил меня, но велел стать лучше и однажды вновь сразиться с ним».       «Разве возможно, чтобы тигр вступал в поединок с фехтовальщиком? У вас же разное оружие», – удивился Чоппер.       На этот вопрос у Зоро снова не было ответа.

***

      Окончательно его сломала Нами.       В один из дней тигр осторожно зашел в каюту, которую до этого старался избегать. Это место принадлежало рыжей ведьме. Цитрусовый запах навигатора здесь смешивался с палитрой чернил, которые она использовала для прорисовки карт. Тигр чувствовал себя инородным телом в этом четком и упорядоченном мире.       «Здравствуй, Зоро, – проговорила Нами, не отрываясь от своей работы, – ты не частый гость в моем кабинете, не стесняйся можешь осмотреться». На секунду ее лицо приобрело хищное выражение, она лучше любого дикого зверя сузила глаза и добавила: «Но ты же понимаешь, что с тобой произойдет, если хотя бы один набросок пострадает?» Вот именно поэтому он и не заходил.       Сделав пару небольших кругов, он вытянулся вдоль стены рядом с пыльным мешком, набитым каким-то хламом.       Нами повернула голову и посмотрел на тигра, который собирался вздремнуть: «Хочешь знать, что там?»       Зоро не особо хотел, но отказываться показалось невежливым, поэтому он коротко кивнул. Девушка подошла и раскрыла мешок.       «Когда мы спасали тебя и Луффи, – начала навигатор, – я забрела в кабинет одного из начальников, там был сейф с разными вещами, вот и решила забрать, что пришлось по душе. Смотри!»       Перед тигром стали появляться различные безделушки: золотые часы, записная книжка с обложкой, украшенной драгоценными камнями, несколько серебряных ножей и вилок, еще были книги, много книг, последней из мешка была извлечена катана с белой рукоятью.

Только

не

ЭТО

      Тигр замер и, насколько было возможно при его полосато-зеленом окрасе, побледнел. В ушах застучал пульс, подушечки лап вспотели, сердце с бешеной скоростью пыталось разбиться о грудную клетку. Это не может быть правдой. Они забрали ее еще в Ист Блю.       «Нравится? – Нами заметила заинтересованность тигра к последнему предмету, – обычно я не увлекаюсь чем-то подобным, но в тот раз не смогла пройти мимо такой красоты. Знаешь, катана словно просила забрать ее…»       Это мираж, он обещал, что дотронется до нее лишь один раз и только затем, чтобы убедиться в нереальности происходящего. Прикосновение к холодному оружию было подобно электрическому разряду, но в миллионы раз сильнее всех тех, которые он получал в темнице морского дозора. Катана излучала неверие и настороженную радость. Она узнала его.       «Да ты у нас настоящий мечник! Хочешь подержать?» – она протянула, ожидая, что тигр возьмет меч в зубы.       Это было уже слишком. Он почувствовал, как его тело пронзили тысячи игл, и бросился прочь из каюты.       Почти три часа мугивары не могли найти двухсоткилограммового тигра, забившегося в самый дальний и пыльный трюм. Он съежился в углу полутемного помещения, точно загнанная кошка, и слушал, как его зовут по имени, как плачет Чоппер, не способный отследить его пропитанный ужасом запах. Олень метался по Гоинг Мерри, и хотя улавливал страх своего друга, нигде не мог найти паникующего зверя. Сердце Зоро беспорядочно стучало под липкой кожей, словно порхающая птица, пытающаяся выбраться из сломанной клетки. Перед собой он видел лишь темное мерцающее пятно.       Удивительно, но тем, кто обнаружил трясущегося тигра был Усопп.       «Ой, нет. Я зашел сюда абсолютно случайно и точно не подхожу для этой работы, – пробормотал длинноносый, – оставайся здесь сейчас позову остальных».       Снайпер уже развернулся к выходу, но протяжный тигриный стон заставил его остановиться на полпути. Он внимательно посмотрел на напряженного зверя. Зоро тяжело и хрипло дышал, высунув язык, было похоже, что он задыхался. Его единственный глаз дико блестел, а голова безостановочно дергалась из стороны в сторону, словно выискивая врага.       «Мне знакомы эти симптомы. Брат, у тебя же не паническая атака? У тигров разве бывает такое…?»       Тигр ничего не ответил и только сильнее сжался в углу.       Усопп обреченно вздохнул. В целом, его жизнь была не такой уж и плохой. А быть съеденным диким животным вполне достойный конец для доблестного воина, подобного ему.       Усопп не мог отрицать, что в борьбе с всепоглощающим страхом он был лучшим. Снайпер присел рядом с трясущимся телом: «Зоро, тебе нужно медленно дышать. Вдох-выдох. Давай попробуем посчитать вместе со мной: один, два, три… – тигр никак не реагировал на слова Усоппа, – одиннадцать, двенадцать, … четырнадцать»       Последовал тихий и недовольный звук: Тринадцать, тупица.       «Ой, ты сейчас что-то сказал? Заметил же! – Усопп выглядел довольным и совершенно не удивленным арифметическими способностями тигра (если только немного), – теперь попробуем по-другому: назови три предмета, которые сейчас видишь».       Ты, ... мешок с солью, ... крыса в противоположном углу.       «Отлично – произнес Усопп, который, к своему счастью, ничего не понял из сдавленного ворчания, издаваемого зеленым котом, – теперь назови три предмета, которые ты можешь учуять. Я знаю, что ты хорошо чувствуешь запахи. Давай, большой парень!»       Порох, твой страх, детское мыло с ароматом клубники.       «Почему мне кажется, что меня оскорбляют? – Усопп не переставал удивлять своей проницательностью, – осталось немного. Закрой глаза, хм, глаз, и назови три вещи, которые ты слышишь».       Твое сердце бьется, та крыса в углу, ползет в твою сторону, Луффи зовет меня по имени.       Луффи. Имя капитана обладало магическими свойствами: мышцы тигра стали постепенно расслабляться. Зверь задышал ровнее, пол больше не ускользал под ним.       «Черт возьми!!!! Это крыса!!! Зоро, молю, убей ее, пожалуйста!» – неистовый вопль заставил Зоро сдавленно ухмыльнуться.       Минут через десять команда увидела, как истошно кричащий Усопп убегал от зеленого тигра, который держал за хвост огромную крысу и услужливо предлагал ее в дар длинноносому парню.       «Этот гад просто спал все это время, а когда храбрый капитан Усопп решил его разбудить, то вместо благодарности он вознаградил меня этим! Спасите! Как же мерзко!!!» – спасаясь бегством, выкрикивал снайпер.       Мугивары облегченно засмеялись, кроме Чоппера, который внимательно следил за все еще тяжело дышавшим тигром, и Усоппа, на лице которого расплылась широкая улыбка: «Не волнуйся, брат, я всегда неплохо хранил чужие секреты».       После того дня отношения с Усоппом улучшились, но основная проблема никуда не исчезла. На корабле была та самая катана, а это означало, что он не мог продолжать заниматься самообманом. Он не мог позволить себе вернуться. Не после того, что натворил за годы в тюрьме. Он не мог взять в свои опозоренные руки священный предмет, не мог посмотреть в глаза капитана, когда тот все узнает… Он был трусом.

***

      Санджи понял, что это странный день, когда застал млеющего Чоппера, сидящего между передними лапами маримо. Олень с удовольствием подставлялся под широкий и шершавый тигриный язык.       Зоро вылизывал их доктора? Не просто вылизывал, но и издавал при этом нежные урчания. Чоппер заливался счастливым смехом: «Да, обычно мне сложно ухаживать за шерстью на загривке. … Ты что поешь?! Это невероятно мило!! Как? Расти-расти, маленький Чоппер, станешь большим и сильным оленем, и тогда Зоро отлично пообедает, мур-мур … Что?! Да как ты смеешь?!!»       Санджи развернулся и отправился на палубу, позволяя двум зверям побыть наедине.       Следующей странностью оказалась заинтересованность тигра во всех играх, которые предлагал Луффи. Зоро катал их капитана на спине, перетягивал канат так, словно от этого зависела его зеленая жизнь. Он подпрыгивал и натягивал на себя толстый шнур, держал зубами и помогал передними лапами. Луффи был в восторге.       В течение дня тигр успел помочь Нами донести до камбуза тяжелую корзинку с фруктами, позволить краснеющему Усоппу погладить пушистый живот и принести озябшей Робин ее любимый плед. Он даже умудрился ни разу не разозлить кока! Он съел свой обед до последней крошки и аккуратно оставил тарелки у входа в камбуз. Все было слишком подозрительно…       Санджи рискнул и предложил искупать глупое маримо – тигр ожидаемо недовольно посмотрел на кока, но затем перевел взгляд на радостно кивающих Чоппера и Луффи и издал утвердительный рык.       Купание крупного зверя было веселым занятием. Мужская часть команды разделась до пояса и принялась намыливать ворчащее зеленое животное. Вскоре Усопп предложил превратить их маленьких проект в пенную вечеринку. Были танцы и много шума, Санджи поддался общему восторгу и не без удовольствия натирал широкую полосатую голову теплым раствором. Зоро действия кока пришлись по душе: он толкался в руки, тянулся за новыми прикосновениями и забавно фыркал, когда ласка прекращалась.       «Ну и глупый же ты, маримо», – добродушно прошептал Санджи. Кок знал, что, кроме тигра, этих слов никто не услышит. И от их маленькой общей тайны на душе становилось теплее. Может быть, ему показалось?       Повар почти сразу пожалел, когда вылил на голову заросшего мхом зверя ведро воды. В ответ тигр начал яростно отряхиваться, обдавая присутствующих шквалом брызг. Вечеринка продолжалась до самого вечера.       Уставшие и счастливые они растянулись на палубе. Луффи и Чоппер сразу прижались к влажному тигриному боку. Зоро методично вылизал олененка, а потом перешел на курчавую макушку капитана. Санджи курил и думал, что сегодня он излишне подозрительный. Если звезды сложились таким образом, что у их кота хорошее настроение, то это еще не повод для тревоги. Однако сосущее ощущение неправильности не отпускало до самой ночи. Санджи уже засыпал в своем удобном гамаке, но на периферии сигнальным огнем, предупреждающим об надвигающейся опасности, мигала мысль: «стоило быть внимательнее».

***

      Зоро почувствовал, когда корабль Гоинг Мерри погрузился в сон. Размеренное дыхание мугивар успокаивало так же, как и шум волн. Он завороженно смотрел на небо, в камере, где он провел последние годы не было звезд. Они не будут скучать, он провел с ними не так уж много времени, но, к сожалению, не сумел сказать, насколько счастливыми стали эти недели. Зоро сделал шаг навстречу бескрайней морской стихии.       Это был хороший день, который станет последним в его жизни.