Глава 6

      Следы на снегу привели к пещере, откуда доносились мелодичные звуки. Как сказала первая богиня, именно Зима научила её играть на гитаре.       Кутаясь в куртку, покрытую снежинками, я шагнул в темноту, и кто-то тут же зажёг свет. Точнее, мне так показалось, потому что это был не свет, а огонь, висящий под каменным потолком. Мелодию всё сильнее и сильнее заглушал громкий треск. Меня толкнули в спину, и я упал перед пятнистым животным с мокрой мордой. Оно обнюхало меня и указало лапой на дремлющую у стены девушку. Её кожу в морозных узорах украшали браслеты из меха. Как только мой взгляд переместился на огонь, она проснулась и спросила:       — Как посмели вы приходить сюда? Наш огонь вам не принадлежит!       Я догадался, что они меня с кем-то спутали.       — Мне не нужен огонь. Я попал к вам только потому, что хочу вернуть слова.       — Шутите? И правда, легче умереть смеясь, — бросила она, и звери рядом захрипели, зашипели, зачавкали. Даже самые маленькие смотрели на меня так, словно были готовы наброситься в любой момент.       — Я не шучу. Вы должны быть в курсе, что происходит. Тем более, что я уже много времени провёл в дороге.       — Из какого вы сезона? — строго спросила Зима.       — Я пришёл оттуда, где не существует одной-единственной богини. Может, вы помните, что на человеческой стороне Земли сезоны сменяют друг друга.       Она слегка опустила огонь, вгляделась в черты моего лица и, накинув на плечи белый плащ, приказала помощникам разойтись.       — Иногда я гуляю по людскому миру, чтобы засыпать города снегом. Вы же Ветер, только бывший? Почему раньше не сказали?       — Вы бы не поверили. Да и кто бы поверил, когда так боится?       Она отвела меня в прохладную комнату, чтобы я немного отдохнул. Не успел я закрыть глаза, как меня разбудил неразборчивый шёпот. Я встал с расстеленной шкуры и прислушался, стараясь не шуметь курткой. Некоторые слова всё-таки удалось понять.       — Милое небо, сюда! — звали настойчиво.       Они прятали кого-то с очень печальным женским голосом, но в нём не было злости или желания поскорее добиться справедливости. Скорее, загадочная она мечтала в последний раз увидеть знакомое лицо.       Конечно, это мог быть пленник, которого поймали, потому что тот попытался забрать огонь, но я не верил голове. Голова была слишком логичной, чтобы нырять вглубь.       Я тихонько выбрался в коридор и пошёл на голос. Мысленно я отвечал на долетавшие слова, обещал голосу, что тот не останется без поддержки. В конце концов, ноги привели меня к клетке, в которой валялся стянутый мешочек. В нём что-то пошевелилось, как только я просунул зеркало между прутьями.       Мешочек упал, и на пол вывалились слова, молчаливые, уставшие. Мои слова!       — А говорили, что ни при чём, — пробормотал я.       Я попробовал дотянуться до слов и поддеть их зеркалом, но у меня ничего не получилось. Тогда я взял самый тяжёлый камень и со всей силы ударил по замку. Но и на этот раз клетка не открылась.       Прозвучали торопливые шаги, кто-то из помощников Зимы бежал прямо по коридору. Я ударил камнем ещё несколько раз, и прежде чем меня укусили, успел схватить слова.       Снаружи бушевала буря, снег прилипал к одежде, коже, туманил глаза. Задыхаясь, я перепрыгивал через сугробы, даже не думая о том, чтобы обернуться. Крики птиц смешивались с шипением зверей.       — Они нас греют! — за спиной раздавалось злое рычание. — Греют!       Я оторвался от них лишь на границе между сезонами. Упал под дерево и, проверив слова, едва не вскрикнул. Одно из них было особенно звучным и писалось с большой буквы. Пока я складывал хокку, сердце стучало где-то в висках, а губы растягивались в бесконечной улыбке.

Читаю строки воодушевлённо Лучисто-золотого близнеца. Мы — хризолит, а ты моя Весна.

      Вот как она, оказывается, называлась. Весна. Свет, от которого веет свежестью и теплом, который играет музыку первых дождей и разливающихся ручьёв и который по цвету напоминает день, облака и проснувшуюся траву. Свет, который я могу нести на плече, если тот устанет.