Либерализм ангсоца.

      Небезызвестный Навальный, как стало известно, в последнем слове проклинал элиту девяностых годов, которая именовала себя либералами и демократами, но которая разграбила страну, обрушила на население бандитский террор, в итоге не создав никакой демократии. Я согласен в данном случае, и хотел бы обратить внимание читателей на то, что Ангсоц также является фактически проявлением подобного либерализма девяностых с точки зрения подавляющего большинства населения — пролов. В 90-е большая часть населения обнищала и оказалась в окружении бандитизма, но в свою очередь получила свободу говорить то, что она думает — потому нам хорошо известны многочисленные проклятия в адрес тогдашней элиты. Между тем если такие простые люди становились помехой для власть имущих, то их легко можно было заставить замолчать с помощью бандитизма. Если заменить бандитизм на организованную полицию мыслей, а олигархов сделать коллективистами — то получится фактически тот же ангсоц. Партия, конечно, утверждала, что освободила пролов от цепей. До революции их страшно угнетали капиталисты, морили голодом и пороли, женщин заставляли работать в шахтах (между прочим, они там работают до сих пор), детей в шесть лет продавали на фабрики. Но одновременно, в соответствии с принципом двоемыслия, партия учила, что пролы по своей природе низшие существа, их, как животных, надо держать в повиновении, руководствуясь несколькими простыми правилами. В сущности, о пролах знали очень мало. Много и незачем знать. Лишь бы трудились и размножались — а там пусть делают что хотят. Предоставленные сами себе, как скот на равнинах Аргентины, они всегда возвращались к тому образу жизни, который для них естествен, — шли по стопам предков. Они рождаются, растут в грязи, в двенадцать лет начинают работать, переживают короткий период физического расцвета и сексуальности, в двадцать лет женятся, в тридцать уже немолоды, к шестидесяти обычно умирают. Тяжелый физический труд, заботы о доме и детях, мелкие свары с соседями, кино, футбол, пиво и, главное, азартные игры — вот и все, что вмещается в их кругозор. Управлять ими несложно. Среди них всегда вращаются агенты полиции мыслей — выявляют и устраняют тех, кто мог бы стать опасным; но приобщить их к партийной идеологии не стремятся. Считается нежелательным, чтобы пролы испытывали большой интерес к политике. От них требуется лишь примитивный патриотизм — чтобы взывать к нему, когда идет речь об удлинении рабочего дня или о сокращении пайков. А если и овладевает ими недовольство — такое тоже бывало, — это недовольство ни к чему не ведет, ибо из-за отсутствия общих идей обращено оно только против мелких конкретных неприятностей. Большие беды неизменно ускользали от их внимания. У огромного большинства пролов нет даже телекранов в квартирах. Обычная полиция занимается ими очень мало. В Лондоне существует громадная преступность, целое государство в государстве: воры, бандиты, проститутки, торговцы наркотиками, вымогатели всех мастей; но, поскольку она замыкается в среде пролов, внимания на нее не обращают. Во всех моральных вопросах им позволено следовать обычаям предков. Партийное сексуальное пуританство на пролов не распространялось. За разврат их не преследуют, разводы разрешены. Собственно говоря, и религия была бы разрешена, если бы пролы проявили к ней склонность. Пролы ниже подозрений. Как гласит партийный лозунг: «Пролы и животные свободны».       Как говорили все участники и пропагандисты всего этого либерального-реформаторского движения, народ был освобождён от коммунизма, и вообще этот коммунизм преподносился таким страшным злом, что ради победы над ним было оправдано разорение большей части населения. Когда народ это не оценил, его всячески проклинали и называли быдлом. Разве что, в отличие от ангсоца, наша внутренняя партия девяностых предпочитала покупать все средства массовой информации вместо того, чтобы под угрозой министерства любви, принуждать сочинять опусы про товарища Огилви. Убивали без разговоров только тех, кто был особенно неприятен. Оба подхода в этом отношении служат всего лишь средством для единой цели — грабежа населения во имя благополучия элиты. Нет разницы между бандитом, который грабит с помощью револьвера, и бандитом, который грабит с помощью пистолета. Это всё вдвойне иронично, если учесть, как пропаганда российских либералов любит апеллировать к роману Оруэлла, делая акцент на жизни внешней партии, которая вся охвачена стереотипными тоталитарными ужасами. В то время как с точки зрение подавляющего количества обитателей этого сеттинга, их жизнь мало чем отличается от жителей девяностых.