Часть 17. 1988.

Февраль.       Громкая музыка проносилась по стенам дк, где сейчас, кажется, собрались все подростки Казани. Девчонки активно отплясывали под песни, всё время подпрыгивая и, буквально, крича во всю глотку, песни. Парни же не так яро веселились, но тоже были в хорошем настроении, танцуя со своими девчонками.       Костя, что сегодня пришёл вместе с пацанами в дк, стоял около колонны, оглядывая всех присутствующих взглядом. Лерка была сегодня дома. Брат до сих пор злился на неё и даже на себя, что тогда не смог закрыть свой рот, в нужный момент. Но, что сделано, то сделано.       Неожиданно, на Титова налетела девчонка, заставляя того сделать несколько шагов назад, хмурясь. Тут же обернулся к ней, проговорив: — Поаккуратнее будь, — наказал он. Оглядел с ног до головы девчонку, которая тут же стушевалась под его взглядом, опустив глаза вниз, робко прошептав. — Прости, — извинился девушка.— Меня просто толкнули, вот и… упала на тебя.       Костя по-доброму усмехнулся, пряча руки в карманы брюк. Наклонил голову, улыбаясь. — Тебя как зовут? — Меня? — переспросила удивлённо она, а потом улыбалась и пожала плечами, отвечая.— Надя.       Он кивнул, вновь оглядывая девчонку. Она была невысокого роста, темноволосая с голубыми глазами. Смело мог сказать, что та была симпатичной. И как раз, смотря на насмешливое выражение лица, которое демонстрировала рядом стоящая Надя, без всяких средств косметики. У неё была выпуклая грудь, узкие бедра, стройные длинные ноги. На вид ей можно было дать от семнадцати до девятнадцати лет. — А тебя? — спросила Надя, робко подняв голову, своими большими глазами уставившись на парня. Тот уже было открыл рот, как в бок прилетел толчок, заставляя Костю нахмуриться и обернуться.       Зима, который стоял у него за спиной, кивнул на дверь в туалет, безмолвно предлагая пойти курить. Титов тяжело вздохнул, помотав головой и обернулся на девчонку, что непонятливо глядела то на Зиму, то на него самого. — Пока, Надя! — попрощался Костя, после добавив.— Может быть, увидимся.       И махнув рукой на прощание, развернулся, направляясь вслед за другом, больше не оборачиваясь на девушку. Надя же, в отличии от парня, чётко глядела на спину парня, смущённо улыбнувшись. Лёд на сердце расстаял, а душа потеплела, заставляя девчонку тихо рассмеяться.

***

— Бабуль, ну не хочу я! — крикнула Лерка, чуть ли топая ногой по полу. Бабушка лишь недовольно бросила взгляд на внучку, приговаривая угомониться.— Ну я же вижу, что оно мне маленькое! Тем более, оно мне не нравится, зачем его мерять? — Леруся, — начала знакомая бабули Инга Ильинична, добро усмехнувшись. Обтянула фигурку девчонки сантиметровой лентой и прикусила язык, щурясь, глядя на цифру. — Ты платье даже не видела, а уже недовольная! Это ткань всего лишь, деточка. Платье то, ах, какое будет.       Лера скривилась, взглянув в зеркало и кидая через него на бабулю взгляд, дёрнув бровью. Анна Владимировна отмахнулась, буркнув что-то себе под нос и плюхнулась на стул, устало вытирая лоб.       Титова поджала губы, оглядывая своё отражение в зеркале. Тоненькая фигурка, обтянутая бледной кожей, выглядела красиво. Лерка всегда знала, что она девчонка достаточно красивая. Да и чего уж скрыть, парни на неё в Ленинграде всегда заглядывались.       Любила она, как и все девушки, платья ностить, юбочки. Мерить красивую одежду, фоткаться на старенький фотоаппарат. Но сегодня, когда её чуть ли не силком вытащили из квартиры, ведя в дом напротив, она была в недовольстве.       Зная какой вкус и стиль у старушек, да и вообще у пожилых людей, делать примерку у знакомой бабули — она не хотела. Желанием не горела, так сказать. Уже при виде ткани, которое сейчас смирно лежало на деревянном столе, не привлекало Лерку. Ну, не нравится и всё тут! — Красота, а? — восхищённо произнесла женщина, держа красную ткань на теле девчонки, что в тихоря корчилась.— Так, ну мерки закончились. Спускайся со стульчика и иди одевайся, потом бабуля придёт твоя. — Ага, — промямлила недовольно Лерка, схватив свой свитер и спустившись со стула, зашагала к выходу, натягивая свою вещь. Хлопнула дверью и оказалась в коридоре, оглядываясь.       Направилась на кухню, чтобы перекрыть сухость в своём горле, что стало комом, не давая и выговорить и слова. Быстро налила воды, выпила и уселась в кресло, рассматривая комнатку.       Спустя некоторое время послышались шаги и Лерка тут же встала с кресла, уставившись на дверь. Сначала показалась макушка бабули, а потом и сама бабуля. Она о чём-то переговаривалась с знакомой, поочерёдно кивая головой.       Кинула на девчонку взгляд, наказав: — Лерунь, иди одевайся.       Титова лишь кивнула, быстро юркнув в коридор и направляясь в прихожую. Как можно быстрее оделась, застегивая молнию лишь на половину и принялась ждать Анну Владимировну, что, кажется, заговорилась с Ингой Ильиничной… — Баб! — крикнула на всю квартиру Лерка, заставляя голоса из кухни смолкнуть.— Ну ты скоро там? — Щас, внуча! — отозвалась бабуля и голоса вновь заговорили, из-за чего девчонка закатила глаза, плюхнувшись на табуретку, что стояла по близости.       Часы показывали три часа дня. Интересно, надолго ли они будут тут? — Наконец-то мы дома, — простонала Лерка, чуть ли не падая лицом в пол от усталости. Бабушка закатила на это глаза, проворчав: — Будто ты устала. — Баб, а как не устать? — фыркнула девчонка, медленно, немного лениво раздеваясь.— Вы пока там проговорите все темы на свете, уснуть вечным сном можно. — Тьфу на тебя! — недовольно произнесла Анна Владимировна, проходясь вдоль коридора.— Что за слова такие, Лера? — Обычные, — тихо отозвалась Титова, глазами зацепившись за отсутствующую обувь брата.       Тяжело вздохнула, поджимая губы. Опустила голову, несколько раз моргнула, словно просыпаясь, и отвела взгляд. Лицо её снова стало спокойным. Только с некоторым налетом горечи. Но она больше не говорила ни слова. Уже тише и печальнее она спросила: — Где же ты гуляешь, братец непутёвый…       Как можно скорее сняв обувь, Лерка медленно прошла в комнату, присев на кровать. Пружины скрипнули, заставляя девчонку слегка нахмуриться. Взгляд устремился в окошко, за которым тихо капал дождь, которым ей и бабуле, чудом удалось избежать.       Неожиданно, в груди поселилась тоска. Такая сильная, стойкая, что Лерке казалось её ничем нельзя сломить. Эта тоска стала занозой, по которой постоянно ползала. Она стала частью Леры, превратилась в некоторый психологический стержень, который и оказался целью, которой служила боль. Только ломки были такими, будто от себя самой освобождалась.       Не хватало брата! Не хватало Кости, что всегда в детстве защищал её и подставлял своё лицо для несущей ссоры с папой. Костя был самым главным человеком в жизни, от него зависели все самые главные вещи. А теперь его нет рядом, и это тоже её вина. Не его вина, а её. Она и сама понимала это, но вынести всё произошедшее за один вечер оказалось выше её сил.       Так хотелось прижаться к брату, поплакаться ему в плечо, рассказать все-все, чтобы он поддержал её, обнял… Хоть пообщался с ней, недолго. Но как же невыносимо на душе стало от мысли, что сейчас он с кем-то общается помимо неё, как ни в чём не бывало. Неужели так будет всегда?        От этой мысли хотелось умереть — но нельзя. Нет ничего хуже такой жизни. Но ведь ничего другого не будет. Разве что только смерть. Все вокруг умирают рано или поздно. Таков закон жизни и смерти.       Лерка нахмурилась о пришедших мыслей о смерти. Помотала головой, пытаясь сделать попытку избавиться от них, но назойливые мысли так и остались в голове, мозоля старую рану.       Мама… Вот кого Лерке не хватало по-настоящему. Вот кому она желала передать всю свою ненависть к этому никчемному миру, бездушно и тупо перемалывающему в своих жерновах ее жизнь. Только мама сумела бы понять ее. От всех остальных людей просто не дождешься понимания. Даже от покойного отца. Выпитый из его горла виски тоже не помог.        Как хотелось уткнуться в нее, в ее плечо, вдохнуть запах ее волос, ощутить теплоту ее тела и свой стыд из-за того, что ни разу не обнимала маму. Она поняла наконец, чего ей не хватает все это время. Именно любви.       Любить маму, доставлять ей радость, забыть все ее идиотские, но милые сердцу проблемы. Мамина любовь была именно таким. И ее наличие оправдывало все, кроме того, что мама сейчас лежит под толстым слоем земли, крепко-накрепко прикрыв глаза.       Одинокая, но жгучая слеза упала с длинных ресницы, обжигая бледную щёку девчонки. Медленно поползла по скуле, оставляя на коже тоненький розовый след. Лера до крови закусила губу, прячась от страданий. Вроде все так и было — но что-то уже начинало пугать. Что? Лерка не могла понять.       Титова, что до этого, буквально, тряслась от накопившегося холода и тоски, замерла. Медленно подняла головой, а после обернулась на дверь, раскрыв рот. Быстро встала с кровати, направляясь к двери и как можно быстрее зашагала в сторону балкона, где находилось то, что ей нужно.       Раскрыла двери балкона и ветер тут же дунул ей в лицо, заставляя волосы разлохматиться и спутаться. Глаза опустились вниз, тут же примечая знакомую коробку. Стёрла рукой слёзу, схватившись на картонную коробку, выходя из балкона.       Ногой пыталась закрыть двери балкона, но поняла, что ничего не получается и поставила коробку на стул, нормально прикрывая балкон. Вновь схватила коробку, направляясь в комнату.       Открыла дверь, затем плотно прикрыла её, плюхнувшись на кровать. Шмыгнула носом, раскрывая коробку руками, что сильно дрожали. Из-за трясущихся рук ничего не получилось открыть и та психанула, сильно ударив коробку.       Наконец раскрыла коробку, на мгновение остановив дыхание. Вещи, которые смирно лежали, цепляли Леркин глаз, заставляя девчонку пробегаться взглядом по вещам. Осторожно потянулась к серой камере, тщательно рассматривая её.       Усмехнулась и отложила на кровать, роясь в коробке дальше. Вот папин кастет, часы. Детские поделки, что лежали прямо наверху, боясь повредить их вид. Семейный фотоальбом. Карандаши, краски. Детские рисунки. Кассеты…       Лерка решила разобрать всё, что было в этой чёртовой коробке. И быстро смекнув, что это дело будет достаточно долгим, вздохнула и со всей силой, что присуще девчонке, перевернула коробку.       Убрала коробку в сторону и Титова тут же замерла. Кольцо, которое раньше лежало на дне, сейчас находилась на вершине, отблескивая рубиновыми гранями, словно насмехаясь над своей обычной ролью украшения. Но улыбка её была мимолетной, и, судя по всему, оправа и камень не доставили Титовой особого удовольствия.       Женское кольцо. Мамино кольцо. Лера сразу поняла чьё оно, как только на глаза попалось это.       «Спасибо тебе, мама», — мысленно прошептала она. Все говорят «спасибо» маме и в горе и радости, и чтобы проникнуться благодарностью к этим людям, надо сильно потерять в жизни. Но есть вещи, которые люди никогда не купят за деньги.       Любовь матери — как раз одна из них. В горе материнская любовь согреет, в радости утешит и душу сделает светлее. Если уж она не поможет навсегда, то, по крайней мере, поможет временно. Мама и так делает с детьми гораздо больше, чем кто либо.       И кольца… Лере вспомнились мама и отец — какой красивой была у них жизнь. Всё у неё хорошо. Чего ей ещё желать? Самое главное — что всё это сохранилось, вернулось.       Титова аккуратно взяла в руку кольцо, вытягивая тоненькие пальчики вперёд. Преподнесла к безымянному пальцу кольцо, осторожно надевая его. Взглянула и улыбнулась, помотав головой.       Похожа на истеричку в этот момент. Нюни развела, плачет, психует. Никогда такого не было…       Вдруг, дверь комнаты приоткрылась и в туже секунду выглянула Анна Владимировна, улыбнувшись. — Лерунь, иди…— она оборвалась, как только взгляд уцепился за разобранную коробку. Глаза переметнулись к кольцу, которые было напяленно лично девчонкой и она прикрыла их, опустив голову.— Кольцо мамкино нашла, да? — Бабуль, я его оставлю, — твёрдо произнесла Лерка, внимательно следя за бабушкой, которая шагала в сторону внучки. — Да я и не отбираю его у тебя, Лерунь, — вдохнула тяжело Анна Владимировна, разглядывая вещи на кровати Титовой.— Мать твоя, Соня, непутёвая была.       Девчонка нахмурилась, тут же спрашивая: — Почему это? — Дура, потому что, — фыркнула женщина.— Как влюбилась, вообще голову потеряла. Папка ваш вообще отдельная тема. Всегда вместе голубчики были, не отлипали друг от друга. Куда не взглянешь, Сонька с Витькой!       Лера улыбнулась, опуская взгляд и теребя колечико на пальче, представляя папу и маму в молодости. Сердце вновь заныло. Титова быстро выдохнула, поднимая глаза и уставившись на профиль бабули. — Баб…— тихо позвала её Лера. Женщина обернулась, грустно взглянув на внучку.— Расскажи что-нибудь про маму. — Ох, — тяжело вздохнула она.— Про мамку…? Ну, что сказать. Я не помню уже ничего. — Бабуль! — хмуро проголосила девчонка. Анна Владимировна улыбнулась и обернулась на Лерку, внимательно осматривая её. Улыбнулась и покачала головой, проговаривая: — Похожа ты на неё больно, — сказала бабушка, грустно глядя в глаза девчонки.— Такая же была, как ты. Сначала делала, потом думала. Вот такая она была.       Титова усмехнулась, приглаживая растрепавшие волосы. Неожиданно руку девчонки накрыла старческая, тепло поглаживая. Лера взглянула на бабулю, непонятливо глядя. Анна Владимировна, тяжело вздохнула, поджимая губы. — Ты, Лерунь, слушай и запоминай, — наказала бабушка, строго взглянув на внучку.— Ты если влюбишься, обещай, что как мамка твоя не будешь. Тогда тебе и жизнь легче будет…        Лера послушно зажмурилась, и только теперь, когда бабушка умолкла, она вдруг ощутила всю несусветную глупость и нелепость этих слов. Влюбиться? Да тут пацанов нормальных нет, чтобы влюбляться! Было бы в кого.       Неожиданно, перед глазами появился образ человека, которого она уже относительно долго видела. Высокий, широкоплечий, сильный, симпатичный…       Ее юное сердце дрогнуло, и по телу растекся приятный холодок. Посиделки с ним на кухне до самой ночи, до сих пор свербили в памяти. Несмотря на весь свой вспыльчивый и мягко говоря, ужасный характер, парень был вполне адекватный.       Отношения между ней и Валерой были странные. На друзей они не похожи. Часто времени с друг другом не проводят, на душевные темы не общаются. Он старается не вмешиваться в ее дела, и она тоже о нем не расспрашивает. Просто сидят и разговаривают. Иногда смотрят телевизор или сидят в комнате у девчонки, разбирая физику. Но ничего в этом их общении такого нет, что говорило бы о другой связи. — Обещаешь, внуч? — послышался голос бабули и Лерка тут же послушно приложила прикрыла глаза. Секунду помедлив, она кивнула: — Обещаю, бабуль.

***

      Лерка вышагивала по мокрому снега, смешанным от дождя грязью. Перепрыгнула небольшую лужицу, чуть ли не падая пятой точкой на землю, вовремя схватившись за небольшую трубу. Выдохнула и побрела по уже хорошо знакомому маршруту — проход через клумбу, запах прошедшего дождика, поворот к гаражу, шаги по заасфальтированной дорожке — и вот перед девчонкой здание.       Подошла к подъезду и потопола ногами, отряхиваясь от снега. Открыла дверь, быстро нырнув в здание, что сразу покрыла девчонку теплом. Перешагивая через ступеньки, Лера уже оказалась на втором этаже. Оказавшись уже около знакомой двери, потянулась к звонку, сильно нажимая на него.       Убрала руку, прислушиваясь. Шагов не было, других звуков, что подтверждали бы то, что люди находятся в квартире — не было. Титова нахмурилась и нажала ещё раз, поочерёдно сильно стукнув ладонью по двери два раза.       Никто не отвечал. Она жалобно простонала, опрокинув голову к потолку и громко сказала: — Айгуль, открой дверь!       Молчок. Тогда она стала трясти за ручку, но дверь не открылась. Пришлось стоять и ждать, пока ей откроют. Никого вокруг не было, только ветер гудел за окном, да кукушка выла на разные голоса в пустых черных стволах. — Айгуль, это не смешно! — проворчала громко Титова, хмурясь всё больше. — Чего орёшь? — воскликнул голос сзади девчонки, заставляя её сразу же затихнуть и обернуться. Перед ней стояла женщина в возрасте, тепло укутанная в свитер. — Кого ждёшь? — Айгуль, — ответила она. Задумалась и добавила, поджав губы.— Ахмерову.       Женщина хмыкнула, смешливо оглядывая Титову. Взглянула в глаза и сказала. — Ты, девочка, домой отправляйся. Нечего тебе тут эту девчонку ждать. — Но мне она срочно нужна…— произнесла Лерка, нахмурившись. Поджала губы и оглянулась на дверь сзади неё, что так привлекало её внимание.— У нас с ней встреча запланированна.       Враньё. Лерка не виделась, и не разговарила с Айгуль уже как четыре недели. Лера пыталась всё время сделать так, чтобы Валера не узнал и встретиться с девчонкой. Убедиться, что всё в порядке. Да только время летело, отношения между Лерой и Валерой улучшились и разрушать их не хотелось. А с Айгуль она в конец потеряла связь, не давая даже возможности поговорить с ней по телефону. — Запланированна или нет… Не увидишься с ней, — вздохнула она тяжело, оперевшись плечом об дверцу, складывая руки на груди, посильнее укутавшись. — Почему? — Скинулась она, — отозвалась легко женщина.— Четыря дня назад как. Зашла на балкон и сиганула. Не выжила девчонка эта, вот недавно похороны прошли с гробом закрытым, потому что глядеть на неё страшно.       Лера, что до этого стояла с каменным лицом, испугалась. Не знала отчего, не знала почему. Просто испугалась. Девчонка, четырнадцати лет покончила жизнь самоубийством. Она… Блять, она даже жизнь не познала!       А всё из-за слухов, что распространил… Валера. Титова нахмурилась, помотав головой, пытаясь убрать эту мысль. Из-за Валеры она совершила самоубийство. Из-за людей, что загнобили её. Из-за Лерки, что не успела поддержать её…       Всё из-за них. — Ты чё? — встрепенулась женщина, шагнув в сторону Лерки.— Плохо, что-ли? — Не, не, нормально, — помотала она головой, выдохнув. Кивнула, поблагодарив женщину и быстро спустилась вниз.       Подъездная дверь открылась, ударив по стене, создавая громкий хлопок. Птицы, что раньше восседали на земле, взлетели вверх, испугавшись. Присели на ветви деревьев, наблюдая за шагающей девчонкой.       Лерка не плакала. Просто боялась. Айгуль — девчонка была хорошая, светлая. Всегда была спокойная, дружелюбная. И даже представить нельзя, что она сбросилась с балкона. Эта была другая девчонка, не она. Более подавленная, более озлобленная. Более… убитая.       Твёрдые, быстрые шаги глухо отзывались, заставляя девчонку переводить дыхание, пытаясь успокоиться. Плакать не хочется. Вовсе нет. Лерке просто напросто хочется почувствовать безопасность, защиту от кого-либо. Ведь то, что произошло с Айгуль, могло случиться и с ней. С любой из девчонок или даже знакомых Лерки!       Но никто Ахмерову не понял. Не хотел понять. Все волновались о своей шкуре и Титова даже понимает, что тоже испугалась и не думала о Айгуль, которой было так плохо. Все те слова, все те наставления, что давал Валера, заставили девчонку испугаться. Испугаться, что будет отвергнутой обществом. А она этого не хотела и не хочет. Она, как и все, заботилась о своей шкуре.       Все мы, люди, одинаковые.

***

      Прошло несколько дней с того момента, когда Лерка узнала боязную для неё новость. Она пыталась отпустить это. Пыталась даже заговорить с братом, чтобы тот пообщался с ней немного, но Костя лишь отмахивался и бормотал, что ему некогда. Хотела прийти к Аллке, даже к Валере хотела пойти! Только сдержала себя.       Титова хотела отпустить это, хотя бы на мгновение забыть. Ведь лицо Айгуль, что появлялось ночью перед девчонкой, пугало. Она знала, что накручивала себя и заставляла подсознание работать в плохую сторону. Но не могла она так быстро забыть о том, что с собой сделала её знакомая.       Лерка протяжно застонала, негодовая и упала на кровать, лицом в подушку. Глаза закрыта и лицо Айгуль началось тут же вырисовываться, заставляя девчонку недовольно промычать. Вина захлёстывало Леру всё глубже и глубже, уже не давая шанса на спасение. Но может, найдётся тот, кто сможет спасти? Хотя бы попытается?       Неожиданно дверь в комнату хлопнула, заставляя Лерку распахнуть глаза. Не успела она подняться с кровати, как раздался голос: — Ну-ка, вставай, — грубо сказал голос, тут же хватая девчонку за руку, резко поднимая на ноги. Лерка, испугавшись, вытаращила на человека глаза, но тут же расслабилась.— Ты, Титова, дура. Настоящая дура. — Слышь, ты, умный, — съязвила девчонка, пытаясь расцепить хватку на её руке.— Отпустил меня, живо! — Да щас, — фыркнул он.— Только сначала вбью тебе в голову твою, тупую, что ты самая настоящая дура. — Рот свой закрой! — рявкнула Лера, не оставляя попыток расцепить хватку. — Турбо, отпустил меня! — Ты, блять, нахуя припёрлась к Ахмеровым вчера? — встряхнул её парень, грозно нависая над девчонкой. — Захотела! Тебе то что? — Блять, какая же ты дура, — усмехнулся Валера, покачав головой. Расцепил хватку и Лерка чуть не упала, но вовремя схватилась за перила кровати. — Ты чё, хочешь, чтобы тебя так же как и эту шлюху гнобили? Так, я понимаю. — Так это началось всё из-за того, что ты слухи о ней распустил! — крикнула Титова. Парень кинул на неё взгляд, поджав губы. Он перевёл дыхание, отвечая: — Так было надо, — твёрдо сказал тот.— Ты нихера не знаешь о том, что значит ходить с девкой испорченной. — При чём тут это? — Да при том! — гаркнул Турбо.— Если бы Марат продолжал с ней мутки крутить, то всё. Хана всему Универсаму.       Лера ошарашенно взглянула на него, усмехнувшись. Помотала головой, растирая кисть, пытаясь унять боль. — Ты же только о Универсаме и заботишься, — хмыкнула она.— А о Айгуль, что сбросилась из-за тебя, тебе плевать! — Да, — кивнул он.— Мне на неё насрать, понимаешь? Если бы я этого не сделал, то мы бы уважение все потеряли. А потеряли бы уважение, то начался бы хернь на нашей улице. Вас, девчонок, тогда бы всех расчихвостили. — Почему ты так думаешь? — Я знаю! — рявкнул он. Валера тяжело вздохнул и взъерошил волосы, облизывая пересохшие губы.— Блять, Титова, я же реально хочу помочь тебе. — Айгуль тоже помочь хотел? — Сука, — ругнулся Турбо.— Я тебе пытаюсь помочь, Титова. Вбей себе это в голову, тупоголовую.       Лерка лишь промолчала, продолжая злостно глядеть на него, потирая запястье. Валера, поняв, что настрой девчонки не изменится, плюхнулся на стул и начал: — Титова, я просто не хочу, чтобы тебя потом как девчонку эту, гнобили. А лишь из-за того, что ты с ней рядом вьёшься. О брате подумай. Гору бы тогда вообще засрали, что у него сестра с шлюхами водится.       Титова отпустила голову, промолчав. Неожиданно, девчонка пожалела, что накричала на парня. Ведь некоторый смысл в его словах всё же присутствовал. Жизнь действительно могла быть скучна, если не воровать у неё впечатлений, не искать острых ощущений и острых чувств… Но лучше бы Лера понимала это раньше. Ей стало страшно. А вдруг он что-то знает? О том, о чём ей не положено знать? — Ладно, Титова, — вздохнул тяжело Валера, выглядя спокойным. Но Лерка знала, что он злится. Злится, как настоящий чёрт в табакерке, зная, что тому вновь не досталась жалкая, человеческая душа.— Твоё право: продолжать эту хрень или нет. Если будешь пытаться разобраться в том, из-за чего девка сбросилась, а тем более плакаться из-за неё — точно заклюют. Запомни.       Валера кинул на неё последний раз взгляд и недовольно поджал губы, направляясь к двери. Потянул ручку вниз и открыл дверь, перешагивая порог. Лерка не смотрела на него. Не хотелось думать, чтобы он знал, что девчонка засомневалась в своих действиях.       А ведь она засомневалась… и пожалела. Ведь из-за того, что она сделала, Лерка поссорилась с Валерой. И стало так гадко на душе, что ей захотелось утопиться в рыданиях. Она ни в чем не была виновата, и стыдно ей не было, потому что в душе она чувствовала, в каком положении находится.       Чувство было смутным и очень противоречивым. С одной стороны, было больно — казалось, отрубили кусочек души. Но с другой стороны было непонятно, почему так погано на сердце.        Может быть, потому, что она действительно чувствовала вину перед Валерой? А за что? За то, что переживала за свою знакомую?       Или же за то, что парень по-настоящему переживает за неё и её социальное положение в обществе, пытаясь отстранить от страшной жизни?       Лера считала, если это настолько глубокая привязанность, то она наверняка справиться с этим.