Конец

      Фред, милый Фред, знал бы он как хорошо я понимал его душу. И как ненавидел весь его вид от лакированных башмачков, до этой самой шляпки.       Утирая лицо всей ладонью он продолжал, искажая слова до кривляния: – Дорогая Николь, будьте добры. Николь так вы на самом деле такая? Ах, Николь, как же я соскучился.. по нему. А, ты знала, что я похож на пепельную болонку. Смотри, здесь пишут. О, если бы Эмиль был менее грубым, Николь, ему бы это не пошло, он прекрасен таким, какой есть. Ах, Николь, мне всё равно. Я испортился, Николь, кажется, я совсем устал. Стал полным нулём.       Не дословно, сэр, вырвано из контекста, но о как же я ненавижу эту пепельную болонку. А моя Николь его любила. Она стала такой девочкой. Вдруг и внезапно в один из дней. – Нет, я не увиливаю от сути, сэр, играю фактами? Да, есть такое. Но а как иначе? Он откинулся на спинку стула и смотрел в потолок. – А помнится мне, что Николь всегда была неудачницей. Родилась в грязи, жила там, и была убита мной и вся жизнь моя всегда была вокруг неё. И почему так сложно собраться с мыслями? Приступим. Мне это уже начинает надоедать. * Николь стала его телохранителем. Влюбилась глупо, как кошка, которую приласкали заботой, которой у Фреда было сполна. О, Фред был не просто помешан на своём Эмиле, но в добавок к этому ему было и абсолютно всё равно на того и всех кругом. Не знаю как в таком добром человеке умещались такие противоположности. Но уместились же! Эмиль был смешным, мальчишкой, третьим лицом, четвёртым пятым, десятым, но не разу не вторым и не первым. Всегда где-то в хвосте. Но когда включалась камера он сиял. Также как и когда ругался со всеми, он был сплошной вспышкой гнева. Но странный, чем с остальными обходился со своей телохранительницей. Если бы он не был геем и не обожал Фредом, я бы думал, что он с ней флиртует. Узнал я очень много хорошего и такого, настолько хорошего, что даже уже плохо, о Фрэде как раз от Эмиля. Внешне равнодушный, а в душе обиженный ребёнок. А в другой момент белённая псина. Они расстались на тот момент, из-за какой-то чуши. Они часто так делали. Эмиль был инициатором, конечно, Фред был виноват, но так нечайно и глупо, что даже Эмилю даже было противно вспоминать о нём в то время. Я помню и их разговоры, я вообще люблю подслушивать. Не знаю почему, но мне грустно вспоминать об этой парочке. - Фред у тебя такие красивые глаза, ресницы особенно. Радужка, будто совсем чёрные. - Ха-ха, Эмиль, спасибо, - нежно смеялся он. Я знаю что потом в тишине он повторял эти слова. Он выдумывал, что нужно было сказать в ответ. Один на один с собой и с притихшей Николью где-то в уголке. Мне так больно в тот момент было за Фреда. Мне кажется ему тогда самому, было больно за себя. * Знаю даже, кстати, как он встретился с Эмилем. У них в дневнике было записано, у них был общий дневник. Не глупо ли? Весь смысл потерян. Потом изучите. Вам же нужно? Кстати предупрежу у бедного Эмиля, так много проблем есть, а одна из них прибывание в роли, там он решил записаться, как «невинная девушка, похожая на лилию». * ———————Глава1—————— Огромная потеря - говорили мне про меня и я себе, но никто не пытался найти, даже я сам не решался начать искать ту самую причину, которая расколола меня, на много трещин в хрупких местах. *** Девушка бежала в дождливый день, она вся промокла, волосы потемнели и слиплись, одежда - раньше нечто белое было измазано в разводах, а глаза метались во все стороны. Я поймал её за руку. Её вид напомнил мне одно из моих творений. - Девушка, успокойтесь. Она продолжала вырываться и шевелить только одними губами, из-за ливня я не слышал её шёпот. - Видите, - я указал на длинный столб с тремя ячейками и одним огнём, - красный. - Красный. Повторила она губами дрожащими от холода и остановилась. Мне почему-то стало совестно, смотреть на её прозябший вид, чувствуя как её рука дрожит. Эта дрожь шла от самого её сердца, от маленького, как её руки и её пугливые широко посаженные глаза. Я повёл девушку в ближайший магазин. *** Мы стояли под карнизом яркого, я бы сказал, что очень даже ляпистого здания, на нём и рядом с ним была реклама во все возможных формах, нас было трудно заметить, из-за неё. Я отдал девушке свою кофту, которая была не менее мокрая чем мы. Как ни странно, но в дождь никто из нас не догадался взять зонтик и вот мы встретились - это была карма. Она дрожала, я стоял рядом в футболке и тоже дрожал, честно я не знал, что делать дальше. Она держала в руках стаканчик кофе, но все так же мёрзла в моей промокшей кофте. Никто из нас не хотел стоять в магазине, поэтому мы и мёрзли- это была расплата за попытки скрыть свои тайны от других. Вдруг она взглянула на меня, предложив свой стаканчик уже остывшего, уже не кофе, с каждым глотком этого жирного уже холодного напитка, только сегодня, ощущалась холодная правильность всего. Дождь закончился. Девушка кивнула парню, не заметив, что тот смотрит куда-то вдаль и он полностью погружен в себя. Он не заметил, как она ушла. Он посмотрел туда, где её не было уже как минут десять. «Кофта. Моя кофта.» Вспомнил я. ————————2 глава————— Парень не стоял долго и не ушёл скоро, не был в смятении. Воздух, после дождя такой резкий и холодный, голая кожа рук в мурашках, а зубы щёлкают. Он шёл вложив обе руки в карманы, удалялся всё дальше от магазинчика, что-то искал, поднял глаза к небу, там горели звёзды. Ещё давно, в детстве он подумал, что это море, бескрайные океаны, вся вода в мире именно она отражается в небе, а не наоборот, и сейчас поверил в это опять. * Спрятаться - желание по отношение ко всему, от него нельзя убежать. Она была солнцем, поднималась и горела обжигающим жаром. И, как к Солцу, к ней тянулись, от неё убегали и прятались, а она от них. И так всю жизнь. Она повернула назад. Серый город в ночи и столбы фонарей, как будто растянули небо ещё выше, во тьме был только свет, шедший с самой высоты этих ламп. Долго искать не пришлось он не сумел в своих мечтатаниях уйти далеко - всего на шагов десять и замер, как сумасшедший, смотря вверх. Девушка подошла и протянула ему кофту. Он её принял, взглянул на неё - это было то лицо, которое можно описать словом «чистое». У неё была та самая красота которую хочется испачкать, если у тебя злые намерения, или не смотреть вовсе, боясь оставить малейший отпечаток, если ты добропорядочный человек или обыкновенный художник. «Да, прекрасна, как лилия в каплях дождя» - подумал он отвернулся и побрел дальше. Она дошла с ним до высокой многоэтажки он зашёл туда и не вернулся, а девушка не сделала ничего, чтобы остановить его, зачем, если и так она уже знает, где он живёт, этого было вполне достаточно. * Я забываю про Николь, без намерения. Просто, она как рыжее пятно в моём мозгу, она всегда там, уже часть меня, я дышу ею, вот поэтому и забываю. Но теперь она мертва. Ах, оставьте меня все. * По собранным материалам, этого человека звали Джефри Карсон, было ему лет двадцать, страдал амнезией, из-за невыясненного триггера. С детства дружил с жертвой. В медальоне на групповой фотографии родни есть и она, девочка лет семи. После очередного приступа Джефри Карсон исчез из дому. Родня была богатой и из высшего круга. Случайно встретив в своём путешествии жертву, память частично вернулась к нему. Он стал её преследовать. * По итогам Николла Джонсон не была убита, а была ранена. Ненавидела больницы, проживала и лечилась, а после и работала в доме наёмщика, который считал, что он всему вина. В доме Фреда они были одни, это был очередной его разрыва с Эмилем. И изредка, как сказал её друг детства, уподобляясь девчонке, которая любит, в забвении она шептала: «Мой!»