1.

Третий день Света нервничала. Ожидание неизвестного - отвратительное чувство, от которого гадко и тоскливо на душе, особенно когда единственное, что ты знаешь - тебя не ждёт ничего хорошего. Проверка была пару дней назад, но волнение, всегда преследующее Свету перед ежемесячным унижением, так и не ушло. Сейчас, когда Антон с важным видом попросил её задержаться на кухне после завтрака, трясучка и стресс достигли максимума. Света сглотнула, опустила глаза в стол и приготовилась, сама не зная к чему. Она опустила глаза в стол - на скатерти осталось несколько крошек.  — Мы с твоей мамой подумали и решили, что тебе, Светунь, необходимо ставить клизмы. Я подробно изучил эту тему и могу сказать, что регулярные клизмочки будут полезны для твоего здоровья.   “Что? Клизма?” — Света не могла поверить. Антону будто мало было ежемесячных проверок, он теперь будет мучать её этим... Три дня назад на осмотре он заметил, что живот Светы стал слишком плотным и немного надутыми. Тогда он только сказал что-то про газы и не стал заострять внимание, продолжив вставлять палец Свете в попу. Теперь вот вспомнил. Света в панике повернулась к маме, но она не выглядела изумлённой словами Антона или несогласной с его идеей. По утверждающей позе и спокойному взгляду стало понятно - мама согласилась. Согласилась на клизму для Светы. На ещё одно унижение. “Что ж. Это для здоровья. Мама с Антоном желают лучшего, заботятся,” — Света попыталась успокоить себя и не паниковать. Она напомнила себе, что мама и Антон никогда не навредят ей, они желают только лучшего для неё. Значит, надо потерпеть. Если Антон считает, что клизмы нужны, Света потерпит. Ладно. Наверняка, это будет прямо в её комнате. Там, где она спит, готовится к парам, куда приводит друзей. Там Антон поставит ей клизму, и она будет терпеть, как хорошая девочка. Потому что она не хочет их расстраивать.  Антон, как и ожидалось, отправил Свету в её комнату ждать, а сам пошёл в ванну “готовиться”. Тяжело вздохнув, Света попыталась улыбнуться маме, уже моющей посуду, и вышла из кухни.  В коридоре слышался шум воды из ванной, Антон, судя по звукам, перебирал какие-то склянки и напевал себе под нос. Света дошла, наконец, до своей комнаты и с тоской шагнула внутрь. Всё было на своих местах: стол у окна, большой шкаф с одной стороны и узенькая кровать с другой; стеллаж для книг, на полу - мягкий ковёр и пара кресел-мешков. Всё чисто, нигде нет мусора, грязи или пыли. Как хорошая девочка, Света регулярно убирается здесь, готовится к занятиям в универе, читает полезные книги, - и здесь же через несколько минут Антон снова увидит её голой, будет трогать её интимные места, заставит принять клизму - унизит опять. Ради её здоровья. Ей во благо. Света не будет никого расстраивать, она постарается привыкнуть к этому. К регулярным клизмам в попу в своей комнате.  Из коридора послышались шаги, и через пару секунд вошёл Антон. Он осторожно вёз за собой медицинский штатив, на который зацепил грелку, наполненную водой. В другой руке Света узнала привычную уже банку вазелина. Карман домашней кофты Антона тяжело свисал от чего-то, что находилось внутри, но Света не смогла на глаз определить, что это.    — Ну чего стоишь, Светунь? Давай-ка на кровать, вставай так же, как на наших проверках, попочкой повыше. Можешь верх оставить, главное, трусики со штанами сними.    Так Света и оказалась в привычном уже положении, с попой, голой и подставленной под цепкий взгляд и длинные пальцы Антона, только не в общей гостиной, куда она и заходила-то только по субботам, а в своей собственной комнате, куда она завтра, как только что вспомнила, приведёт подружек. Света знала, что теперь, когда бы она ни взглянула на свою кровать, она будет вспоминать, как принимала клизму прямо на ней, и как стыдно ей было. И завтра тоже она будет это вспоминать, пока будет болтать с Лизой и Алиной, ничего не подозревающими о том, как Света регулярно показывает себя Антону и как унизительно и позорно она себя чувствует.   Антон тем временем расположил штатив с грелкой поближе к кровати, поставил банку с вазелином на прикроватную тумбочку и уже успел открыть её. Сейчас он сосредоточенно намазывал пластиковый наконечник шланга и насвистывал какой-то популярный мотивчик. Света поглядела на грелку и поёжилась - всё-таки она была очень большая, неужели её попа сможет принять столько воды? Как она выдержит это?  Антон повернулся к ней, теперь он размазывал вазелин по пальцам.   – Не переживай, Светочка, мы быстренько. Водичка почистит тебя, будешь здоровая. – Он сделал шаг к кровати и раздвинул Светину попу большим и указательным пальцем. Света зажмурилась и постаралась не зажиматься. Она всё время повторяла про себя, что это необходимо. "В клизме нет ничего такого, это обычная медицинская процедура. Сейчас Антон разработает мне попу, вставит туда шланг... Только бы неглубоко вставил... И зальет водичку," - в этот момент Антон надавил пальцем на анус. Света вздрогнула. Мышцы, успевшие затянуться и сжаться с недавнего осмотра, натружено пропустили толстый длинный палец внутрь.   –Хорошо, Светунь, вот так. Моя девочка, хорошо приняла в попку пальчик. Да, не зажимайся, милая, сейчас я быстренько разработаю твою дырочку и вытащу, дыши глубже, – Антон стал разрабатывать анус. Он водил пальцем внутрь и наружу, сгибал и разгибал палец, оттягивал края Светиного анала в разные стороны. Света старалась расслабиться и не дергать попой, держать её высоко для Антона. Наконец, Антон, видимо, посчитал растяжку достаточной, потому что медленно вытащил палец и похлопал по попе рукой в тонкой медицинской перчатке. На ягодице остался скользкий след от вазелина. Света выдохнула и постаралась приготовиться к самому худшему. Сейчас начнётся то самое. Клизма. Шланг в попе, вода внутри. Стыдно. Спина под кофтой уже вся вспотела от нервов, грудь неприятно упиралась в простыню, хоть под ней и был мягкий матрас, всё равно было неудобно. Но хуже, конечно, попе. Снова растянутой, открытой попе, в которую буквально через несколько секунд вставят толстый наконечник шланга и запустят воду.   Света почувствовала, как к анусу прикасается что-то скользкое, твёрдое и прохладное. Вот оно. Сейчас. В попу вошёл, раздвигая нервно сжатые стенки, наконечник шланга и продвинулся чуть дальше, пока не остановился. Есть. Он там. У неё прямо в попе.    — Умница, Светочка, хорошо впустила шланг, молодец. Теперь я запускаю водичку, готова?   И запустил воду. Сначала Света не почувствовала ничего, а вот потом... Да. Вода начала поступать в кишечник. Сперва будто ничего страшного, просто непонятные ощущения, чуть-чуть тянет только, и всё. Первую минуту Света немного расслабилась, надеясь, что сильно хуже не будет и всё скоро закончится. Было просто стыдно - опять голая, на глазах у взрослого мужчины она принимала клизму, стояла попой вверх, со шлангом в дырочке, неприкрытая и уязвимая. Света вспомнила слова Антона про регулярность - неужели теперь так будет всегда? неужели к осмотрам добавятся позорные клизмы? Света сжала кулаки. Ничего страшного. Она всё выдержит. Мама сказала, что это нужно, значит Света потерпит. Если мама посчитала это необходимым, значит Света будет каждый месяц принимать в себя воду, терпеть толстую трубку в попе, выдерживать давление на стеночки изнутри, прогибаться в пояснице, чтобы всё прошло с наибольшей пользой... Антон проследит, чтобы всё прошло хорошо, чтобы Света была в порядке, чтобы её попочка была здорова. Если для того, чтобы мама была довольна, нужно выдержать клизму раз в месяц - что ж, Светина дырочка готова всё принять.   Постепенно, минута за минутой, живот стал наполняться водой. Теперь стало тяжело - вода изнутри давила, тяжело скапливалась в кишках и всё прибывала, прибывала, прибывала... Стало сложно стоять на коленях, они очень затекли, про неудобство груди и говорить нечего. Живот увеличивался, как будто надувался. Света снова невольно представила, как она выглядит со стороны, в глазах Антона, отошедшего на шаг от кровати.    Полуголая, попой вверх, с раздутым животом, Света просто сгорала со стыда - её такую видит взрослый мужчина, а она должна терпеливо держать позу, не двигаться. Должна ради своего блага. Ради того, чтобы мама была довольна - должна. В её крошечной попке плотно сидела трубка, не оставляя возможности вытолкнуть ее или надеяться на то, что она случайно выпадет сама. Не выпадет. Шланг крепко сидел в проходике. Вода давила. Свете захотелось плакать. С уже набитой до отказа попой она всё ещё продолжала принимать воду. Захотелось скулить - гадкие неприятные ощущения не прекращались, вода в животе булькала. Всё изнутри распирало, живот очень сильно округлился, тяжесть воды изнутри давила на кишечник, переливалась внутри и не останавливалась. Света чувствовала - от этого никуда не деться, она была до отказа заполнена водой, единственное, о чем она мечтала теперь - избавиться от нее прямо сейчас, и никогда не проходить через это больше. Вытащить трубку, освободить попу от воды, надеть трусики и штаны, чтобы анус был закрыт, и никто на него не смотрел. Света мечтала, чтобы её дырочка снова стала узкая и закрытая, маленькая и не натертая грубым пластиком или пальцами Антона. Как жаль, что без этих процедур мама не будет считать её здоровой и чистой, не будет верить Свете. Мама вообще ей не верит. Проверяет, во что Света одета, что у нее в сумке, в тарелке, в шкафу. Покупает одежду, чтобы Света не носила ничего неподобающего и развратного. Мама каждый месяц слушает, как прошел осмотр - и Антон подробно описывает Светину вагину и попу, дырочки, здоровые и чистые, нетронутые никем. Мама лучше знает, как Света должна жить. Света знает это и согласна. Что она сама может понимать в жизни? Мама - взрослый опытный человек, если она сказала, что теперь Света должна терпеть клизмы - что ж, так тому и быть.  Воды стало совсем много. Больше, чем Света могла вытерпеть. Ощущения начали граничить с болью. Света заёрзала, трубка в попе теперь чувствовалась совсем инородно. Вода раздражала стенки. Стало тяжело держаться без движения. Видимо, Антон это заметил. Он не стал вытаскивать трубку из ануса, только подвигал немного, отчего у Светы чуть слёзы не полились, и спросил:  — Тяжело, Светунь? Трудно тебе терпеть водичку, да? Ну ещё немного надо потерпеть, водички чуть-чуть осталось. Можешь повернуться на бочок, помочь тебе? Будет полегче. Давай-ка... — Он положил ладонь на Светину попу, и Света, потея и трясясь от тянущих и распирающих ощущений, с трудом переставила колени и смогла улечься на бок, лицом к стене. — Ложись. Вот так, молодец. Ты умница, Свет, очень хорошо принимаешь. Сейчас мы всё прочистим, будет чистая здоровая попочка. Вот, гляди, водичка почти кончилась.   Света не хотела, да и не смогла бы из своего положения развернуться так, чтобы увидеть висящую грелку, но она понадеялась, что Антон не преувеличивает, и что воды и правда осталось мало. Так, в кряхтениях Светы, её попытках погладить живот так, чтобы он меньше болел, прошла ещё пара минут, пока Антон снова не подошёл ближе:  — Вот и всё, милая, ты это сделала. Прияла в себя всю водичку, умница! Я сейчас вытащу трубочку, а ты зажмись и не выпускай воду, ладно? Нужно, чтобы десять минут ты потерпела. хорошо? Аккуратно, я вытаскиваю...  Антон потянул трубку из попы. Света сжалась. Она не представляла, как сможет удержать столько воды так надолго и ей было страшно, что что-то прольётся на простыни. Наконец, трубка вышла из её попы, и Света сжала анус изо всех сил, чтобы ничего не разлить. Было действительно тяжело, вода давила на дырку изнутри, и, кажется, одна крошечная капелька всё же просочилась, потому что Антон вдруг предложил:  — Светунь, если тебе так тяжело, я могу тебе помочь, хочешь? Можно вставить в твою попочку медицинскую затычку. Знаешь что это? Вот, — и он показал странную резиновую каплю с держателем. Капля была очень широкой, шире, чем свечки, кажется, можно было бы сравнить ее ширину с шириной пластиковой бутылки. Света зажмурилась. Она подумала, что после этого её анус не станет снова узким. Он навсегда превратится в широкую, развороченную дыру вместо того маленького тугого ануса, который у неё был. Думать об этом было ужасно грустно, но Света понимала, что без этой странной затычки она не удержит воду. Выход был только один - согласиться. Она кивнула Антону. Пусть вставляет.    — Хорошо, милая. Сейчас я всё сделаю. Намажу затычку вазелинчиком, чтоб тебе не было больно. Вот так. Открой-ка рукой ягодичку для меня. Да, как ты всегда делаешь перед свечками.  Света со слезами на глазах завела руку назад и оттянула в сторону полушарие попы. Терпеть воду стало невыносимо на секунду, а потом она ощутила у входа затычку — и тут же Антон надавил сильнее. Края ануса впустили затычку внутрь и Света сразу пожалела, что согласилась — давило сильнее, чем можно было представить, попу распирало, вход сомкнулся вокруг держателя. “Это ужасно”, подумала Света. “Это ужасно. Теперь моя попа всегда будет растянута из-за этой затычки. Она будет широкой и свободной.” — и по щекам покатились слёзы. Впрочем, неудобство от воды и желание поскорее от неё избавиться скоро опять заняли все мысли Светы. Что ещё она могла сделать, кроме того, чтобы смириться? Ничего. Она может только быть хорошей девочкой для мамы и Антона, чтобы они были довольны. Если они довольны - тогда можно всё потерпеть. Скоро всё закончится.  Так она думала, терпела и сжималась вокруг затычки, пока время шло. Вскоре Антон последний раз посмотрел на наручные часы — вот и всё.  — Вот и всё, родная. Ты справилась. Самое главное мы с тобой сделали, подержали водичку. Теперь, Светунь, надо добраться до туалета. Сможешь сама встать?  — Нет. Помогите, пожалуйста, — Света с трудом развернулась и с помощью Антона приняла вертикальное положение. Стоять было очень трудно, вода давила и на живот, и на анус, затёкшие ноги плохо слушались. С трудом опираясь на руку Антона, Света поковыляла к туалету. Благо, было совсем близко. Они прошли немного — в коридоре мама надевала пальто — наверное, сейчас она поедет на встречу с подругой. Свете захотелось провалиться под землю. Мама видела её такой жалкой - со вздутым животом, мокрую от пота и слёз, с толстой затычкой в попе, еле передвигающую ноги. Стыд накрыл с головой. Мама подошла совсем близко и вдруг положила ладонь Свете на живот, погладила. Света сморщилась — было очень больно прикасаться к животу, даже так нежно, как только что сделала мама.  — Молодец, доченька. Хорошо делаешь то, что мы с Антоном тебе говорим. Умница моя, — и убрала руку с живота. Она явно была довольна тем, что видела, хоть и не улыбалась. Мама вообще почти никогда не улыбалась. Стало чуть полегче.  Мама вернулась в прихожую и стала надевать обувь, а Света с Антоном зашли в туалет.   — Смотри, Светунь, мы сейчас так поступим. Ты садись на унитаз, я вытащу затычку из попки, — и можешь расслабляться, хорошо? Потом помою тебя и всё, считай, дело сделано. Ну, садись.  Света замерла, её снова прошибло холодным потом. “Значит, Антон не выйдет во время этого позора? Будет смотреть?” — Пронеслось у неё в голове, — “ Ну да, наверное, это необходимо, он ведь должен всё проконтролировать. Ничего, совсем скоро всё закончится. Ничего.” — и Света села на унитаз. Антон просунул руку между бачком и Светиной спиной, ухватил медицинскую затычку за держатель и потянул — края ануса неохотно раскрылись и выпустили крупный инородный предмет. Ещё пару секунд Света ждала, пока Антон уберёт руку, а потом содержимое её кишечника устремилось наружу со всеми сопутствующими звуками. Антон стоял совсем близко и ласково поглаживал. Света чувствовала его большую руку на своей спине. Никогда в жизни ей не было так стыдно, даже на самом первом осмотре, когда она плакала и пыталась закрыть промежность руками, а потом мама держала её попу открытой и заставляла лежать неподвижно. Слёзы в который раз за день заструились по щекам.  В конце концов всё и правда закончилось. Антон поднял Свету с унитаза и завёл в душевую кабину. Включилась вода, и Антон, как и предлагал когда-то, начал мыть Свету между ног. От неё требовалось только задрать кофту, чтобы не намокла.  Пальцы Антона были как будто везде одновременно, он вымыл попу с мылом, потом перешёл на вагину. Ни одного места между ног Светы не осталось нетронутым. После помывки Антон бережно протёр Свету полотенцем. Сама она слишком устала, чтобы делать хоть что-то сама. К тому времени, как Антон и Света вышли в коридор, мама уже ушла - коридор был пустой. Они медленно вернулись в Светину комнату. Сквозь усталость Света вдруг запаниковала: “Зачем он идёт со мной? Что ему ещё нужно от меня? Разве всё не закончилось? Моя попа свободна, пожалуйста, не надо больше её тревожить!”. Надеждам Светы не суждено было сбыться:  — Свет, последний штрих, и я тебя больше сегодня не потревожу. Мне надо убедиться, что теперь твоя попочка в порядке. Ты можешь не забираться на кровать, я же вижу, что у тебя коленки устали. Просто развернись ко мне спиной. Да-да, вот так, молодец. Нагнись-ка теперь и раздвинь ручками свою попочку для меня. Да, умница, вот так...  Света стояла с раскрытой попой снова думала о том, как выглядит со стороны. Вид, наверное, был жалкий. Она вспомнила про то, как сильно её растянула затычка и ей стало совсем грустно. Она не могла наверняка доверять своим ощущениям и не видела себя сзади, но понимала: теперь ее анал открыт. Ее нéкогда узкая крошечная дырочка раскрылась и не сойдётся. Вместо маленькой звёздочки между ягодиц была, наверное, широкая зияющая дыра. Вскрытая, попользованная, оприходованная. Теперь ее попа всегда будет такой, никогда не стянется. Затычка расширила её, растянула, открыла. Внутри ощущалась пустота вместо привычной узости и Света поняла - ей и с этим придётся смириться. Как с осмотрами, как с клизмой, как с бесконечным родительским контролем. Ей надо будет смириться с раскрытым анусом, если она хочет, чтобы мама и Антон были довольны. Ради их одобрения она потерпит свою широкую дырку — ведь разве это не мелочь?  Антон тем временем закончил шерудить пальцами в попе Светы и теперь рылся в кармане. Света нашла в себе силы оглянуться — Антон достал какой-то неизвестный тюбик и принялся откручивать крышку.  — Ты просто умница, Светунь, такая хорошая девочка, так хорошо терпела сегодня для меня, правильно принимала водичку, лежала с полным животиком, не жаловалась, всё-всё выдержала, даже затычку в дырочке подержала, — нахваливал Антон и выдавливал мазь на пальцы. Запахло лекарствами.   — Я сейчас помажу тебе попочку мазью, чтобы всё было совсем хорошо. Вот так, да. Помажу и на этом сегодня закончим.  Антон начал размазывать мазь снаружи и изнутри несчастного Светиного входика, втирать в стенки прохода и распределять по колечку мышц. Пальцы ходили туда-сюда. Света вздохнула.  — Ну всё. Всё! Я закончил. Надевай трусики, милая, твоя попочка теперь совсем здорова. Мы с мамой ещё посоветуемся, но раза в месяц, мне кажется, будет достаточно.  Он вытер пальцы, подхватил штатив и банку с вазелином и вышел из комнаты, не закрыв дверь. Света устало добрела до кровати и свернулась на ней клубком. Всё закончилось. Всё правда закончилось. Она нашла в складках одеяла трусы и натянула на себя, искать штаны сил не было. Всё. Попа была закрыта тканью трусов, внутри ничего не было, на неё никто не смотрел. О бóльшем Света не могла и мечтать. Ну, разве что о том, чтобы её попу и вагину вообще больше никогда не трогали, — но это было невозможно.