Глава II. О, чудный лик. Триумфа скромный миг.

И вот снова. Как жизнь обожает повторяться и напоминать о прошлых событиях: совсем недавних или же вовсе тех, что произошли настолько давно, что память вытесняет, казалось бы, ненужное воспоминание, но жизнь… Рок судьбы столь мастерский писатель, любитель неожиданных сюжетных поворотов, и просто лучший сценарист, что позволяет беззаботно забыть, но затем напоминает о некогда произошедшем так дерзко и неожиданно, что это становится почти жестоко. Можно привести множество случаев, когда на поверхность всплывали аллюзии из давнего прошлого. Но сейчас совершенно не тот день и не тот момент, когда хочется погружаться в воспоминания: приятные или нет. Не стоит отрицать: все мы порой отъявленные меланхолики, если доводят обстоятельства, но жизнь, наконец, повернулась к ней лицом, а солнце обратило свои лучи удачи и славы в ее сторону, что всю жизнь находилась в холодной и сырой тени. Ликование. Столь редкая особа в ее окружении. Привередливая и капризная. Но вот, наконец, здесь. Явилась неожиданно, эффектно, позволяя празднику заиграть и на ее улице тоже. И Вики с трудом давит в себе ухмылку, сверля почти игривыми глазами весело покачивающийся на каждом шагу хвостик под цоканье каблуков на тонкой шпильке консультантши. Той, что всего неделю назад нагло отвергла ее кандидатуру, а теперь вынуждена вести к мракоборцу, который решился — ах, простите, осмелился — взять к себе на попечение вейлу. Стервозную, вспыльчивую занозу в заднице, но… Пожалуй, это определенно один из случаев, когда обычно горькая частица “но” звучит особенно сладко. Но ее все же взяли. А значит, шанс проявить себя по полной у Вики все же появляется. Уже не просто маячит где-то далеко на горизонте, а вон — рукой подать. Всего семь шагов. Три вперед и четыре вправо. И черная матовая дверь с круглой позолоченной ручкой по середине уже прямо перед лицом. Консультантша медлительно заносит кулак, оборачиваясь с неудовольствием, отобразившимся на узком лице нахмуренными бровями, и стучит негромко и сдержанно. Приходится перетерпеть чесотку на костяшках пальцев, что так и норовят постучать самостоятельно. Куда громче и гораздо увереннее. И все же холодное и, казалось бы, давно уже остывшее от всех радостей жизни, сердце полувейлы, неожиданно для нее самой, замирает с невиданным трепетом. Именно так ощущается победа. Теплющийся в груди некогда огонек, что становится бурным костром. И ни единый порыв ветра его не посмеет потушить. Вики даже и не думала пытаться догадаться или, более того, представить, кем окажется ее “личный” преподаватель, который будет относиться к ней со всей строгостью и педантично проверять уже присутствующие знания после Хогвартса совместно с честностью обучения. И все же теперь, за это короткое мгновение после стука и до разрешения войти, размышления плавно проскальзывают в голову. Если в министерстве не сидят последние недоумки, то они ни за что не отдадут ее на попечение к мужчине. И объяснять, почему, так же глупо, как и спросить у девушки в платке, есть ли у нее уши. Впрочем, если этот мужчина не гей. Раскрыть свою “неблагородную” ориентацию так открыто в светском обществе подобно публичному унижению. Это и есть публичное унижение. О подобном не говорят, умалчивают и всячески скрывают, а не оглашают на всеобщее обозрение. Так что нет, определенно не мужчина. Куда более вероятно нарваться на строгую женщину близкую к преклонному возрасту. Но и она не сможет относиться абсолютно беспристрастно. Как итог — монументальный и бескомпромиссный — просто не будет. Иного даже и не стоит ожидать. Настолько глубоко погрузившись в мысли, что даже не услышав приближающиеся с обратной стороны двери шаги, Вики приходит в себя только когда дверь перед ними распахивается. В глаза тотчас бросаются лакированные, натертые до блеска ботинки, серый костюм-тройка в крупную клетку облегающий высокое крупное тело. Приходится задрать голову, чтобы увидеть лицо и встретиться взглядом с непроглядной черной глубиной радужки, сливающейся в единое целое со зрачком. Значит, все-таки гей. — Мистер Роческе, — консультантша почтенно кивает мракоборцу и отступает на несколько шагов в сторону, не желая больше загораживать полувейлу. Она все так и стоит, вцепившись тонкими руками в документы на деревянном планшете с зажимами, прижимая так тесно к груди, будто заколдованный щит, что защитит от всех темных проклятий. Вики даже нисколько не удивит, если однажды вдруг окажется, что эта женщина сохнет по нему. — Ваша ученица. “Мистер” с загадочной фамилией, корни которой Вики не может распознать, окидывает ее нечитаемым взглядом. Однако нет в нем особенного вульгарного интереса или глубокого любопытства. Бегло осмотрев свою новую ученицу, не совсем мало, чтобы не показаться невоспитанным и полностью безучастным к персоне, оказавшейся под его крылом, но не слишком долго, соблюдая негласные правила этикета, он переводит взгляд на консультантшу и кивает ей точно так же, как и она ему минуту назад. Глубокий голос звучит… не неприятно. — Благодарю, мисс Баркли. — Дождавшись, когда блеклая блондинистая макушка скроется за углом, мракоборец отворяет дверь несколько шире – достаточно, чтобы пропустить ее внутрь кабинета, — Проходите. Взглянув на аккуратно уложенную челку с несколькими свисающими на высокий лоб черными прядями, Вики переступает порог, ощутимо осознавая одну-единственную мысль. Как раньше уже не будет. Благостны ли изменения в ее жизни или, наоборот, плохи; приведут ли к краху или вознесут до небес? Хотелось бы иметь при себе профессионального оракула, гадания на хрустальных шарах и кофейной гуще которого не будут ограничиваться одними только абстрактными образами, чтобы в любой трудной ситуации знать все наперед. Но история доказывает день за днем, год за годом, век за веком, что даже пророчества имеют свойство быть не точными. Стоит ли упоминать о том, что их могут, к тому же, неправильно истолковать. Не трудно догадаться, что на кабинет наложены чары незримого расширения — можно сказать, что почти все здание министерства в этом заклинании. От кабинета ее отца и до коморок со швабрами. Непомерно высокий сводчатый потолок украшен росписью королевского синего звездного неба. В центре комнаты среди паркета красуются деревянные подвижные диски, поделенные на двенадцать секторов, на которых разделена эклиптика — большой круг небесной сферы. На каждом из секторов блестит позолоченный рисунок знака зодиака и соответствующее ему созвездие. Встроенные в стену стеллажи пестрят цветными корешками бесчисленного множества самых различных книг: от пособий по зельеварению для продвинутых, вплоть до анатомических энциклопедий магических существ. Боковая лестница ведет на узенький второй ярус, простирающийся по всему периметру кабинета, огражденный невысоким резным парапетом из вишневого дерева. Сочетание создает простор в пространстве. Рабочий стол напротив входной двери рядом с одной из колонн. На гладкой поверхности виднеются единичные пылинки, свежие, будто только-только приземлившиеся; на удивление, плотных слоев пыли на первый взгляд заметить не удается. Если бы Вики вела список достоинств своего нового преподавателя, то первым пунктом обязательно уже стоял бы жирный плюс за чистоплотность. Порядок не граничит с идеализированной систематизацией — книги не расставлены в алфавитном порядке, но определенно поделены на сектора, вероятнее всего, по тематике. Вряд ли мистер Роческе является законченным занудным перфекционистом. Только спустя несколько минут безмолвного любования кабинетом в абсолютной тишине Вики вспоминает, зачем находится здесь. Он стоит у стены смежной со входом, облокотившись поясницей о… — мини-бар? — когда она оборачивается в его сторону. Да, точно, в форме глобуса. Узкие рукава пиджака очерчивают рельефные развитые мышцы на руках, задумчиво сложенных на груди. Под его взглядом Вики невольно движет плечами, тщетно пытаясь сбросить с себя ощущение собственной невоспитанности. Вошла в чужой кабинет как в свой собственный, еще и имела наглость разглядывать его, сколько ей вздумается, словно маглорожденная, впервые попавшая в магический мир. Не желая выдавать себя еще более любопытной, она стоит на месте, повернувшись к нему лицом и ожидая, когда он заговорит первым. Лишь изредка взгляд самовольно скользит по предметам на письменном столе: воткнутое в чернильницу сине-голубое волнистое перо, раскрытый на середине ежедневник в кожаном переплете, прочие пергаменты и скрученные свитки. — Итак… — мракоборец отталкивается от дизайнерского мини-бара и неспешными шагами, эхом отдающимися по всему кабинету от паркета, подходит к столу. Мужские пальцы поддевают один из пергаментов, когда он обращает свой взгляд на нее снова, — Вивика Хейлин Уокер, ученица слизерина, выпускница Хогвартса, потомственная вейла и, что самое интересное — старшая дочь старшего заместителя министра магии мистера Адмирона Алвара Винчесто, я правильно выразился? Вики сглатывает. Глупо было полагать, что наличие родственных связей между ней и одним из высокопоставленных бюрократов Министерства магии останется неизвестным надолго. Безусловно, она знала, что этот факт выйдет из тени достаточно скоро, но чтобы настолько… Стоит в очередной раз напомнить себе, что отдел мракоборцев серьезная государственная контора, и углубленно проверять досье каждого, кто к ним обращается — одна из важнейших обязанностей. Она утвердительно кивает, заталкивая непрошенное изумление в самый дальний угол подсознания. — Все верно, мистер... — Назвать его профессором в данный момент у нее даже язык не поворачивается. — Мальбонте. — Поправляет ее он, расстегивая пуговицы на пиджаке, — Мы с вами напарники на время вашего обучения. Ни к чему длинные формальности. Снова кивнув, она кусает губу, задумываясь: не мог ли отец…? Не зря ведь мистер Роческе упомянул имя отца. И хотя в его голосе не было ни намека на упрек или какую-либо другую личностную оценку, Вики не может отделаться от мыслей, что он видит ее просто ребенком высокого чина, который вырос на всем готовом, как видят ее большая часть знакомых, в принципе. Вероятно, эти размышления написаны красными чернилами прямо на ее бледном лбу, потому что: — Если вы думаете, что мистер Винчесто приложил к этому руку, то можете не сомневаться, что это не так: даже в его высоком положении невозможно ввести кандидатуру на учет службы мракоборцем, если сама кандидатура не имеет всех без исключения нужных результатов в той или иной области и умения применять знания на практике. Мистер Роческе небрежно бросает бумагу обратно на стол: скрутившись в полете, свиток прокатывается по всей поверхности и валится на бархатное сиденье жесткого деревянного стула. — Вас приняли в отдел магического правопорядка только благодаря, из-за и вследствие того, что вы соответствуете требованиям. И ни по какой-либо иной причине. От его слов хочется свободно выдохнуть. Еще один из немногих волшебников, кто видит в ней самостоятельную личность. И, вероятно, в этом месте таким будет только он.

***

Сегодня Вики, возвращаясь домой, в графство Суррей за пределами Лондона, даже не думает о том, чтобы зайти на чашечку сладкого какао к Анжеле, жене местного священника при маггловской католической церкви — Йорика, в небольшую, но оттого еще более уютную кафе-пекарню в Гилфорде. Вики всегда уважала эту женщину за неисчерпаемую доброту, еще больше она уважала ее только за отсутствие ревности и неприязни — будто эта невысокая фигуристая владельца пекарни просто лишена всех негативных эмоций и чувств. Или же не способна на них вовсе. Эта женщина тепла и отзывчива, она столь сострадательна, что готова помочь каждому нуждающемуся в этом бренном мире: как уличному коту, промокшему под дождем, так и сиротам, прибегающими к ней из приюта за знаменитыми воздушными булочками с корицей. Сидя с ней порой до самого закрытия кофейни, Вики сполна насмотрелась на худощавых розовощеких ребятишек в одинаковых серых шортах до колен и рубашках оттенка чуть светлее. Те, что помладше, относятся к Анжеле так же трепетно, как и она к ним. На праздники мастерят подарки собственными руками: кривые и косые, но от чистых детских сердец. Старшие, пересекшие черту детства и перешедшие на стадию бурного, волнительного юношества, более скудны на благодарность и проявляли ее редко, когда никто не видит, делая из брошенного полушепотом, едва различимого «Спасибо», момент чутким, важным, искренним. Возможно, Анжела столь тепла к ним, потому что со своими детьми у них в семье не задалось. Вики не пыталась узнать подробностей, но знает, что ребенка они ждали, однако, когда женщина, казалось, была готова поведать наконец тяжелую историю, от которой будет пролито еще немало слез, кто-то словно нарочно прерывал задушевный разговор. Впрочем, в полувейле не было желания выпытать информацию, и позволяла оставить болезненную тему, мысленно ссылаясь на то, что просто не судьба. Не пришло время. Вместо того, чтобы снова провести время за расслабленной, приятной человеческой беседой, Вики вышагивает к черному входу двухэтажной усадьбы, не считая чердака, который можно по величественным размерам записать как третий этаж. Она идет испачканными в пыли ботинками прямо по свежему зеленому газону, на ее счастье, домашние эльфы сейчас находятся внутри дома, и никто из них не станет жаловаться матери на то, что Вики — эта неблагодарная, несносная молодая девица! — топчет своей грязной обувью клумбы. Она обступает, честно, даже пионы деликатно обошла, но идти по обходной тропинке долго и муторно. Куда проще быстро проскочить между цветов и оказаться у самого порога за половину минуты. Без единого скрипа прикрыв за собой дверь, она очищает подошву невербальным «Тергео» и поднимается по по небольшой лестнице из полуподвального помещение на основной этаж. Со стороны столовой, что находится в противоположном крыле усадьбы — а это весьма не маленькое расстояние для жилого дома; еще в детстве, чахнув от скуки в огромном здании во время осенних проливных дождей, Вики посчитала расстояние от столовой и до одного из запасных выходов: на тот момент количество маленьких шажочков коротких ножек превысило шестьдесят пять, для взрослого человека число будет приблизительно равняться пятидесяти, на вскидку, — доносится громкая, но все же приглушенная толстыми стенами, ругань. Снова Астарот выводит матушку из себя. Прекрасно осознавая и тысячу раз ощутив на собственной шкуре силу дурного настроения чистокровной вейлы, несносный младший братец продолжает подначивать ее на споры, которые стремительно и неизбежно разворачиваются в самые, что ни на есть боевые действия. Иное название разбиванию тарелок и чайного сервиза о стену, а порой и вовсе метание ножей в двери не будет столь подходящим и емким определением обстановки в их семье. Кристофер — близнец Астарота, родившийся на полчаса раньше, в свое время мудро последовал примеру старшей сестры и научился сглаживать углы и останавливать конфликты раньше, чем они успевают полноценно начаться. Он спокойный, рассудительный и хладнокровный ровно настолько, чтобы выдержать вспыльчивый характер матери и брата. Астарот же… порой Вики кажется, что физиологию вейлы была унаследовала вовсе не ей, а им. Хотя мужчин-вейл в принципе не существует в магическом мире. И в не магическом тем более. Безусловно, гены матери передаются всем детям, но сыновья получают в дар только внешнюю красоту, в то время, как дочери могут прочувствовать на себе все «прелести» бытия полукровок. — Ничем это не обернется! Я все рассчитал! Можешь хотя бы раз поддержать своего сына в начинаниях, или для твоей гордости это непосильная ноша?! — Астарот с звонким топотом вылетает в коридор, лишь Мерлиновым чудом не налетев на Вики, иначе ее уже снесло бы с пути как ураганом солому. — О, здравствуй, сестрица, — потянувшись к ней, он оставляет приветственный поцелуй на щеке и шепчет в ухо, — угомони нашу сумасшедшую родительницу, будь добра. Ма сегодня совсем не в духе. Вики отвечает тем же шепотом. — Будь я на ее месте, я бы кричала на тебя еще громче. Он давит смешок, прижав кулак к губам. — Будь ты на месте нашей матушки и чуть более похожа на нее, меня бы уже в саду под сиренью прикопали. Улыбнувшись, не опровергая, но и не соглашаясь с красноречивым заявлением, она проскальзывает в столовую, предварительно бросив плащ на банкетку у стены. — Ну наконец-то, еще одна светлая голова в этом доме. — Ребекка потягивает вязкий сладкий ликер, разбавленный минеральной водой, из высокого коктейльного бокала с тонкой долькой лимона на верхушке стенки. В свободной руке ее находится свежая газета. — Юноше уже шестнадцать лет, и все никак не может повзрослеть. Такое посрамление знатной семьи! Вики присаживается на противоположном конце длинного прямоугольного стола и берет с тарелки одну из пирожных, вполуха слушая возмущенное бормотание матери. Перед глазами до сих пор стоит просторный кабинет и вдумчивое лицо ее преподавателя, а мысли так и возвращаются к утренней встрече.

— В вашем досье упомянуто, что за зелья вы получили оценку «Выше ожидаемого»... — Мистер Роческе прошел в центр кабинета, останавливаясь на рисунке скорпиона на полу. — Да, сэр, — ну уж нет, она не станет в первый же день называть его по имени. Во-первых, это не этично, хотя на законы этики ей уже давно глубоко наплевать, и соблюдает она их только ради сохранения благородного статуса семьи. Одного Астарота достаточно в их роду в качестве чумазой вороны. — Однако по зоти, трансфигурации, истории магии и чарам у вас наивысший бал. — Спешно, но с ноткой грациозности взмахнув длинной прямой палочкой с выступающими терновыми шипами, сточенными на краях, чтобы не поранить своего владельца, он заставляет подняться вверх рулонные шторы на громадных окнах. Тусклый солнечный свет проникает в комнату. — Не объясните: почему? Вики пожимает плечами, засовывая руки в карманы плаща. — Наш зельевар был редкостным женоненавистником. — Только к вам? Может быть, он был просто беспристрастным? — Он даже не пытается прикрыться намеками. С одной стороны это кажется в некоторой степени бесцеремонным, с другой — отчасти честным. — Он не был беспристрастным. — Вики хмурится: оправдываться никогда не было ее любимым занятием. Тем более, когда оправдываться приходится за качество своего обучения. — Ни одна ученица не смогла добиться у него «Превосходно», даже «Выше ожидаемого» для него слишком щедро. — Значит, вам пришлось применить на нем свои чары, раз вы упомянули, что для него это слишком щедро? Мракоборцы всегда находят, за что зацепиться, верно? Но Вики не из робких и тоже умеет выкручиваться. — Нет. Я узнала, что когда моя мать была его ученицей еще в начале его карьеры, он не смог противостоять чарам вейлы и совершил некоторые… неподобающие действия, — она выжидает паузу, будто вспоминая, как все происходило, на самом же деле просто наблюдая за его реакцией. — И я пригрозила ему, что донесу на него директору. Мистер Роческе сардонически усмехается. — Полагаю, мне стоит поучиться на его ошибках.

— И что же там в твоем управлении магического правопорядка? Разве не в отдел к тем бездумным служакам без собственного разума ты сбежала с утра из дома? — Пренебрежительно выделив одним предложением всю полноту собственного отношения к деятельности управления магического правопорядка, матушка наконец обращает все свое безраздельное внимание на Вики. Она считает, что ее дочь устраивается на работу обычным сотрудником в сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Впрочем, Вики пока не испытывает особенного желания ее разубеждать. Пока ее личный профессор безоговорочно не убедится в честности результатов и умениях, не стоит даже лишний раз упоминать об этом. Вики откусывает приторное пирожное с белковым кремом на вершине. — Пока взяли на пробный период. — От вкуса лимонной цедры на языке хочется скривиться. С трудом проглотив кусочек, она незаметно отправляет левитационными чарами надкушенный десерт в мусорное ведерко домовых эльфов в коридоре. — Если кто-то заметит, что я слишком негативно влияю на сотрудников, то церемониться со мной никто не станет, естественно. — Вот и правильно: нечего тебе делать в затхлом министерстве. Удержавшись от тяжелого вздоха, Вики подпирает подбородок кулаком, переводя взгляд на французские высокие окна, с поделенными на ряды квадратов стеклами. В этом доме живет только один волшебник, которому она готова рассказать все без утайки. И не бояться получить в ответ соответствующую дозу упреков и недопониманий. — Когда вернется отец? Он не отправлял письма? — О, ты же не хуже меня знаешь, в какие «командировки» отчаливает твой отец! Адмирон отправляется на свои Кордильеры уже под предлогом дипломатического посещения Ильвермони. — По обычаю испытав порыв ревности к американским горам, Ребекка взмахивает двумя пальцами, посылая огненную искорку к ароматическим палочкам, — Он таскал меня меня в это место, сколько: десятки? Сотни раз? Я устала от этих пиков и утесов еще на первом году нашего знакомства. Между прочим, когда я была беременна тобой, кажется, на шестом месяце… — Предположим, один бедовый волшебник забрал из банка Гринготтс все свои сбережения, а на следующий день явился снова и предъявил, что находился под действием дурманящей настойки, которую ему якобы подлили в личную фляжку, затем обвинил систему безопасности в бесполезности и потребовал возмещение убытков, так как деньги он не нашел. — Мистер Роческе складывает руки на груди, пристально наблюдая за ней, отчего становится неуютно. Совсем немного, но весьма ощутимо. — Подняв на уши весь отдел магического правопорядка, он сдал свою фляжку на экспертизу, в которой выявили следы трав чихотника, ложечницы, белладонны и любистока. Следствие пришло к выводу, что волшебник неудачно инсценировал ограбление собственного сейфа. Основываясь на каких основаниях был сделан этот вывод? Задумываясь, Вики начинает неосознанно расхаживать вокруг колонн, проводит по холодному камню кончиками пальцев. На подушечках остается пыль. Банк Гринготтс, настойка… Она более, чем уверена, что тематика зелий выбрана им нарочно. — Во-первых, все зелья или маскирующие, внушающие, подавляющие волю заклинания прекратят свое действие после прохода через водопад на входе в хранилище из-за заколдованной воды, нейтрализующей чары. — Остановившись, она оглядывается в его сторону, поймав на себе выжидающий взор. — Но даже если дурманящая настойка входит в те редкие исключения, когда водопад не смывает волшебство, то она все равно бесполезна, потому что приготовлена неправильно: белладонна лишняя в составе и не входит в список ингредиентов. Добавив ее, волшебник мог запросто отравиться. Возможно, летально. Звенящая тишина в ответ звучит крайне оглушительно. Несколько раз успев усомниться в собственных словах всего за пару мгновений, она, наконец, слышит несколько одобрительных хлопков ладонями. — Что-ж, похвально. Уголки ее губ невольно дергаются вверх. — Когда в следующий раз будете устраивать проверку моим знаниям, придумайте что-нибудь посложнее. Мистер Роческе выгибает брови в легком изумлении. Неужели не ожидал, что она проявит характер? — Вы считаете, что я выдумал эту ситуацию? — Хотите сказать, что это произошло на самом деле? Насколько нужно быть неразумным человеком, чтобы провести такую бессмыслицу? — Это произошло буквально вчера. — Опершись ладонями на стол, он продолжает. — Бедовый волшебник добрался и до отдела управления мракоборцев. Вики тихо хохотнула, представляя, как это могло выглядеть. Абсолютно абсурдная ситуация, вплоть до комичности. Разъяренный суматошный волшебник доказывает самим мракоборцам — элитным воинам государства, что его якобы опоили настойкой. — И часто случаются подобные инциденты? — Время от времени. — Представляешь? Эти чилийцы опоили меня своим исконным Ponche a la Romana . — Ребекка продолжает рассказ, половину которого Вики благополучно пропустила мимо ушей, — беременной женщине налить шампанское! Уму непостижимо. Кажется в ее летнем коктейле все же было достаточное количество градусов. Обычно матушка ведет себя несколько иначе: менее общительно и более хмуро, требуя уединение и тишину в доме. Однако на несколько дней в месяц, которые не имеют никакого отношения к женскому циклу, она становится… такой. Шумнее обычного, вспоминающая былое и, безусловно, обижающаяся, если ее не слушают. Вики, как и остальные члены семьи, предполагает, что это связано с биологией вейл, и в тайне радуется, что сама не испытывает подобных скачков настроения. В ином случае, они бы попросту не ужились бы вместе. От чрезмерной требовательности внимания временно экспансивной матери, Вики удается избавиться только ближе к позднему вечеру, когда небо окрашивается расписным алым закатом, а солнце отдает свои последние лучи на огненный блеск редких пушистых облаков. Весь день она провела, слушая повествования вейлы, кивая, поддакивая и, порой, задавая уточняющие вопросы, чтобы поддержать видимость хорошего, а главное — внимательного слушателя. Только упав спиной на мягкий матрас двуспальной кровати в спальне, Вики испускает расслабленный выдох. Руки ее сложены в замок на животе, а ноги ритмично постукивают по ворсу ковра, когда осознание полностью врывается в мысли, по-хозяйски заполняя собой все закрома уставшего и вымотанного разума. Ее приняли на курсы авроров. Она, черт возьми, почти мракоборец.