Доля ангелов (Дилюк/Розария)

Розария, словно кошка, тихо скользила по крышам, выслеживая свою добычу. Если ее информатор — мальчишка, который целыми днями ошивался на улице, подкармливая голубей, — не соврал, наркоторговцы из Сумеру встречаются со своими мондштатскими подельниками в полночь в нижнем городе. Но при всем желании устроить им заслуженную взбучку, Розария охотилась на рыбу покрупнее — по заданию дражайшего магистра Ордо Фавониус. «Моих людей он за версту чувствует, — объяснила Джинн. — Но ты — мастерица действовать из тени. Не вступай с ним в бой. Только сделай снимки и проследи, куда он пойдет». Снова работа. А так хотелось наконец-то выспаться... Ну да ничего, можно наверстать пару упущенных часов сна за счет утренней мессы. Вот и нужный переулок. С виду ничего особенного, и только если сильно напрячь слух, можно понять, что там идет бой. Розария сняла с пояса тяжелую фонтейнскую камеру и выглянула из-за угла. В огненном вихре, раскидывая бандитов, быстро и опасно кружилась ее цель. Полуночный герой. Розария сделала несколько фотографий — потребовалось всего шесть щелчков затвора, чтобы вигиланти завершил свою работу. Девушка не могла не отметить про себя его силу и безупречную стратегию. Кем бы он ни был, он явно знал, что делает. Разобравшись с бандитами, он связал их бессознательные тела и оставил рядом метку — красную розу. Так художник скромно расписывается в углу очередного шедевра. После этого Полуночный герой растворился в тенях переулка. Но следившая за ним Розария сама была единой с тенью. Она точно поняла, куда двинулся мужчина, после чего безошибочно и совершенно бесшумно последовала за ним, на ходу поправляя маску. Хотя она не привыкла скрывать лицо, считая это отличительной чертой Фатуи, в следующие мгновения она обрадовалась тому, что Джинн настояла на этом. Девушка скорее ощутила приближение незнакомца спиной, чем услышала его, однако было уже слишком поздно. Розария не успела схватиться за оружие или использовать Крио — сильные руки обхватили ее, и в следующий миг она уже была прижата лицом к стене, стараясь, словно пойманная змеем зайчиха, вырваться из смертельной хватки. — А ты еще кто? — дыхнул ей в ухо незнакомец, обдавая кожу жаром. Голос был низкий и странно знакомый, но Розария слишком паниковала из-за внезапной беспомощности, чтобы сообразить, где она его слышала. — Я... я из «Паровой птицы»! — соврала она. — Делала репортаж о ночном Мондштате и услышала звуки борьбы... — Да ну? И с каких это пор журналистки скрывают лица масками? Розария вздохнула. Действительно, весьма глупая вышла ложь. — Хорошо, господин Полуночный герой, сдаюсь. Я скажу правду... Дело в том, что... я Ваша давняя фанатка! Молчание вигиланти, который, видимо, не ожидал такого ответа, немного ободрило девушку. Она продолжила: — Все говорят, что Вы — ангел Мондштата. Сначала я в это не верила, но потом Вы одолели человека, который угрожал моим родителям. Вы спасли мою семью и вдохновили меня пойти по пути вигиланти. Я тоже хочу быть чьим-то ангелом-хранителем и нести справедливость в самые темные переулки Мондштата, куда не заходят эти жалкие трусишки из Ордо Фавониус! У нас с Вами одна цель... Поэтому, прошу, отпустите меня, и давайте объединимся! Хватка Полуночного героя ослабла, но Розария тут же почувствовала, как ее дернули за пояс. Она повернулась к вигиланти лицом и увидела, что мужчина внимательно разглядывает камеру. — Ты подготовилась ко встрече со мной, — произнес он задумчиво. — Кто тебе сказал, что я буду тут? Девушка не стала отвечать на этот вопрос. Миссия провалилась — пытаться выкрутиться было бесполезно. Воспользовавшись тем, что Полуночный герой больше не держал ее, она сделала быстрое движение рукой, и между ними выросла ледяная стена. Вигиланти отпрянул и выхватил тяжелый ощетинившийся огненными языками меч. Миг — и стена разлетелась на осколки. Розария к этому моменту уже почти успела скрыться, но Полуночный герой не собирался просто так отпускать ее. — Фатуи, — прорычал он себе под нос, срываясь с места в погоню. — Так я и думал. Розария бежала, создавая ледяные мосты и преграды на ходу, петляя в проулках и перепрыгивая с крыши на крышу, однако это едва останавливало опытного охотника на преступников. Погоня, в которой она стала добычей, не нравилась девушке, но была чем-то новым и горячила кровь сильнее крепкого алкоголя. Поворот, еще один, прыжок, поворот... Тупик. Она обернулась, чтобы только обнаружить прямо за своей спиной быстро нагнавшего ее Полуночного героя. Он тяжело дышал, но оставался настороже, готовый в любой миг принять бой. — Тебе больше некуда бежать, — прохрипел он, снимая с пояса веревку, которой планировал обездвижить шуструю беглянку. — Сдавайся. — Хорошо, — подняла руки Розария, позволяя ему подойти ближе. У нее оставалось еще одно, последнее оружие, которое она не любила пускать в ход, но во владении которым была весьма искушена. Стоило Полуночному герою оказаться на расстоянии вытянутой руки, как девушка быстрым движением обхватила его за шею, приятнула к себе и... поцеловала. Кончик ее языка лишь слегка коснулся его плотно сжатых губ, но вигиланти машинально отпрянул, словно от ледяного папоротника. — Что ты делаешь? — выдохнул он. — Я же сказала, — пальцы Розарии потянулись к его поясу. — Я твоя давняя фанатка. Ей не надо было видеть выражения его лица, скрытого маской и ночной темнотой, чтобы понять, в каком замешательстве он находится. Поведение девушки буквально парализовало его. Это был шанс. Одной рукой Розария схватила его за загривок и вновь притянула к себе, жадно впившись в губы, второй скользнула в его штаны, надеясь на то, что противник поддастся соблазну и потеряет бдительность. Хотя сильное тело вигиланти по-прежнему было напряжено, он приоткрыл рот, приветствуя ее язык своим языком. «Так я и думала, — победно хмыкнула Розария про себя. — Все мужчины одинаковы, неважно, герои или нет». Ее пальцы сжали теплый член, который становился все больше и тверже от ее прикосновений. Вигиланти не возражал. Напротив, он бросил на землю камеру и веревку, чтобы освободить руки, и прижал девушку к себе. Розария, однако, так увлеклась, что не поняла, как мужчина успел нашарить и избавить ее от клинков. Теперь настала ее очередь отпрянуть, но тот крепко держал ее в своих объятьях. — Что, уже не такая смелая? — полушепотом усмехнулся он. — Сказал тот, чьи яйца я держу в руке, — парировала Розария, и вигиланти мягко рассмеялся: — Неужели ты их отовешь ангелу Мондштата? — Если замолвишь за меня словечко Барбатосу, то, может, и не оторву. С этими словами она сжала его гениталии, и из груди мужчины вырвался возбужденный рык. Пальцы Розарии поиграли с мягкими внушительными яйцами, а затем вновь вернулись к пенису. Но тут Розарию посетило подозрение, от которого внутри все похолодело. Пиро, длинные рыжие волосы, эта хрипотца в голосе... Нет, мозг отказался идти дальше. Это не может быть Дилюк. Только не он. Вигиланти сбросил перчатки, и Розария наконец в полной мере ощутила его тепло его рук. Они бесцеремонно приспустили до колен сетчатые колготки и трусики девушки и принялись исследовать то, что было скрыто под ними. Сначала пальцы Полуночного героя чувственно скользили вдоль ее половых губ. Затем принялись играть с клитором, то дразня легкими прикосновениями, то с нажимом массируя головку. И когда девушка застонала от удовольствия и принялась сильнее надрачивать член вигиланти, его пальцы скользнули внутрь. — А-а-ах, — сорвалось с губ Розарии. С каждой минутой девушке становилось все сложнее думать. Если интуиция не подводит ее — а такого до сих пор практически никогда не происходило, — то она вот-вот трахнется с Дилюком. Черт возьми, с тем самым Дилюком — законопослушным владельцем винокурни «Рассвет», на бизнесе которого держится половина экономики Мондштата. Тем самым Дилюком, с которым она то и дело болтает за стойкой «Доли ангелов», пока он ворчливо и педантично протирает бокалы, а она сама допивает бутылку одуванчикового вина. Тем самым Дилюком, на которого она не раз спьяну заглядывалась и которого представляла с собой в одной постели... Нет, увидеть его в темном переулке на окраине города зажимающим у стены безоружную девушку было просто невозможно. Тем более что его голос и повадки были совершенно другими. Поэтому Розария надеялась, что это все-таки не он. Что это просто какой-то незнакомец, которому она позволяет себя трогать, чтобы улучить удачный момент и выбраться из этой передряги со снимками. Впрочем, с этим она не особо спешила. — М-м-м, — вновь простонала девушка, ощущая, как становится мокро между ногами. Пальцы вигиланти были такими нежными и одновременно настройчивыми, что ей хотелось большего. — Дай-ка взглянуть на твой член ближе, — прошептала она и, не дожидаясь разрешения, опустилась на корточки, одновременно стягивая с мужчины штаны. Теперь прямо напротив ее лица оказался пенис — большой и твердый, с поблескивающей от выступившего предвестника спермы головкой и едва различимыми в темноте набухшими венами. Краем глаза Розария подметила, что веревка и камера лежат на расстоянии вытянутой руки. Незаметно обмотать путами лодыжки вигиланти, сбить его с ног, схватить камеру и бежать — вот, что надо делать. Но чтобы план сработал, придктся отвлечь Полуночного героя. То есть хорошенько поработать ртом. Розария взяла член в руку и принялась чувственно сосать. Пенис заскользил между ее верхним небом и языком. — Гр-р-р, — прорычал мужчина, опираясь рукой о стену, а вторую кладя на затылок девушки. «Это плохо. Он почувствует, если я дернусь», — мелькнуло в голове у Розарии, и она осторожно убрала его руку, при этом позволяя ему двинуться навстречу. Кончик его члена достал до глотки, и девушка поперхнулась. Мужчина деликатно отступил, позволяя ей отдышаться, но она уже вошла во вкус и вновь принялась сосать, ритмичнее и глубже, пока ее глаза не начали слезиться, а рот не заполнила слюна. Это было на удивление приятно. Настолько, что она свободной рукой потянулась к клитору и принялась ублажать себя. Вместо положенного монашке стыда она ощутила еще большее возбуждение. Конечно, ее жизнь в церкви была всего лишь прикрытием для секретных операций (в Ордо Фавониус официально отрицали само существование Полуночного героя, поэтому задание Джинн было весьма авантюрным), но со временем Розария узнала кое-что из религиозного учения Мондштата. Например, бог свободы проповедовал, что любовь прекрасна во всех ее проявлениях, и в прежние времена местная знать даже устраивала публичные оргии, оправдывая их этим учением. Так что, по такой логике, ей, возможно, и не должно было быть стыдно. Розария глянула вверх, надеясь все же заглянуть под маску вигиланти. Снизу лица все еще не было видно, но мужчина позволил себе закрыть глаза. Вот ее шанс. Продолжая постанывать, Розария нащупала рукой, которой только что ласкала себя, веревку и ловко накинула ее на ноги вигиланти так, что если он сделает шаг, то наверняка споткнется, и это даст ей возможность толкнуть его и скрыться с камерой. Но план не удалось претворить в жизнь из-за того, что собственные лодыжки девушки стягивали спущенные колготы и белье. Надо было найти способ либо натянуть их обрятно, либо вовсе снять. Смачно причмокнув в последний раз, Розария поднялась, и тут ее взгляд встретился с затуманенным взором вигиланти. — Что же, ты доказала свою решимость. Теперь моя очередь, — выдохнул он. Знакомая фраза прозвучала как приговор. Точь-в-точь это сказал ей на днях владелец «Доли ангелов» во время их карточной партии в «Священный призыв семерых». «О нет, — с оцепенением поняла Розария. — Это все-таки Дилюк». Мужчина опустился на колени и, притянув ее за бедра ближе, уткнулся лицом в нежный лобок. В следующую секунду Розария ощутила жаркий танец его языка на своем клиторе и вскрикнула, когда лизание перешло в посасывание. — О боже... — сорвалось с ее губ. Теперь ей было все равно, как выглядел вигиланти. Она могла даже вовсе закрыть глаза — и видеть сквозь закрытые веки Дилюка. Рыжеволосого, высокого, сильного молодого мужчину, который в этот миг полностью принадлежал ей. Это льстило и возбуждало. Она вцепилась пальцами в его гриву и сильнее прижала к своему лобку. Его пальцы сжали ее ягодицы, а язык вдруг напрягся и вошел внутрь влагалища. Бедра девушки задрожали, и она кончила прямо на него. Довольный своей работой, Дилюк поднялся и поцеловал Розарию в губы. Их взгляды вновь встретились, и внутри у монашки возникло навязчивое желание сорвать маску со своего любовника. Теперь, когда она разгадала эту тайну, ему можно не прятать от нее свое аристократично красивое лицо. Но Полуночный герой заметил движение ее руки, перехватил ее и поцеловал, сказав лишь одно: «Повернись». Он доставлял Розарии столько удовольствия, что она не могла ослушаться. Хотя Барбатос и проповедовал свободную любовь, церковь всегда активно бдила за целомудрием своих служительниц. И если выпить и покурить Розарии втайне от преподобной матери вполне удавалось, то вот с сексом было немного сложнее: Мондштат все-таки небольшой город, и практически все друг друга знают. Просто так с кем-то переспать, конечно, возможно, но не очень-то дальновидно — тут же пойдут слухи. Поэтому приходилось изредка довольствоваться заезжими путешественниками и наемниками, о которых никому не было известно и которые сами не задавали личных вопросов. Зато из-за относительного воздержания Розария ощущала все в разы острее. — О да-а-а, — простонала она, когда член Дилюка вошел в нее. — М-м-м, — протянул с наслаждением мужична. — Какая ты узкая и мокрая... Это восхитительно... Он стал постепенно набирать скорость, входя все глубже и грубее. Розария стонала от каждого толчка, теряя над собой контроль от животного возбуждения. Она даже не заметила, когда Полуночный герой успел растегнуть пуговицы на ее шее, и опомнилась, уже когда белая блузка опала на пояс. Следом щелкнул замок бра, и вот уже Дилюк ласкал ее большую упругую грудь, набирая скорость. «Хлоп, хлоп, хлоп», — раздавались шлепки бедер о бедра. — А! А! А! — в такт им выкрикивала девушка. Пальцы вигиланти щипали и оттягивали ее соски, уравновешивая удовольствие легкой болью. Затем вернулись на ее ягодицы, а сама Розария оказалась практически припечатанной к стене. Холод камня, который она ощущала на свой груди и щеке, и жар мужского тела за ее спиной перегружали ощущения и подводили к кульминации. Дилюк, словно вампир, впился зубами в ее шею, несколько раз резко двинул бедрами, и этого хватило девушке, чтобы кончить снова. Мужчина замедлился, наслаждаясь плодами своих усилий. Его член теперь двигался нежно и чувственно, и каждое движение сопровождалось влажным причмокиванием и тихими стонами Розарии, ловившей ртом воздух. Но прежде, чем он вновь набрал скорость, она обернулась, страстно поцеловала его, ловко скинула обувь, колготки и трусы на землю и, прижавшись спиной к стене, обхватила его бедро ногой, не разрывая поцелуя. Дилюк понял намек без слов. Он снова вошел в нее, а затем его сильные руки подхватили девушку за бедра и подняли над землей. Розария ахнула и сцепила руки и ноги за его спиной. Ладони мужчины раздвинули ягодицы девушки настолько, что член стал доставать еще глубже. Он не столько трахал ее, сколько насаживал на свой длинный горячий член, качая и позволяя гравитации делать свое дело. — Черт возьми, как хорошо-о-о, — простонала Розария. — М-хм, — лаконично согласился мужчина и прикусил розовый сосок девушки. Каждая мышца их тел была напряжена до предела. Руки вигиланти хоть и держали Розарию крепко, мелко дрожали, как и его ноги и корпус. — Я сейчас кончу, — выдохнул хрипловато он. — Только не туда, — спохватилась монашка. — Отпусти-ка меня. Он послушался. Девушка соскользнула вниз и вновь взяла его член в рот как раз в тот момент, когда вигиланти уже не мог больше сдерживаться. — А-а-агх, — протяжно застонал он. По языку Розарии разлилась теплая густая жидкость и обожгла горло, стекая вниз. Она сглотнула и поморщилась. Вкус не был ей неприятен, он напоминал солоноватую настойку с нотками сладкого винограда. Однако ее шокировал сам факт того, что она сделала то, что сделала. В конце концов, не то чтобы ей прежде приходилось глотать сперму, хотя приезжавшие в Мондштат мужчины и женщины, которые были не прочь секса на одну ночь, порой предлагали ей делать куда более странные вещи. Но в этот раз ей даже не было противно. Она подняла взгляд на вигиланти и увидела, что он совершенно измотан. Он тяжело дышал, опершись ладонью о стену и позабыв обо всем. Розария бесшумно открыла отсек камеры с пленкой, извлекла катушку и поспешила спрятать ее в своих вещах, которые подобрала с земли. Она заметила, что Полуночный герой был так увлечен процессом, что проигнорировал накинутую на его ноги веревку. Неважно. Он явно ее уже видел — застать его врасплох не получится, да и не очень-то хочется. Все напряжение, что было между ними, улетучилось. Повисло неловкое молчание, в течение которого они сосредоточенно приводили себя в порядок. — Что же, это было... что-то... — произнес мужчина, застегивая пуговицы на штанах. — Да уж, — усмехнулась Розария, делая то же самое с блузкой. — Что-то явно было. — Ты же понимаешь, что я все еще хочу получить ответы на свои вопросы? — Давай как-нибудь в другой раз, — лениво потянулась Розария. — Не стоит портить момент. — И когда же этот другой раз представится? — усмехнулся мужчина. Он уже повесил камеру на пояс и смотал подобранную веревку. — Кто знает. Мы можем только надеяться и молиться о том, чтобы удача улыбнулась нам, — пожала плечами Розария и повернулась, чтобы уйти, но затем остановилась на миг и бросила через плечо. — В этом ведь и заключается доля ангелов. Судя по тому, как застыл в замешательстве Полуночный герой, он понял ее намек. Теперь он знает, что она знает. И если он вместе с тем разгадал ответ на свой первый вопрос, но был достаточно деликатен, чтобы не произносить его вслух, возможно, их пути вновь пересекутся. И, возможно, они даже поработают вместе, сохранив при этом статус кво. Девушка улыбнулась, когда поняла, что Полуночный герой не следует за ней. «Его наверняка ждет неприятный сюрприз, когда он откроет фотокамеру, — подумала Розария, достав из охапки вещей пленочную катушку. — Если бы я по-настоящему служила Ордо Фавониус или церкви, эти снимки точно бы оказались на столе у Джинн завтра же вечером. Личность Полуночного героя была бы раскрыта, Ордо Фавониус наложил запрет на его деятельность, и тогда я могла бы опять сражаться со злом в одиночку, не переживая о конкуренции или непрошенной компании». Она задумчиво покрутила катушку... а затем та покрылась слоем льда, упала на брусчатку и разлетелась на мелкие кусочки. — Как хорошо, что я эгоистка и служу только себе, — усмехнулась тихонько Розария и двинулась прочь, растворяясь в ночной темноте.