Часть 11. Горечь исцеления.

В безутешных ситуациях люди всегда ищут утешения где только можно. И находят. Эрих Мария Ремарк. Ночь. Зловещая, темная ночь окружала ее со всех сторон. И вроде, сквозь окно просачивался лунный свет. Свет-спаситель. Казалось, лишь он мог защищать от всего смятения и трепета. Лей не раз сидела в одиночестве и кромешной темноте. Так, ее душа успокаивалась и легче было думать. Но именно сейчас, напряжение переполняло ее изнутри. Другие люди давно уже ушли по домам, ожидая желанного отдыха. Потирая ручками, уставшие стажеры, собранные группами, выходили из участка, смеясь и обсуждая всю сложность жизни. Якобы они что-то вообще знали об этом. Другие же, старше по званию и должности, усмехались, глядя на младшее поколение. Затем, отвлекаясь от них, сразу же менялись и по большей части ворчали, тоже жалуясь, только в этот раз, на рабочую нагрузку. Только Блэк неподвижно сидела у себя в кабинете. Она понимала, что даже если выйдет и попадет в эту оживленную, и до боли шумную толпу, себя она живой чувствовать не будет. Как бы это странно не звучало. Ее осанка была ровной, что показывало всю серьезность ситуации. Сложив руки в замок, ее голова была наклонена в бок. Сосредоточенный взгляд передвигался плавно, будто она была под гипнозом. Рассматривая помещение не в первый раз, словно хотя найти в нем ответы на все многие оставшиеся вопросы, девушка на удивление для себя находила все больше мелких деталей. Потрескавшиеся обои в самом углу комнаты, разрастались все больше в размере и глубине. Побелевший пол от скатившейся штукатурки, сам по себе принимал в свой материал такую заразу. Все таки не надо было так хлопать дверью… Остановившись взглядом на двери, она не знала, чего ожидать. Может кто-то опять захочет ее потревожить? Но скорее всего, как и все прошлые дни, она останется совсем одна. Кому она нужна? Приоткрыв рот, она собиралась ответить, но вместо этого ее губы предательски задрожали, а во рту все пересохло. Имен в голову не приходило. Все ее мысли были заполнены чудовищным маньяком. Зная сейчас его имя, она в любом случае не собиралась произносить его вслух. Это как проклятие. Закрыв рот, она с треском сжала зубы. Ее глаза становились все агрессивнее. Ее пальцы сцеплялись в единый механизм, сливаясь с друг другом, ломаясь и выгибаясь под разным направлением, не обращая внимание на силу сопротивления. Почувствовав во рту металлический привкус, она слегка ослабила прикус зубов. Потрогав язык, она поняла, что это кровь. Зрение достаточно привыкло к темноте. Она прокусила язык. Достаточно ловко, а ведь она даже не ощутила боли, как раньше. Неужели ее болевой порог притупляется при мысли об этом бесчеловечном образе. Выдохнув, она проглотила лишнюю кровь, стараясь выбросить все эти никчемные мысли. Нет, это было бы безжалостно по отношению к бедным девушкам, и не менее несчастной Тиффани. Ей было трудно представить муки, что она сейчас переносит, но было легко понять ее чувства безысходности. Однако, чему может научить детектив, что не знает о жестокости обращения? Всему. К сожалению это чувство остается с ней до сих пор. Все десять лет, даже после «освобождения». Шрамы на ногах навсегда остались ей, как напоминание о тех днях, что обычный ребенок не заслуживал! — Нет, ты – сама бездарность и не заслуживаешь жалости. Из-за тебя многие люди погибли! А ты все еще жива, тварь… — раздался изо спины насмешливый женский голос. Голос, который было больнее всего слушать. Вздрогнув, девушка широко раскрыла глаза, не веря в то, что все это происходит. Медленно обернувшись, надежда все больше покидала ее. Окончательно увидев перед собой фигуру женщины, с которой у нее была сильная связь, в силу обстоятельств, Лей вскрикнула. Овальное лицо обрамлено каштановыми прядями волос. Они спускаются легкими волнами на плечи и спину. Темный оттенок волос выделяет светлый, слегка мраморный тон, переходящий в зеленовато-черную кожу. На лице светились миндалевидные глаза насыщенного голубого цвета. Их обрамляют длинные пушистые ресницы. Они отбрасывают тень на трупную эмфизему в области щек и губ. На лбу выделяются темные, изящно изогнутые брови, над которыми ярко повисла гематома. Тонкий, слегка вздернутый нос покрыт мелкими ссадинами в области спинки. За полными, четко очерченными выбеленными губами, прячутся гнилостно-измененные зубы, что раньше были ровными и белоснежными. Высокие заостренные скулы делали внешность более мелочной. — Ч-что за… — сквозь дрожь, сказала девушка. Сидя с приоткрытым ртом, ее дрожь учащалась со временем самого осознания всего отчаяния, что настиг ее в самый неподходящий момент. Поднимая палец и указывая в сторону матери, чья улыбка становилась все шире и свирепее от страха собственной дочери, девушка старалась отодвинуться подальше. Женщина питалась испугом, наполняя себя хоть какой-то жизненной силой. Громкий смех раздался по всей комнате, проникая глубоко в уши Блэк и повторяя там его по несколько раз, специально, на память. — Неужели ты не рада видеть свою драгоценную мать? Это огорчает. — с наигранной грустью прокомментировала женщина выражение лица дочери, что стало еще бледнее, из-за чего его можно было с легкостью разглядеть. — Ты ведь умерла! — крикнула девушка, успокаивая саму себя. — Нет. Я продолжаю жить у тебя в голове. Ты ведь не можешь отпустить меня. — продолжая стоять перед ней, женщина наклонила голову на бок, таращись безумным взглядом. Он не выражал ничего хорошего. В нем можно было прочитать неестественную жажду жестокости. Ступив один шаг вперед, она снова улыбнулась, переводя взгляд уже в другое место, так же в стороне от нее. Недоуменно оглянувшись, детектив увидела уже мужскую фигуру. Это был человек лет тридцати, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуоткрытые губы, пряталась в складках высокого лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела. Иногда взгляд его помрачался, но ничто не могло, ни на минуту согнать с лица черствость, которое было господствующим и основным выражением, не только лица, а всей души. Ее передернуло. Схватившись за сердце, она не понимала, что болит больше, совесть или грудная клетка? Возвышаясь над Лей, родители постепенно уничтожали ее. Каждые их смешки и вздохи разносились сильным эхом в ней, с головы до пят. Голоса, так же смешались воедино и были больше похожи на вой дикого животного. Схватившись за голову, она подняла голову к потолку. Срывая волосы у себя на голове, ее дыхание учащалось. Глаза уже непроизвольно закатывались и косились, а орбиты будто вот-вот выскочат из глазниц. По мере ухудшения рассудка девушки, фигур становилось больше, и разные люди, которые больше всего волновали ее в глубине души, потихоньку окружали ее, собираясь воедино. Картина была не из лучших. Абсолютно непохожие и отличающиеся друг от друга толпа людей, буквально соединялись. Сначала разрывая себя на части и становясь плотью, они ползли навстречу и пожирая каждого, кто попадется им, окончательно перейдя в единый облик. Перед ней предстояло нечто. Все так же сидя в кресле, она догадалась отклониться назад, с диким страхом смотря на неизвестное существо, что имело в себе повадки и некоторые отличительные качества ее знакомых. Вот и те самые рыжие волосы, которые клочками смотрели в разные стороны, пытаясь из последних сил удержаться на месте, где предполагаемо была голова. Разбитые очки, немного съехали, ведь вместо носа, там находилась огромная дыра, через которую можно было увидеть выпирающую кость. Но глаза, на удивление, были голубыми, хотя склеры были полностью окрашены черным, но в них можно было разглядеть ту самую надменную и беспощадную черту. Протерев глаза, она тут же вспомнила цвет своих же зрачков. Они были ей так ненавистны, почему же ей нужно было родиться именно такой?! — Потому что ты моя дочь! — завопило существо кровожадным голосом, от которого все внутренности выворачивались. Закрыв уши и глаза, девушка опустила голову вниз и сжалась, мотаясь из стороны в сторону, не принимая этого общепринятого факта. Холодный пот выступил у нее на лбу, быстротечно спускаясь по лицу, а затем падая вниз. Чудовище усмехнулось, почувствовав отчаяние и тяжесть атмосферы. Оно видело, как девушка мучалась и наслаждалось этим, но не спешило сразу приступать к дальнейшим действиям, предпочитая довести ее до истерики. Подойдя к ней поближе, оно спустилось на корточки перед Лей, и заглядывая в ее лицо, рассмеялось от удовольствия. — Ты довольно пуглива, неужели, тебя били в детстве? Ох-хо, бедная девочка… — специально напомнил монстр, будто надавливая на еще не зажившие раны. Впиваясь в нее взглядом, он потянулся рукой к ней. Хотя, конечностью это было сложно назвать. Вся изломанная и покалеченная «рука», была испачкана в крови, а пальцы и вовсе отсутствовали. Подняв голову и раскрыв глаза, девушка с криком отдернулась, падая с кресла на пол. Недовольно поежившись, она в миг перевернулась с живота на спину, и упираясь на локтях, привстала. Проморгав несколько раз, она все же убедилась, что все происходящее, хоть и было слишком реальным, но на самом деле являлось ее воображением. Тяжело дыша, Блэк, вернувшись в реальность, поняла, что пора все закончить. Встав на четвереньки, она выдохнула и поползла к шкафу. Время, как назло проходило слишком медленно, а ее действия были заторможенными, словно в замедленной съемке. Только не сейчас! Уродец же, стоял, и в замешательстве смотрел на ее выходки. Нахмурившись, он с грохотом поднял вверх кресло, будто оно ничего не весило, и кинул в стену. Разозлившись непонятно от чего еще больше, он прихватил и стол, повалив его. Все документы разлетелись по полу, некоторые подлетели вверх, и плавно спускались вниз, располагаясь под ее ногами. Если сейчас это продолжится, то она точно сойдет с ума, а затем попадет в одну компанию с Эдвардом. Как же он будет смеяться над ней, приговаривая о том, что полиция действительно делает не героев, а психически неуравновешенных. И в чем-то он будет прав. Доползти до шкафа в таких условиях, было довольно трудным испытанием, но она все же справилась. Перед собой она увидела шкаф, что в обычные дни ей казался самым обычным, но под таким ракурсом, где сидела она, он больше походил на небоскреб. Среди той вязкой темноты, он воссиял, по бокам от него засветился свет, который очень привлекал. Потянувшись рукой к нужному ящику, она с трудом открыла его, тяжелая конструкция специально не подавалась. Пошарив в нем рукой, она уткнулась на баночку, и победно вытащила ее оттуда, притягивая к себе, как истинную драгоценность. Повернувшись лицом к чудищу, упираясь спиной о шкаф, как о поддержку, она помахала банкой у него перед лицом и, наконец улыбнулась уголками губ. Она не стала ждать его реакции, ведь знала, что в этот раз опять победила. Без разбора, она быстро откинула крышку, и не запивая, поглотила несколько таблеток. Расслабившись, она съехала вниз по полу, закрывая глаза и делая дыхание более спокойным. Перед исчезновением, монстр застонал в негодовании. Только недавно она казалась ему слабой девушкой, что не способна как-либо защититься. Он стал рассыпаться на куски, а потом и на пыль. Его жалобные крики раздавались по всему помещению, постепенно становясь тише. Он с головой погрузился в пол, проходя сквозь пространство. Он махал конечностями, не собираясь уходить, наоборот, пытаясь остаться еще ненадолго. Увы, в этот раз, удача была не на его стороне. Все стихло. Открыв глаза, перед ней уже никого не было, а стол с креслом стояли на местах. Только недавно они летали, как птицы в небесах. Странная, однако штука – наше воображение… Поднявшись с пола, она отряхнулась и взглянула на рассыпанные таблетки. Прекрасно. Она не в первый раз с таким сталкивалась, и чего именно сейчас она вела себя так истерично. Положив руки на спину, она потянулась, кряхтя. Спинные позвонки резко захрустели, отдавая хороший отзыв о растяжке. Ахнув, она пригнулась, как пожилая женщина, и простояв так несколько секунд, отдышавшись, соизволила принять обычную стойку. Довольно трудно находится постоянно в напряжении и с ровной осанкой. Но факт того, что так ее спина не будет искривлена, ее успокаивал. Включив свет, она сильно зажмурилась, явно отвыкшая к такому понятию в целом. Глаза заболели и заныли от нежданного «сюрприза». Пока в ушах раздавался шум, что уже был рефлексом от всего, она махала руками, на ощупь продвигаясь вперед, стараясь не упасть. Под ногами трещали таблетки, на которые она, по своей неуклюжести, наступала. Услышав это, и поняв от чего исходит такой звук, сразу остановилась. Аккуратно приоткрыв глаза с опасением, девушка присмотрелась к лампочке, от которой и исходило основное свечение. Боль постепенно утихала, а значит можно и прибраться, иначе она застрянет в этом кабинете надолго, но она и не против. Всяко лучше, чем в темной одинокой квартире. Она так и не смогла нормально прибраться и обустроиться там, времени совсем не было. Работы прибавилось достаточно за эти дни. Стоило еще больше постараться. Хотелось бы увидеть живую девушку, вместо трупа, с отсутствием одного из участка кожи. В этот раз, ей подсказывало, что она все же сможет отыскать «Дикаря». Они так близки к его поимке. Эти слова должны многое значить. После «интервью» Эдварда Стюарта в ней что-то возросло. Вроде подозрение, а вроде и надежда на лучшее. На записи, которую она благополучно скопировала и постоянно слушала, он сказал хорошую информацию, но казалось, что за этим доброжелательным лицом скрывался хитрый капкан. В его серьезном, на первое впечатление, голосе, можно было услышать ехидную нотку насмешки. Блэк могла представить, как этот человек, скрываясь под одной маской, тихонько смеялся под другой. Очень тонкая черта, сохраняющаяся, с помощью равновесия самого сознания хозяина тела. Так же, едва различимая перемена эмоций. С его окончательным диагнозом, такое очень возможно. Встряхнув головой, она отогнала все эти мысли от себя, понимая, что думала об этом много раз, и давно уже поняла, что, скорее всего, его слова – ложь. Ожидаемо с его стороны, но так даже веселее, только ему. Пригнувшись, она стала собирать в руки уцелевшие таблетки, собираясь выбросить в мусорку. Не есть же ей с пола. Те, которые она раздавила своими ногами, ей уже не собрать, а идти за шваброй было слишком далеко. Еще и уборщица уже ушла, закончив свою смену. Стало немного стыдно за свое поведение и за такой беспорядок. Эта женщина изматывается физически, а это намного хуже, чем морально. Каждый день таскать ведро с водой и мыть полы во всех помещениях, уж точно не самое приятное занятие. Приходить рано утром, уходить поздно ночью. Стажеры, не понимали всех заморочек этого дела, поэтому шутили, и бессовестно мусорили прямо при ней. Совсем никаких манер. Хорошо, что не все такие, и зачастую, офицеры, делали им замечания, давая легкого подзатыльника, для профилактики. В общем, не участок, а балаган какой-то. Придвинув кресло к столу, она еще раз осмотрелась. Документы были разбросаны в творческом беспорядке, хорошо. Шкаф стоял ровно, как охранник, храня в себе все важное. А пол же был в белом порошке, который шлепками раскрошился. Хоть бы не подумали ничего такого. Помассировав лоб, слегка отодвинув челку, она со вздохом двинулась к двери, а затем с обратной стороны, закрыла на ключ, покидая его до следующего дня. Тиффани Мур лежит на глубине более пяти метров ниже уровня пола. Тьма наполнена звуками ее дыхания, громкими ударами сердца. Время от времени к самому горлу подкатывает пульсирующий страх, как у попавшей в капкан лисицы. Иногда появляется способность думать. Ей сложно было осознавать, что она похищена и в скором времени будет все-таки убита. Тиффани осознает, что это не сон, а жуткая реальность. Сейчас она чувствует себя немного лучше, чем тогда, когда только оказалась здесь. Постоянное головокружение прошло. Воздуха вполне достаточно. Она в состоянии различить, где верх, а где низ этого злополучного колодца, в котором она была заточена. Плечо, бедро и колено затекли от долгого лежания на цементном полу. Эта сторона ее тела внизу. А верх — это там, откуда иногда в глаза бьет резкий, ослепляющий свет. В голове уже не шумит, болят только пальцы на левой руке. Безымянный наверняка сломан. Ее попытка вылезти оттуда подручными способами не увенчалась успехом. Она одета в стеганый комбинезон, пахнущий чистой тканью, но уже давно испачканный в ее собственной крови. Извращенец сверху был доволен этим, когда впервые ее увидел такой подавленной. Правда, все же он заставлял ее мыться, хотя бы сохраняя внешний вид, чтобы он мог любоваться ею, и мысленно создавать будущий набросок. Пол тоже чист, если не считать куриных костей и остатков овощей, которые сбросил вниз ее тюремщик. Кроме этого есть еще коврик, да пластиковое ведро с привязанной к ручке бельевой веревкой, уходящей вверх. Единственная связь с внешним миром, если так можно сказать. Тиффани Мур может свободно передвигаться, но идти некуда. Пол, на котором она лежит, овальной формы, примерно два с половиной на три метра. В центре небольшое отверстие для стока воды. Бетонированные стены чуть сужаются кверху. Ее мысли прервались при громком звуке, который так и хотел привлечь к себе внимание, предупреждая о присутствии человека. Что это? Какой-то шум наверху или стук ее собственного сердца? Нет, все же какие-то звуки наверху. Прямо над головой. Слышатся шаги по полу, шум бегущей из крана воды. Царапанье кошачьих лап по линолеуму. Потом снова тишина, пока в отверстии наверху не вспыхивает тусклое пятно желтого цвета: кто-то включил лампочку в подвале. И вдруг — снова яркий свет в самой яме. Тиффани садится и пытается оглядеться, прикрыв глаза ладонью. Яркая лампа спускается на шнуре вниз. Пластиковое ведро вдруг дергается и ползет вверх, покачиваясь на тонкой веревке. Кэтрин вздрагивает от неожиданности и страха, набирает побольше воздуха. Сверху прямо на нее летит какая-то черная тень. Нет, всего лишь полотенце. Неужели, опять принимать душ… — Помойся. — тот же странный голос. Она уже слышала, как он разговаривал с собакой. На веревке спускается другое ведро, наполненное теплой мыльной водой. — Разденься и вымойся вся. Снова над головой слышатся шаги. Глаза уже привыкли к яркому свету. Теперь Мур видит все более отчетливо. Интересно, сколько метров до люка? Прочна ли веревка, на которой висит лампа? Можно ли зацепить ее полотенцем или комбинезоном? Черт возьми, нужно же что-то делать. А проклятые стены гладкие, как стекло. Небольшая трещина в метре над головой – вот единственная видимая зацепка. Да и то не достать. Девушка плотно сворачивает коврик и перевязывает его полотенцем. Затем встает на него, и цепляясь ногтями за стену, пытается дотянуться до трещины. Чуть выше первой, примерно на высоте поднятой руки, кажется, есть еще одна. Но он уже идет, он возвращается, Кэтрин спрыгивает на пол, поднимает голову и видит опускающийся вниз конец черного шланга. На лицо падает несколько ледяных капель. Предупреждение. — Помойся. Вся. — в ведре плавает мочалка и тюбик с дорогим кремом для смягчения кожи. Тиффани раздевается. Все тело тут же покрывается гусиной кожей, соски становятся маленькими и твердыми. Она садится на корточки у самой стены и моется. — Хорошо. А теперь насухо вытрись полотенцем и вотри в кожу крем. Везде, по всему телу. — от теплой воды тюбик нагрелся. Мур мажется кремом и надевает комбинезон. — А сейчас подними свою подстилку и помой пол. — Она повинуется, собирает куриные кости и овощи в ведро и поливает пол водой. Ее гордость давно была покинута, и теперь это не казалось таким унижением, как раньше. Возможно, это последние дни в ее жизни, и она старалась их провести в спокойствии, не подаваясь панике, но такое редко случалось. Все, что она хотела – это свободы. До похищения, она была избалованным ребенком и часто пользовалась этим. Не ценя весь труд матери. Возможно, в своем роде это было наказание за ее поведение. Ведро поползло наверх. — Псих, ты заплатишь за это… — снова обращается Тиффани к своему тюремщику. В ответ молчание. Свет гаснет. Внезапная непроницаемая темнота. Глухо стукнуло об пол спущенное на тонкой веревке ведро. Мур садится на коврик, пытаясь собраться с мыслями. Что она знает о своем тюремщике? Он живет один. Американец, наверняка белый. Она уже пыталась дать ему понять, что не имеет ни малейшего понятия о том, кто он, какого цвета у него кожа и вообще, как он выглядит. Пыталась делать вид, что после удара по голове на автостоянке абсолютно ничего не помнит. Надеялась, он поймет, что может безо всякого риска отпустить ее. Мозг отчаянно работает, она напрягается изо всех сил, и наконец, приходит к неизбежному вопросу: — Тот ноготь, кто-то уже был здесь. Какая-то женщина или девушка. Где она сейчас? Что он с ней сделал? Несмотря на весь шок и потерю ориентации, голова соображает четко. Крем. Смягчающий крем для кожи. Кожа! Так вот, значит, к кому она попала! Догадка обжигает огнем, она не может подавить рвущегося наружу отчаянного крика и кричит, кричит, кричит, вскакивает на ноги, не помня себя от ужаса бросается на бетонную стену, снова кричит, пока горло не сводит кашлем, и в конце концов, обессилев, падает на коврик, вытягивается во весь рост и беззвучно рыдает, закрыв лицо изодранными в кровь руками. Дорога домой предстояла тяжелой. Держа в правой руке портфель, Лей слегка покачивалась из стороны в сторону, пытаясь сохранить баланс в походке. Спина слегка была наклонена вперед, образуя силуэт в виде крючка. Подсознание окончательно выключилось, а сам разум потихоньку затуманивался. Таблетки подействовали положительно, однако в данный момент ей надо было быть осторожнее. Ступая на ватных ногах, она перестала как либо чувствовать землю под ней. Казалось, будто она плывет среди опустошенных ночных улиц. Ее вид был измученным. Лицо Блэк пылало лихорадочным румянцем, глаза блестели неестественно ярко, сухие губы нервно вздрагивали. Длинные темные синяки держались под глазами. Виднелся пустой взгляд из полуоткрытых век, что дрожали от желания поскорее сомкнуться. Растрепанные волосы спадали вниз, на лицо. Челка, что закрывала высокий лоб, свисала, забавно болтаясь. Смотря под ноги, девушка пыталась не потеряться в пространстве. Вокруг будто все замедлилось, и постепенно до ушей все лучше доносились шаги позади. Тяжелый и ловкий ритм отбивающих ботинок можно было заметить, лишь остановившись. Зная, что она абсолютно одна, посреди темных переулков, а сзади идет, видимо мужчина, у Лей бы точно сработал инстинкт самосохранения. Но сейчас, она ничего не чувствовала. Беспокойства ушли на второй план. Какая бы горесть ни лежала на сердце, какое бы беспокойство ни томило мысль, все в минуту рассеется. На душе станет легко, усталость тела победит тревогу ума. Нервные клетки подергивались, стараясь предупредить об опасности. Однако, она запрокинула голову наверх, смотря на ночное небо. Лунной ночью холод собирается в фиолетовые крупинки, рассыпается перед странным светом. Девушка терялась в догадках: что было главным в это время? Освещение? Воздух под лунным светом тонко редеющий, поверхность снежная в бледной синеве. Под холодным и пронизывающим ветром прижимаются друг к другу ветви дерева, всюду бегут, мчатся, вихрем останавливаясь в облачко, и вот уже оседает оно под своей тенью. Как дрожат тонкие ветви, шумит и свистит ветер. Лунное небо над силуэтами деревьев – спокойное смешение зеленого и синего. Небо тянет взгляд к себе, оставляя его там, растворяя в крутящихся линиях. Струится свет бледный, а даль за небом и горизонтом светла. Мерцающий свет, сверху входя, пронзает его. Первые минуты свет задерживает тускло, но после неожиданно видишь все резко, – видишь ночью, когда будто не положено видеть. Странно, когда тени ночью, жутковато при лунном освещении, потому что одинок, ты вынужден следовать предчувствию. Ты силен, для тебя предчувствие – игра, ловушка для раскрытия смысла. А странность остается, то ли как инерция, то ли мы чувствуем больше, чем знаем. Взглядом она опережает силуэты деревьев, «переступая» через тени, как светло! Тонкий звон ветвей, шептание снежных полян, все выдумано? Сама луна, большая, беспристрастная, летела в темном небе сквозь редкий дым облаков, сквозь предчувствие. В мыслях луна была точкой, от которой отсчитывают начало, она довлела над всеми понятиями, определяла их, и был какой-то укор, немой, укор в ней, но такой силы, что постоянно не забывала такое время... О чем-то хотела догадаться, о неестественно правдоподобном, словно хотела видеть себя со стороны... Шаги притихли, а затем и вовсе исчезли. Может, это были доводы ее разума? Из мыслей вывели руки, что аккуратно обвили ее плечи с разных сторон, фиксируя на месте. В затылок уперлось горячее дыхание. Это было тепло. Напряжённо. Почему она не может отдаться ощущению и расслабиться? Удобный рост, приятные пропорции, тепло торса. Уверенно и желанно. Сила рук на теле так и удушала ее. Но поворачиваться она не осмеливалась, не хотела портить такой важный момент своим внутренним любопытством. Вздохнув, она прикрыла глаза и ее спина отклонилась вперед, заставляя неизвестные руки схватит ее еще крепче и прижать к пышной груди, что бешено отбивала ритм сердца. Женское тело непроизвольно дрогнуло от такой жаркой близости. Так передаются чувства: хватками рук, синяками на коже. «Неизвестный» опускает свою голову ей на плечо, и она снова сжимается. Шея – это жизнь, там находиться сонная артерия. Красивое название, обещающее вечный сон тому, кто не сберёг её. Но девушка стояла как мертвая. Невыносимое внезапное сознание ударило в нее, как громом. Да и руки ее не поднимались обнять трепещущие ладони, что как змеи сплетали воедино. Она стояла неподвижно, наслаждаясь окружением этих ласковых объятий. Ее молодая, отдавшаяся своему делу жизнь была ощутима. На сердце это новое, бесконечно дорогое бремя. Чувство умиления, чувство благодарности неизъяснимо разбило в прах ее твердую душу. В глазах потемнело, голова закружилась, и «незнакомец» сжал ее в объятиях со всею силою юношеской страсти. Как томительно жарки те часы, когда полночь блещет в тишине и зное. Голубой неизмеримый океан, сладострастным куполом нагнувшийся над землею, кажется, заснул, весь потонувши, обнимая и сжимая прекрасную в воздушных объятиях своих. И точно лунный свет подогревал страсть, ждал и рисовал в воображении объятия. Так бы продолжалось вечность, если бы ее снова не выдернул из другой реальности плавный разворот. Раскрыв глаза с явными ожиданиями, Лей увидела его. Уже породнившиеся рыжие волосы были растрепанны в разные стороны. Никаких проплешин не наблюдалось. Хитрые глазенки смотрели в ответ, не отрываясь ни на секунду, рассматривая каждую деталь в ее прекрасном существе. Брови были приподняты, смягчая на первый взгляд грозный вид. Руки его сжались на ее плечах, заставляя поежиться. Девушка не могла сопротивляться его присутствию, потому что знала, что это ее слабость. Ее глаза заблестели, можно было бы подумать, что это из-за отсвечивания света фонарного столба в ее зрачках. Но нет, ее переполняла умиротворенность и некая грусть из-за того, что видит его. Она сама не понимала этого, на ее сердце повисла невыносимая тяжесть, грудная клетка содрогалась, ведь в любой момент она была готова разрыдаться, как маленький ребенок в магазине. Выдохнув, пытаясь исправить ситуацию, она сделала лишь хуже, заставив несколько капель слез пронестись по ее щекам и упасть на землю. Отчаянно вытирая глаза от лишней воды, сделалось мучительнее от осознания того, что она плачет прямо перед ним. Она ненавидела слезы, считала это слабоволием. Взглянув на него сквозь пальцы, она ожидала увидев насмешку на его лице, однако, такого не было. Поджав губы, парень смотрел на нее с особой любовью, ту, которую она никогда не видела в глазах родителей, по отношению к ней. Ступив к нему, Блэк без всяких сомнений, зарылась в его грудь, пока ее руки сминали его рубашку. Валеска стоял в ступоре, не делая попыток пошевелиться. Он ощущал как ее слезы стекали по его рубашке, создавая мокрое пятно прямо на сердце. Подняв дрожащую ладонь вверх, он неуверенно положил ее на макушку девушки, неловкими движениями поглаживая ее. Кончиками пальцев, он улавливал мягкость ее волос, что спутались в несколько прядей. Он не знал, как вести себя в такой ситуации, ведь до сих пор, ему совсем не удавалось видеть разбитость у женского пола. Женщины… Да разве можно сравнить их силу духа? Словами не описать то, как воистину могущественны и прекрасны эти существа, что наделяют эту планету воздухом и надеждой. Сглотнув, парень поглаживал девушку по волосам, спускаясь вниз по короткой длине, а затем поднимаясь обратно, пока другой рукой обнял ее и прижал ближе к себе, положив свою голову к ней на макушку. Блэк же отрицала наличие слез и старалась контролировать себя, что вскоре получилось. Раскрыв глаза от сбитого дыхания, которое продолжало рывками выходить из груди, создавая звучание всхлипов, она осознала в каком положении находится. Так что вздохнув поглубже, девушка оттолкнула его от себя, отходя назад и вглядываясь в него, прожигая насквозь, будто минуту назад ничего между ними не было. Парень стоял отрешенно, обида так и чувствовалась в нем. Этот момент он хотел прочувствовать дольше и больше, но жесткий нрав его напарницы мешал этим планам. — Что ты здесь делаешь? — прервал протяжную тишину голос Лей, что не произносился с удивлением, скорее с чувством усталости и в то же время с трепетом. Она хотела получить ответ на вопрос, а затем спокойно провалиться в сон, даже на улице, в любом случае, она понимала, что нужный человек рядом. Рыжий лис, поправив пальто, отмалчивался, придумывая слова, которые он сможет сказать в ненужное оправдание. — Тебя провожаю. — вылетело уверенно, одним предложением из его уст, вынуждая девушку отвлечься от своих мыслей и перевести внимание на него. Ее глаза впервые за долгое время распахнулись в шоке. Эти слова для нее были в новинку. Рискнув подойти поближе, на один малейший шаг, Валеска засунул руки в карманы, пиная воздух под тяжелыми ботинками. — В таком случае, мне стоит отблагодарить тебя. — сказала Блэк, вернувшись из полета фантазий. — И как же? — уже более заинтересованно спросил парень. Вновь повисло молчание. Девушка не могла точно знать, чего именно она хотела. Мысли сплелись в одну большую паутину, которая заполонила всю голову, не давая адекватно расценивать свои возможности. Тяжко вздохнув, она вдруг смогла пожалеть о том, что отошла от таких удобных объятий. В отличие от ее дрожащих ног, они могли удерживать ее на месте так, чтобы она не упала. Падение всегда пугает. Эта неизвестная темнота ужасает, когда наступает от того, что непроизвольно закрываешь глаза, лишь бы не видеть боль в следующий миг, что затягивает с головой, не оставляя ни единого шанса выбраться. Только чужая рука помощи в редких случаях может вытащить из этого кошмара. Однако люди слишком эгоистичны по своей натуре. Кому хочется тратить свое время на другого человека? Хотя, будь это кто-то из их близких, они так же прошли мимо. Этот мир давно не радужный. Угрюмые лица так и разукрасили все вокруг своим равнодушием и вечным унынием. По крайней мере, так казалось Лей, пока она не встретила Джерома. Сам по себе он умел привносить красочность, особо не стараясь. Из-за него, ее день становился ярче, помогая этим не раскручивать себя насовсем. Один его зоркий взгляд заседал глубоко у нее в памяти на весь рабочий день. Она не была готова снова его отпускать, если им придется разойтись по разным путям. Но никто же не просил ее так грубо толкать его подальше. Она не знала, что с ней происходит. Под действием таблеток, девушка совсем не узнавала себя. Кто-то другой в данный момент владел ее разумом и телом. Поэтому, не придумав ничего хорошого, она взяла руку парня, поведя его в сторону жилого дома. Сдавленная мужская ладонь, начинала постепенно краснеть от такой силы сжатия. Сам же Валеска не мог предугадать такие смелые действия с ее стороны. Смотря под ноги, боясь оттоптать ее пятки, он старался не ступать широким шагом, который мог в любую секунду образоваться от того, как она его тянула за собой. Дверь громко захлопнулась. Женская рука расслабила пальцы, позволяя парню освободить ладонь. Облегченно потрясся ею, он не спешно снял ботинки, оценивая обстановку вокруг. Помещение встретило прохладой и чувством незавершенности. Только жесткий ковер мог привести в чувства, но напарник давно сошел с него, теряясь ногами в холодном линолеуме, хранящем в себе отпечатки босых стоп. Гулкое эхо пустоты откликалось в небольшом коридоре, совмещающий несколько путей в разные комнаты, как рельсы, указывающие поездам разные развилки. В воздухе витал запах одиночества, что ощущался более заметно из-за блеклых стен, вдоль которых стояли наполовину разобранные коробки. Ограждения от внешнего мира, в свою очередь ждали вдохновения от хозяйки, которая не могла по своей сути заниматься чем-то творческим. На потолке висела унылая лампочка, мигающая сама по себе. Сквозняк трепыхал ее, заставляя слегка биться в атмосфере, пока сам завывал тоскующую, но настойчивую песню. Перед глазами Джерома виднелась тихая гавань, отталкивающая каждого любопытного путника, что осмелился заглянуть, с целью отдохнуть от дикой усталости. Стоящая позади него Лей, пыталась вернуться обратно в реальность, после скоростной прогулки, которая была придумана ею. В отличие от Валески, который без всякого стыда ходил по квартире, оценивая интерьер, она уставилась в пол, прокручивая тот момент, где осмелилась взять под руку, самую настоящую рыжеволосую бестию, так еще и привести в дом, будто подписывая окончательный приговор. Сглотнув от сухого факта, что выстроился у нее в голове, девушка не желая стараться снять ботинки, раскидала их ногами в разные стороны, сразу становясь ниже, чем до этого. Такая перемена вызвала смешок у парня. Как только этот звук долетел до ушей Блэк, она удосужилась поднять голову. Столкнувшись со взглядом проницательных зеленых глаз, она невольно зевнула. Усталость оставалась в ее организме, намекая разными знаками через тело, что пора отдохнуть. — Уже поздно, так что, можешь остаться у меня. Это за то, что провожал. — томным голосом произнесла детектив, вызывая мурашки у рядом стоящего коллеги. Такой тон придавал ей в его глазах нотку чувственности. Внутри него разгорелось вожделение, которое он пытался подавить всеми силами, но один вид девушки, возвращал в это состояние. — Не боишься чего-то большего? — проводя пальцем по нижней губе, Джером в буквальном смысле пожирал женский силуэт глазами, не отвлекаясь ни на секунду. Особо не отреагировав на такое заявление с его стороны, Лей прошла в спальню, а через какое-то время, в него полетел красный плед и подушка. Поймавих без особых усилий, парень взглянул на этот набор с приподнятой бровью. — Будешь спать на диване, на кухне. — указала девушка пальцем на проход в кухню, внутри которой стоял массивный диван. Не заглядывая сильно вглубь, можно было понять, что планировка этой комнаты занимала большее пространство во всей квартире. Разочаровано вздохнув, словно его надежды могли оправдаться, парень сильнее подхватил подобие постельного белья и направился к временной койке. Как только Валеска удобно положил и взбил пушистую подушку, он легко провалился спиной на упругую поверхность дивана, замечая над собой возвышающуюся Блэк, в руках которой, стекал вниз на пол длинный плед, готовый защищать этой ночью тело юноши от холода окна, что находилось совсем рядом от него. Доказательство не надо было долго ждать и в следующий миг, красный «защитник» с громкостью взмахнул в воздухе, после чего, аккуратно расплылся во весь рост парня, оставляя без внимания только его пятки. Неожиданно позаботившись о своем напарнике, девушка, без лишних разговоров, развернулась и ушла, покидая его общество, снова. Даже на грани исчезновения во сне, она берегла довольно редкое время в такой интимной обстановке, происходившее между ними, хоть и не в первый раз. Ей становилось до боли хорошо, наблюдая за развитием мягкости ее холодного сердца, по отношению к такому близкому, но в то же время, недосягаемому человеку. Она уже не заставляла себя вести как-то отчужденно с ним, по-просту не могла сопротивляться его чарам. Однако, уже находясь в своей комнате, она не могла выразить свою любвеобильность, ей стоило думать об этом еще тогда, около дивана, прямо над Валеской, а не убегать так быстро, словно ошпаренная. Сон все никак не шел. Ворочаясь всем телом по бедному дивану, парень не мог выкинуть назойливый образ из его головы. Смыкая глаза, он надеялся на ближайшее сновидение, которое сможет забрать его к себе, заставив забыть все, о чем тот думал на досуге. Но желание не исполнялось, а минуты стояли на месте. В закрытых веках, его воображение подкидывало страстные картины, вызванные недавним огнем в его душе от уставшего вида коллеги. Виделась перед ним стройная фигура, что раскрывалась все больше за каждым отбросанным слоем одежды, его же бесстыжих пальцев. Он торопился, желая поскорее увидеть каждый вожделенный уголок миленького тела девушки. И как только он раскрыл железный замок от ненужного нижнего белья, которое мигом полетело куда-то в бок, его ослепило, не давая посмотреть, хоть капельку нужной мечты. Сминая ловкими пальцами под собой красный плед, рыжеволосый уставился в потолок. Прислушиваясь к темному коридору, который прятал в себе жуткие ночные тайны, он смог расслышать скрипучие хрипы. Повернувшись на левый бок, ухо по своей инициативе приблизилось, отчетливо стали слышны таинственные звуки. Тихонько ступая по половице, Валеска старался делать это как можно приглушеннее. Источником всех этих подозрительных шумов, оказалась приоткрытая дверь, что направляла прямо к Лей. Свет выключен, а сама она, уже предположительно находилась в постели. Подойдя поближе, парень схватился за холодную ручку двери, открывая ее сильнее. Рыжая голова вылезла на передний план, в то время как остальные части тела остались сзади. Зрение встало на сторону тьмы, теперь можно было разглядеть белоснежное женское лицо, которое выглядело лихорадочно плохо, при наличии скомканных век и глянцевых слез, вытекающих из них. Дрожащий торс и ноги спрятаны под воздушным одеялом, что вплоть доходил до ключиц, полностью запечатывая свою жертву. По сложенным рукам на груди, казалось, будто девушка готовилась принять участь в любой момент. Рваные выдохи и мимолетные крики выходили из ее горла с такой отдачей, что в тот же момент, парень почувствовал сильный укол вины. Как же его острый слух не смог разобрать все раньше? Нахмурившись, Джером стукнул себя кулаком в область сердца, мысленно ругая за очередную невнимательность. Дверь распахнулась и парень бегом приблизился к кровати, спускаясь на корточки перед его напарницей. Хрупкие плечи сразу оказались в его руках. Тряска была чем-то вроде спасения для помутневшего благоразумия Блэк и спустя не так много времени, она очнулась, громко вскрикнув ему в лицо. Ее рот исказился в печали, уголки губ опустились вниз и остались там же. Слезы продолжали течь бесконечным ручьем и в этот раз останавливать их не было сил. Уже автоматически, руки ее сомкнулись вокруг мужской шеи кольцом, а сама она прижалась к единственному источнику тепла. — Пожалуйста, поспи сегодня со мной. — приглушенно раздался жалостливый голос на плече. Как только девушка смогла произнести это сквозь заикания и кропотливые попытки, тут же оказалась смещенной в бок, а сам парень тактично укрыл их вместе, убирая лишние пути к отступлению. Его пальцы разместились на затылке Лей, притягивая потливый лоб, что склеил челку между собой, к груди. Не сопротивляясь этому, девушка закинула ногу на него, стараясь сплестись с ним в одно целое, ведь сама такая мысль могла защищать ее, даже от самых ужасающих кошмаров. Он и был ее успокоением, которого так долго не хватало. Находясь в таком идеальном для них обоих положении, ей казалось, что это сон во сне. И стоит ей только постараться очнуться в той реальности, где она, к сожалению проживает свою жизнь, все исчезнет. Однако об этом детектив так и не узнает, ведь получив вторую дозу наркоза в лице рыжеволосого напарника, ее дрожь постепенно утихла, а вскоре настал тихий час. А сам же Валеска, так и гладил ее по голове, искусно расчесывая растрепанные волосы, пока часы не показали утро. Он так и не уснул.