Часть 8

Столь долгожданная лесными жителями непогода обернулась настоящим стихийным бедствием – уже на вторую ночь ливнями плотно подмыло почву горного массива, образовав своеобразную насыпь, по которой высвобожденная из под земли горная порода обильно сошла в воды местной плотины. Пока ничего не подозревающие гидротехники вместе с персоналом баловались чаем с печеньками и смотрели куда угодно, но только не туда, куда надо, плотина переполнилась через край и хлынувший с нее водяной вал меньше, чем за десять минут штурмовал жилые кварталы, снося и круша домики-деревца. Наиболее расторопная и везучая часть местных жителей панически покинули свои быстро заполняющиеся водой жилища, и вплавь направились в сторону гор, надеясь укрыться на высоте, где их уже поджидали сель, обвалы и оползни. Там куда не добралось наводнение, буря старалась в одиночку, но не менее эффективно. Неимоверной силы погодное явление крушило что ни попадя, сносило мирно пасущийся возле домов транспорт, и, под аккомпанемент визга сигнализаций, мощными потоками сгоняла его куда подальше, сталкивая в одну кучу. Одним из ударов молнии была выведена из строя местная электростанция, оставившая без освещения практически весь городок. Подавшееся на улицы от ощущения беспомощности зверье активно способствовало расширению масштабов трагедии, по-глупому угождая в раскрывшиеся от оползней ямы, неаккуратно задерживаясь под всякими хрупкими конструкциями, так и норовящими обрушиться на них или попадая в сбивающие с ног водяные потоки, уносящие их бог весть куда. Самым аккуратным, но так же не слишком сообразительным в плане оставаться дома неминуемо прилетало крупногабаритным мусором, который носил по улицам неестественной силы ветер. Запитанная от работающего на износ генератора больница за какие-то три дня наводнилась (в контексте происходящего - ха-ха-ха) вопящим от боли, ревущим от испуга и тихо страдающим от полученных травм контингентом. Невовремя съехавшие на какой-то там консилиум врачи предсказуемо не смогли вернуться в родные места по уничтоженным дорогам, так что в больницу спешно стеклись находившиеся на отдыхе сотрудники, как из добродетельных, так и из практических соображений – лучше всего было перекантоваться на работе, пока не угомонится творящийся снаружи ад. С того момента успела пройти целая неделя. За это время изолированные в больнице местные жители успели поделиться переживаниями, оплакать погибших (погибших аж на целый день, ага), и даже как-то свыкнуться с произошедшим. Собственно, иначе и нельзя было – произошла вполне обычная по местным меркам катастрофа, т.н. “идеальный шторм”, в очередной раз безжалостно подкосивший и без того многострадальный лесной народец. Но упиваясь горем, ты не выиграешь (а здесь – так особенно), так что зверью осталось только прибрать сопли и временно затаиться, в ожидании пока пройдет и это, чтобы неспешно и упрямо в который по счету раз взяться за восстановление инфраструктуры. Но катастрофа катастрофой, а что всё это время делал Натти? Скажем так – о произошедшем он ничего не знал (да и если бы знал, то не слишком бы впечатлился, в меру своей отвлеченности). Подхвативший заразу белк провёл всё это время не вставая с койки, в качестве бонуса мучаясь еще и от никак не желающей отпустить его лихорадки. День шел за днём, солнце как будто и не всходило, будучи надежно огороженным от леса плотным строем грозовых туч, снаружи творилось что-то вроде апокалипсиса, а Натти беспокойно ворочался от бредовых и мучительных глюков, приходя в сознание лишь от того, что его тормошила белочка, теперь прячущая свою мордашку под медицинской маской. Скорчившись от ставшей перманентной головной боли, он неизменно делал робкую попытку почесать зудящие нарывы на спине, неизменно получал от белочки по лапам, отчего успокаивался. Следом по расписанию неизменно шли дискуссии по поводу целесообразности питания – Натти посильно принимался юлить от пайка, и только после угрозы насильного кормления крайне неохотно брался за невесомую алюминиевую ложку (теперь кажущуюся неподъемной) и корчась от боли в костях принимался за еду, которой ему совсем не хотелось. Как-то, в очередной раз принявшись за обед, Натти задумался о своём состоянии. Слабость, отсутствие аппетита и какие-то непонятные боли. Исходя из своей детской трагедии, он мог трактовать это только однозначно... -У меня лейкоз? –Спросил он. Или не спросил, а просто хотел, но не осилил сделать это? Белочка, однако, моментально дала понять, что вопрос таки был задан: -Дуркоз у тебя. –Отозвалась она приглушенным хамоватым тоном. –А если серьезно, то мы оба подхватили опоясывающий лишай. Ты с осложнениями, так что ты в этом и виноват! -У меня даже нет сил... нагрубить в ответ. –Вздохнул Натти, пытаясь выловить из бульона кусочек вареной луковицы. -И ни к чему. –Смягчившись, ответила белочка, а затем взяла у него ложку и выловила ей противный овощ. –Зачем нам с тобой ругаться? Затем она принялась делиться впечатлениями от заболевания: -Не подумала бы, насколько это гадкая зараза. Почесаться хочется неимоверно, а лапку даже за спину не завести – та-ак суставы болят! А если даже и достанешь до нарывов, так не обрадуешься - прикосновения пальцами как удары крапивой ощущаются. Невралгия, чёрт ее дери. Своё исследование я продолжать не могу, не хватало еще кого-нибудь заразить. Да и мне не под силу будет кому-то пункцию сделать в таком состоянии... ты доел суп? Молодец! А еще ломался, как детеныш-ясельник... Напряженно скорчив мордашку, она убрала поднос, впихнула в Натти очередной дозняк препаратов, служивший единственным дополнением к его скудному пайку, после чего тот с чувством выполненного долга провалился обратно в пучину мозголомных сновидений. Ну что ж – по крайней мере, теперь он точно не мог пожаловаться на то, что его залечивают без причин. Ближе к выходным, его, наконец, приотпустило. Головные боли прошли, температура нормализовалась, а лишайная сыпь подсохла и перестала зудеть. Остались только слабость и ноющая боль в теле, не дающая сделать ни одного резкого движения. Чувствуя себя немного лучше, Натти был готов вступить в полемику с белочкой на тему "кто кого заразил", только вот на сей раз вместо нее завтрак принесла олениха. Немного раздосадованный белк не преминул поинтересоваться у нее причиной смены караула, на что та пояснила, что его подружка слегла с некой "деликатной проблемой". Помявшись и оглянувшись на режущихся в криббедж кота и Хенди, она склонилась к самой морде Натти, и, дыша на него пробивающимся через маску сладковатым ароматом цитрусовой жвачки, спросила тихим обеспокоенным голосом: -Слушай... а у тебя с ней ничего не было? Я ни в чем тебя не подозреваю, но мало ли – вдруг вы успели побаловаться друг с другом? Учти, я не просто так об этом спрашиваю. -Я не знаю, о чем ты говоришь. –Таким же тихим голосом соврал белк. –Что с ней случилось? -Ничего страшного... –Заверила его олениха, и тут же нахмурилась: -...но больше не спрашивай меня об этом. О таких проблемах, как у нее, кому попало не рассказывают. Натти более не любопытствовал – лишь попросил олениху поделиться жвачкой. Получив пару фольгированных, вкусно пахнущих пластинок, он сунул их под подушку и лег выздоравливать дальше. Разъяснений медсестры насчет белочки он не понял, хотя по заданному ему вопросу можно было и догадаться, куда ветер дует. Ну что было поделать, если этот парень нормально воспринимал лишь тщательнейше разжеванную информацию? Между тем, кот с Хенди продолжали играть в криббедж. На минуту оторвавшись от игры, что проводить голодным взглядом выходящую из палату олениху, кот констатировал: -Больничная беличья диаспора... развалилась. -Ну, прям уж "диаспора". –Не согласился сидящий напротив него Хенди. –Просто он белка, она белка – так получилось. Она его всего лишь лечит. -О-о-о, да тебе и четверть того неизвестна, что я о них двоих знаю. –Ухмыльнулся кот, накидав ему шесть карт . –Выиграешь – скажу кое-что... кстати, куда блокнот делся? -Он у меня. –Чуть невнятно отозвался бобр, с зажатым в зубах обломком карандаша и продемонстрировал ему сжатый в культях блокнот. –Я буду записывать -Нет, я! –Ловко выхватил тетрадку кот. –Ты все равно не можешь одновременно держать его и карты, да и писать у тебя криво получается. И потом, ты мухлюешь, и не записываешь туда всё! -Если ты про те одиннадцать очков, то да – я не стал их записывать, потому что ты в мои карты подглядывал. -Я не понял, что ты сейчас сказал. –Соврал кот, и вцепился в торчащий у Хенди из пасты карандаш. –Тебе вот это мешает. Отдай тоже мне. Бобр протестующее зарычал, замотал головой, но в результате непродолжительной борьбы хищник все же одержал убедительную победу, вырвав письменную принадлежность у своего грызуна-соседа. -Ух ты, как заточился! –Восхитился он, демонстрируя Хенди действительно успевший неплохо заостриться карандаш. Бобр хмуро сплюнул набившуюся в рот стружку, подобрал свои карты и стал задумчиво изучать доставшийся ему пул. -Под эту игру бы еще бы миску с начос... –вздохнул кот, –...и содовую. Немного пообсуждав вредную нямку, которой теперь ни тот, ни другой не могли побаловаться, звери сформировали криб и принялись за игру. Затем еще за одну. А затем еще несколько, так и проиграв до отбоя. Натти же проспал до следующего завтрака, на который его подняла олениха: -Ну ты и лгунишка... –Вместо дежурного приветствия хихикнула она, подав ему поднос с глубокой тарелкой. -Словосочетание "доброе утро" уже не в моде? –Хмуро поинтересовался белк, глядя на мелкие кружочки жира, водящие хороводы в пустом диетическом бульоне. -Не будь таким придирчивым. –Улыбнулась олениха, после чего достала из кармашка халата какой-то квадратик размером с марку. Дождавшись, пока Натти дохлебает свою порцию, она взяла его за лапку, вложила квадратик ему в ладонь и прошептала: -Она тебе передала кое-что. Лучше спрячь. Однако белк нарочито стал разглядывать врученное ему нечто, оказавшееся плотнейше сложенным тетрадным листком, для надежности еще и перетянутым резинкой крест-накрест. Через размеченную в клеточку кремовую бумагу проступали черные, чуть пахнущие спиртом, размытые пятна от маркера. -Какое-то оно невзрачное. –Заметил он, пряча послание под подушку. –В чем-то запачкано, и пахнет алкоголем. -Отдаю как получила. Она его писала этим своим перманентным маркером. –Пояснила олениха, подавая ему бумажный стаканчик с водой и таблетки, аккуратной горочкой сложенные на салфетке. -Да ничего страшного. –Впервые за несколько дней улыбнулся белк, принимая фармацевтические подношения. –Это только доказывает, что весточка действительно от нее... Прибрав тарелку, олениха вышла из палаты, а белк проглотил уже ставшую привычную дозу колес, улегся поудобнее и задремал. К койке Хенди с ухмылкой на морде уже шел кот, тасуя колоду карт. Усевшись, бобр кивнул ему на освободившееся место, и десятью минутами позже у них закипела очередная игра. У Хенди, ожидаемо, были проблемы с игрой, требующей постоянных манипуляций передними конечностями – нормально держать карты к коту рубашкой он не мог, и ему приходилось делать это под углом, периодически засвечивая остроухому их масть, а тот совсем не стеснялся этим пользоваться, заранее прикидывая выгодные для себя комбинации. Нормально бить бобр тоже не мог – схватись он за одну из карт, из культи выпадут все остальные, так что приходилось вытаскивать их зубами. -Ты мне за неделю половину колоды сожрал, грызун! –Шутливо попрекнул его кот. -Вовсе и не половину! –Чуть невнятно отозвался Хенди, держа туза в зубах. –И вообще – я их разве только чуть-чуть помусолил, да уголки помял... Игра продолжилась. Хотя физическая ограниченность противника и позволяла коту жульничать напропалую, но он всё же умудрился проиграть бобру четыре раза подряд. Обиженно попыхтев, и почуяв, что у него чешутся кулаки, он предложил: -А давай пятую на желание разыграем? -Интим не предлагать... –Нахмурился бобр и кивнул: -...но в остальном – давай. "Я ему таких затрещин надаю..." –Размечтался кот, тасуя карты. Звери вновь сформировали криб, начали собирать сваи из карт… пятнадцать минут спустя, Хенди провозгласил: -Сто двадцать один! -Да-а, конечно... –Протянул кот, держа блокнотик с карандашом. –...я не собираюсь записывать это, веслохвостый ублюдок! -Это почему же? -Просто не стану. -Но моего выигрыша это не отменяет, согласись? Учись проигрывать, остроухий. Хенди и вправду первым завершил игру, и с этим фактом можно было только согласиться. Поняв, что проиграл и пятую партию (еще и задолжав бобру), кот бросил блокнот, спрыгнул с кровати и стал нервно ходить кругами, на каждом шагу употребляя бранные слова на "F" и "S" во всяких склонениях. -Чёрт тебя возьми! –Накинулся он на Хенди, когда наругался всласть. –Это ведь я тебя научил всему, что знал! Как тебе удаётся меня обыгрывать? -Ну, это же азартная игра. –Усмехнулся довольный серией своих побед бобр. –Просто везение. Мы, кажется, на желание играли? -Что ты хочешь? –Хмуро спросил кот. -Иди пасть с мылом мыть! –Хищно улыбнулся Хенди. –Я бы и так тебя заставил, но на желание надежнее. -Только не с мылом! –Картинно упал на колени кот. –И вообще – за что? -Слишком много ругаешься, уже ушки вянут. -Может, просто щелчка мне дашь? -А вот это не смешно... –Тихо ответил бобр, посмотрев на свои обрубки. -Ладно, извини! –Торопливо покаялся кот. –Давай я лучше просто не буду ругаться? Больше ни одного крепкого слова не скажу! -И чтобы даже чертей не упоминал! –Усложнил задачу Хенди, обидевшийся на фразу про щелчки. Кот скорчил страдальческую морду, поразмыслил над мучительным выбором между полосканием рта и установлением цензуры, но все же понадеялся на то, что сможет как-то обойтись без бранных выражений. -Ладно. –Буркнул он. –Ничего такого от меня здесь больше не услышат. -Ну, это же здорово! –Зевнув, ответил Хенди. –Поверь, тебе самому это потом понравится. Поднявшись с койки, он хлопнул кота по плечу: -Пошли, нам пора лекарства принимать и я хочу посмотреть на то, как ты свою дозу проглотишь, без своей обычной ругани... -Тебе вообще хорошо – ты витамины глотаешь. -Вот только плакаться не надо. Мог бы подумать, прежде чем эвтанизироваться. -Не напоминай мне об этом. –Сокрушенно покачал головой кот. –Я до сих пор не могу поверить, что даже это не сработало! Вздохнув, он вырулил из палаты, предварительно споткнувшись о порог и еле сдержавшись, чтобы не чертыхнуться. Направившись следом, Хенди оглянулся на заснувшего Натти, в прыжке хлопнул культей по переключателю светильника, оставив друга спокойно отдыхать в полумраке пасмурного дня. Однако, оказавшись в практически звенящей тишине тот, наоборот, проснулся. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что остался наедине с собой, Натти наконец-то смог взяться за письмо. Не то что бы он боялся читать его при посторонних – просто ему хотелось ознакомиться с содержимым в спокойной обстановке. Покопавшись под подушкой, он поначалу нашел только размякшую жвачку, накрепко приставшую к обёртке. Кое-как отодрав ее от фольги и зажевав растерзанную в лохмотья пластинку, он снова полез под подушку, пока не нашел искомый плотный квадратик, над которым и завис на некоторое время. Какое-то волнение, вожделение или ожидание важных новостей – ничего этого он не испытывал. Он даже не питал иллюзий на тему того, что сейчас прочитает. Белочка явно в него втюрилась, и в сложенном до незаметного состояния клочке бумаги будет однозначное тому подтверждение. Вот только теперь сложно сказать, нужно ли это ему? У него и так замечательно устроенная (хоть и весьма непростая) жизнь, в которой совсем не было места длительным отношениям. Во всяком случае, не на этом десятке лет, и, как он себе наметил в злополучное утро с пункцией, не с кем-то, кто относится к медицинской сфере. Во всяком случае, белочку в качестве подружки он точно рядом с собой не видел – сойдись они вместе, она наверняка будет на нем всячески практиковаться, по мере учебной необходимости. На что же он станет похож в итоге? Нет, спасибо – она ему однозначно не пара. Тем не менее, письмецо все же стоило просмотреть. Что же он там увидит? Развернутое изложение ее чувств по отношению к нему? Какой-нибудь рисунок по теме? Может быть, адресок? Или просто три попсовых заветных слова? Сняв резинку, и расправив листик, Натти отвел взгляд на прикроватную тумбочку, перевернул бумажку текстом кверху и искоса посмотрел на него. Затем, нахмурившись, уже нормально прочитал послание. Что же на нем было накарябано? Ну, в нем действительно было всего три слова, но совсем не те, что он думал увидеть. Более того, он решительно не мог понять их сути. И вот, белк в очередной раз скользил глазами по желтоватой бумаге листка, внимательно смотрел на его клеточки, как будто надеялся увидеть там что-то такое, что до этого упустил из виду. Пересилив себя, он даже сходил включить свет в палате, после чего посмотрел на листок через свет лампочки, но каких-то водяных знаков через него и подавно не просвечивалось. Собственно, письмо ничего и не скрывало - на нем было лишь три слова, крупно выведенных наискось и гласящих:                                                                                           СРОЧНО НАВЕСТИ ВЕНЕРОЛОГА!!!                                                                                                                               XO, S.N. В очередной раз прочитав текст, и в очередной раз ничего не поняв, Натти состроил недоуменную морду и откинулся на подушку. Кто вообще такой "венеролог"? И почему его надо "срочно" навестить? Она будет ждать его там? Или... Ход мыслей Натти прервало возвращение кота. Открыв дверь, зверь вымученно прислонился к косяку, завис на месте, ёжась и вздрагивая после дряни, которую ему пришлось проглотить в процедурном. -Ты знаешь, кто такой венеролог? –С места в лоб задал ему вопрос белк. Кот перестал вздрагивать, наморщил лоб и стал активно потеть. Не то, что бы его что-то смутило в вопросе Натти, или он сам не знал – совсем наоборот, с такого рода специалистами он был слишком хорошо знаком, и охотно бы рассказал белке, что это за врач и чем именно он занимается, но при установленных Хенди цензурных ограничениях это стало очень непростой задачей. Но кот все же попытался: -Это... врач... для озабоченных... –Старательнейше избирая слова, и делая довольно длинные паузы между ними, ответил он. -"Озабоченных" чем? –Продолжал докучать Натти. -Ну... просто для озабоченных. –Сохраняя крохи стремительно заканчивающегося терпения, ответил кот. -Я тебя не понимаю. –Вздохнул белк. –Ладно, зачем к нему ходят? -Ну... проверяются. -А зачем? -Ну... от всяких болезней там. -"Ну, ну, ну"! –Передразнил его Натти, сделав морду потупее. –У всех докторов от чего-то проверяются. Если не знаешь, мог бы и сказать прямо. -Всё я знаю, просто ты дурак! –Не выдержав, нагрубил кот, и, направившись к койке, добавил: -Еще и дразнится, скотина... -Я Хенди обязательно скажу, что ты ругался. –Пригрозил Натти. -Вот как, значит?! –Поджав ушки, прорычал кот. –Ты нас подслушивал, а теперь еще и наябедничать собираешься? Сжав кулаки, он двинулся в сторону койки Натти: -Ничего ты не скажешь – я из тебя стукачество выбью еще до его прихода! -Опять та же история? –Скучающе поинтересовался тот, слезая с кровати ему навстречу. -Ну нет, теперь я тебя точно отделаю. –Пообещал кот, держа кулаки наготове. -Правила те же – бей первым, а уж потом я тебя уложу. –Выпятил грудь белк. -Охотно! –Прошипел кот, вмазав ему по скуле. –Я тебе мозги вышибу. -Я все равно ими не пользуюсь. –Хихикнул белк, сплюнув на пол слюну с еле заметными прожилками крови. –Это всё, что ты можешь, размазня? Сейчас я на тебя сверху вниз буду смотреть... С тем, Натти замахнулся наотмашь и... скривился от ломоты в костях. Не дожидаясь, пока белк оклемается, кошак нанес ему пару вялых, но очень ощутимых прямых ударов по моське, а затем повалил его на пол, боднув в грудь. С лёгким "ух!" Натти морской звездой распластался на полу. -Больше не бей, пожалуйста! –Чуть придя в себя, малодушно прокричал он, загораживаясь от кота и пытаясь отползти в сторону койки. -Размечтался! –Хихикнул довольный победой противник, нависая над ним. –И кто теперь на кого сверху вниз смотрит? Знал бы, что ты такой хилый, еще не прошлой неделе тебя закатал, после твоих грубостей. -Я не хилый. У меня все болит, как от простуды! –Пожаловался белк. -А, эта противная ломота в суставах? –С наигранным сочувствием поинтересовался кот. -В каждой косточке! –Отчаянно кивая головой, простонал Натти. -Тем лучше... –Оскалился зверь, и без всякого предупреждения повалился на него сверху. -А так больно? –Ехидно спросил он, прижимая к полу отчаянно вопящего и не очень отчаянно отмахивающегося Натти. В результате небольшой кучи-малы, кот уложил белку на пузо, уперся коленом ему в спину, чтобы тот не убежал, и стал обрабатывать его кулаками по лопаткам. Пусть удары у сморенного лекарствами кота были несильными, но едва переболевшему Натти и того с лихвой хватало. Что уж говорить – даже простой тычок пальцем в тело отдавался такой болью, будто оно представляло собой один большой синяк. Вопя, белк все же делал тщетные попытки высвободиться от садиста из семейства кошачьих, однако ноющая боль не давала возможности сделать даже каких-либо резких движений. Пока происходила эта драка инвалидов, в палату неслышно вернулся третий из них. Увидев, что происходит, Хенди не отказал себе в удовольствии понаблюдать за тем, как его друг получает то, на что уже давно напрашивался. Насмотревшись на эти жалкие побои, он тихо подошел к дерущимся и чуть не на ухо коту произнес негромкое "Бу!", произведшее на последнего определенное впечатление: -Чёрт тебя дери! –Отскочив в сторону, воскликнул распушившийся от испуга кот. –Нельзя же так подкрадываться к... Увидев при ком выругался, он сник и замолк. Довольный Хенди попытался скрестить лапки на груди, но, в очередной раз столкнувшись с проблемой их отсутствия, впал в короткое уныние, коим кот немедленно попытался воспользоваться, тенью сквозанув к выходу. Но едва он прошмыгнул мимо бобра, тот, словно поджидая, обхватил култышками его хвост: -Не-не-не – не спеши так, дружок. Как то недолго ты продержался. -Да это я так, в азарте... –Попытался оправдаться кот, но Хенди не воспринимал никаких оправданий: -Пошли, прихватим чайник в пищеблоке. –Ехидничал он, таща кот за хвост в сторону выхода. –Кипяточек нам не помешает, чтобы вода из под крана разбавить. Она ведь такая сырая и холодная, сам знаешь... -Я же говорю, что это в азарте! В азарте было, бллин! –Как мантру, повторял свои слова кот, схватившись за ножку одной из коек. Хенди терпеливо, рывками тащил его за хвост с силой небольшого электровоза. В итоге кровать с вцепившимся в нее котом сдвинулась с места, с противным скрипом царапая лакированный пол. Оставив в покое ножку бесполезной койки, кот вцепился в порог палаты, и стал вопить, одновременно пытаясь лягнуть бобра: -Это вне правил, само вырвалось, ты меня напугал! Я тебе что - детеныш, чтобы мне рот с мылом полоскать? Отпусти мой хвост!.. -Долг – дело чести. –Напомнил Хенди, отдирая кота от порога. Сделав еще одно усилие, он вытащил его за дверь и потащил в сторону санузла. В палате наступила тишина, нарушаемая только отрывистым дыханием нокаутированного Натти. Повалявшись еще немного, побитый и вновь оставшийся в одиночестве белк с трудом поднялся на ноги, очумело осмотрелся и рухнул на свою койку. То что он позорно огрёб, его не слишком обеспокоило, поскольку все мысли занимало письмо, теперь уже обросшее какой-то осмысленностью. Как он понял от кота, венеролог – это действительно какой-то врач, и белочка настоятельно просила к оному заглянуть. А ведь совсем недавно, когда он получил записочку подобной направленности, это кончилось заподлянкой. Очевидно, что теперь и она приняла участие в попытке устроить ему еще одну! Вот теперь-то всё окончательно встало на свои места. Покачав головой, Натти глуповато улыбнулся – не очень то врачи здесь умные, раз пытаются его заманить старыми трюками. Усевшись в постели, он чуть высунул язык и, как мог, разгладил листок на покрывале. Придав ему более-менее послушную форму, белк соорудил из него сложно устроенный самолетик, после чего залез на свою бывшую койку, открыл окно и обалдело уставился на подтопленную территорию больницы. Когда непогода успела так разыграться? Размытая гравийная дорожка была едва различима под мутной водой, беспрерывно покрывающейся аккуратными кругами от ниспадающих капель дождя. На чуть покачивающейся водной глади болтался всякий сор, куски древесины и с дюжину бутонов луговых цветов, выдранных потопом с больничного палисадника. Увиденное произвело на сильно распушившегося Натти определенное впечатление. Его не поддающееся лечению бешенство как-то не располагало к получению удовольствия от наблюдения за результатами потопа. Хотя приступы гидрофобии накрывали его нечасто, но больших объемов воды он, на всякий случай, не любил. Все же совладав с собой, Натти дунул в оперение самоделки и запульнул ее подальше. Самолетик взял красивый старт, но даже десятка ярдов не пролетел - бумажную технику быстро подбили тяжелые капли дождя. Уйдя в штопор, упал мокрым комком в воду, размяк в тряпочку и вскоре пошел ко дну под непрерывной массированной бомбардировкой ливня. Почувствовав, что снова сильно распушился, Натти закрыл окно, уселся в кровати и обхватил лапками колени (за держащийся на хлипких швах хвост было страшновато держаться). Все было понятно с белочкой-медсестрой – она такая же, как весь остальной персонал. Очень обидно. -Я не куплюсь второй раз на эти фокусы с посланиями и ходьбой по кабинетам. –Чуть слышно пробормотал он, понемногу раскачиваясь на голом матраце. –Если захотят закатать меня, то пусть приходят сами... Неожиданно приободрившись, беле соскочил с кровати, встал в боевую стойку, и, сделав грозную морду, с пафосом закончил: -...я их достойно встречу! Нахмурившись, Натти с возгласом "Ки-и-йа-а!" сделал выпад лапой... и скрючился от боли в суставах, про которую благополучно успел забыть. Тихо попискивая, и скрипя зубами, он еле доплелся до своей койки, аккуратно улегся на нее и отключился до следующего дня, даже не предоставив себе удовольствия дождаться кота, что позлорадствовать над ним – тот весь вечер пускал ртом пузыри, отплевывался клочками мыльной пены и очень сильно благоухал цветочной отдушкой. -Пол такой скользкий, из-за твоих плевков... –Заметил ему Хенди, с прыжка обрубая свет в палате. Завалившись на свою койку, он с удовольствием вбурился мордой в прохладную гладь простыни, и глухо закончил: -...не хочешь еще раз в карты на желание сыграть? Будет здорово, если кто-то здесь все выдраит. -*Бульк*... да иди ты! –Злобно отозвался кот, а затем накрылся с головой покрывалом и отвернулся к стене. Мрачно поразмышляв над унизительным актом, кот все же нашел в себе силы улыбнуться: “Нет худа без добра". –Думал он, потихоньку проваливаясь в сон. –"Теперь, когда с этим покончено, я имею право ругаться и дальше... но в криббедж я с этим бобром больше не ходок.” Тихо развернувшись, он чуть приподнял покрывало и враждебно уставился на Хенди. Довольный как победой в игре, так и сегодняшним воспитательным актом, бобр спал, подложив культи под голову, насколько это было возможно. Решив, что насчет игры он погорячился, и лучше просто терпеливо дождаться возможности отыграться, кот заснул. "Надо было не размениваться на сильные жесты, и просто отобрать у кота подушку, в качестве приза" –Досадливо думал Хенди, тихо страдая от слишком низкого наклона головы. –"Натти мало того, что стащил мою подушку, так еще и запакостил ее чем-то вязким. Я на такой спать не буду. Надо обязательно повторить игру завтра, и выиграть у кота его чёртову подушку..." И вот, спустя несколько минут, все три обитателя палаты мирно сопели, плотно укутавшись в казенные покрывала. Снаружи все так же шел беспрерывный ливень, потоки дождевой воды глухо бились о чуть дребезжащее стекло, неплотно сидящее в расшатанной деревянной раме, создавая своеобразный ритм, в который время от времени врывался рокот грома, перекрывая остальные звуки, и не то нарушая, не то дополняя эту природную композицию. Все как будто шло к тому, что осень начнется уже в августе. Натти впервые за последние полнедели спокойно спал, изредка корчась во сне от болей в костях, и даже не подозревал, что следующий день готовит очередную порцию неприятных сюрпризов...