Часть 1

Лет 8 назад, еще в деревне, я дружила с девочкой – Лёлечкой. Хорошенькая, щечки розовые, глаза синие-синие. У Лёлечки семья верующая, в церкви как штык по воскресеньям. Все посты и всевозможные молитвы наизусть знала. Ни посиделок вечером, ни юбок выше колена - сама порядочность. Хотя Лёлечку это бесило ужасно. — Не хочу я смиренной быть! — высказывала она мне. — Терпеть это не хочу! Осточертело! Я молчала. Сама в этом мало что понимала, да и на тему веры рассуждать не привыкла. Накануне Лелечка в церковь идти отказалась. Мол, грязная она, месячные. Потом опять: голова разболелась. Так пару недель тянула. Разозлила, по-видимому, родителей. Те насильно потащили. Разозлилась тогда и Лелечка. Иконы перед сном целовать не стала, ножницы взяла, искромсала каждую. Скандал был жуткий. На весь дом ор. Я съехала давно, закрутилось, завертелось, и думать про нее забыла. А тут иду как-то на днях по базару, смотрю – лицо знакомое. В морщинах все, с большими такими синячищами, а глаза синие-синие. Лелечка. Иконами торгует. Обрадовалась, подошла ближе. Не улыбается, лишь натянуто хмыкает. Выбили из нее эту живость. — По чем? — спрашиваю я. — Эти за триста. Вон те по семьсот отдам. Я перевела взгляд с деревянных икон на те, что стояли в углу. В золоченых рамках. Присмотрелась, там по стеклу у изображения Богоматери большущая трещина. — Вот черти, — проворчала Лёлечка, проследив за моим взглядом. Легко подхватила икону и бросила в пакет, туда же, куда семечки чистила. — Лель, ну чего ты так? Икона все-таки… — Да ладно, — отмахнулась она, — просто картинки.