Глава 49.3:6.Помилование

      Весть о помиловании Саске пронеслась по Конохе, словно пожар, опалив сердца жителей гневом и возмущением. Всего несколько дней оставалось до суда, и вдруг — помилование. За государственную измену Какаши приговорил его к году испытательного срока. Год под надзором, год в клетке Конохи, год без права покидать деревню без разрешения джонина. Год тяжёлых общественных работ — где? Сакура даже представить не могла, кто согласится принять помощь от предателя. Штрафы, клятвы, публичные извинения — разве этого достаточно? Но после года, если Саске вернётся в строй, все записи о его преступлениях будут стёрты. Полное прощение. Беспрецедентное для Конохи, возможно, для всего континента после той ужасной войны. Совет бурлил от негодования. Народ тоже роптал, но разве это что-то меняло? Сакура знала: слово Хокаге — закон. Против него не пойдёшь, остаётся только ворчать.       Мир только-только вздохнул свободно. После пяти с половиной лет кошмара люди хотели лишь покоя. Никто не хотел новой войны, даже если бы у кого-то из Совета и возникла такая мысль. У них просто не было сил, не было влияния. Они — новое поколение, слишком неопытные. Старый Совет, те, кто мог бы бросить вызов Какаши, пали от руки Саске ещё до Обито. Во время войны было не до Советов. Вся власть сосредоточилась в руках Хокаге — так было необходимо. Теперь Совет — лишь тень прошлого, возрождённая Какаши по собственной воле. Он отдал часть своей власти, чтобы дать голос народу. Так он сказал. Сакура не верила в этот альтруизм. Совет был удобным инструментом, чтобы сбросить часть работы. Но если сенсей хотел казаться народным героем, пусть будет так. Сейчас это было ей на руку. Какаши всегда находил оправдание своим действиям. Впрочем, дело, наверное, не в Какаши. После Мадары все были готовы принять единоличную власть Хокаге. И так же легко приняли новый Совет, когда он появился. Лишь бы война не вернулась. Война умела делать воинов из тех, кого сломила. Но даже новый Совет, разделяя ответственность, действовал лишь по воле Хокаге. Его власть была абсолютной. Совет, купаясь в новообретенной власти, не забывал, кто здесь настоящий хозяин. Хокаге мог отменить любое их решение, любой приговор. Все это знали, но это не остановило волну возмущения, захлестнувшую Коноху. — Власть его испортила, — шептали гражданские. — Он просто покрывает своего бывшего ученика, — роптали кланы. Люди видели в этом опасную игру, попытку удержать в деревне опасного, но полезного шиноби. Ходили даже слухи о новой войне. Какаши, казалось, невозмутимо принимал критику, вновь и вновь повторяя одно и то же: Саске сыграл ключевую роль в победе над Мадарой. Он раскрыл детали их тайного сотрудничества и яростно отрицал все обвинения в насилии. Но прошлое Саске никуда не делось. Предательство, преступления… все это было реальностью. А информация об отозванном помиловании лишь подливала масла в огонь. Сакура понимала, что эта публичная борьба ни к чему не приведет. Те, кто не верил Саске, не поверят и сейчас. Но, к ее удивлению, в высших эшелонах власти нашлось немало его сторонников. Те, кто знал о сделке, поддерживали Какаши. Те, кто имел доступ к секретным отчетам, понимали, какую ценную информацию добыл Саске. Были и те, кто, не зная подробностей, просто ценил его как эффективного шпиона. Но для большинства десять лет предательства были слишком долгим сроком. Сакура могла лишь надеяться, что время залечит раны, и никто не узнает страшную правду: что все слова Какаши — ложь. На самом деле, Какаши боялся не мести Конохи Саске, а того, что Саске сам примет свою смерть. Им двигала не любовь, а страх за Сакуру, желание защитить ее от новой потери, угодить ей и Наруто. Именно этот страх, и только он, заставил Какаши принять это решение. Освобождение Саске было обусловлено множеством ограничений. Ей не позволяли видеть его, пока все формальности не будут улажены, пока он не покинет темницу. Ей запретили говорить о нём с кем-либо, кроме самых близких, и покидать Коноху без разрешения. Впрочем, ей и не хотелось никуда уезжать. Но всё это меркло перед главным: сенсей сдержал слово. Саске будет свободен. Возможно, после всего пережитого ужаса, боли и потерь, это станет началом её собственного исцеления. Все знали о связи Хокаге с ней, о её давней привязанности к Саске. Даже когда он был врагом, она не скрывала своих чувств. Поэтому многие подозревали её причастность к помилованию, хотя Какаши ни разу не произнес её имени. Они были правы, но Сакура не чувствовала вины. Они не могли добраться до Хокаге, и темница, охраняемая как никогда, надёжно защищала Саске. Сакура стала самой доступной целью. Чтобы избежать неизбежных столкновений, куноичи взяла отпуск и заперлась в квартире, забрав с собой немного работы. Ради Саске, ради просьбы Какаши, ей нужно было исчезнуть из поля зрения. Она чувствовала себя узницей в собственном доме. С тех пор как Сакура возглавила больницу, она ни разу не брала отпуск, если не считать заданий. Было странно оказаться дома посреди дня, с целым морем свободного времени. Её преследовало беспричинное беспокойство, мысли о больнице, о возможных проблемах. Но больница справится. Шизуне возьмёт на себя самые сложные случаи, полевые медики — опытные и надёжные, а стажёры уже достаточно квалифицированы. Больница была в порядке. А вот Сакура… Она не знала, что делать без привычной работы. Первый день она просто переставляла мебель, а потом вернула всё на свои места. Она пыталась занять себя хоть чем-нибудь: уборкой, отчётами, писала о военных медицинских достижениях, читала, готовила. Просто сидела у окна, наблюдая за прохожими. Кошмары не отступали, но днём воспоминания не терзали её. Освобождение Саске наполняло её надеждой, и одиночество не казалось таким невыносимым. Когда из ванной донёсся слабый, словно издалека, крик, она представила тепло его объятий, услышала его голос, и крик затих. Её не волновало, что о ней подумают. Харуно слишком долго жила ради других, ради их нужд и желаний. Теперь она могла подумать о себе. В стенах своего дома не имело значения, что только Саске поддерживал её. Не имело значения, что она любила его больше, чем всех остальных в этой деревне. Что они сделали для неё? Они никогда не помогали ей, не благодарили её. Она спасла им жизни, а они готовы были предать её, стоило Какаши освободить Саске. Было легче не думать об этом, не поддаваться горечи. Сакура старалась сосредоточиться на простых вещах, на бездействии, подальше от лицемерия деревни.       Ей нужно было вернуться к своим обязанностям, в больницу, к людям, которых она поклялась исцелять. Злоба и обида только мешали бы ей. На второй день её вынужденного затворничества вернулся Наруто, принеся с собой весть о помиловании Саске. Страна Молнии уже знала об этом, и благодаря настойчивости Наруто Райкаге согласился пересмотреть своё решение. Это ещё не было окончательной победой, но и поражением уже не казалось. Всё складывалось слишком гладко, словно по волшебству. Если бы не недавние мучения, Сакуре показалось бы, что всё было предрешено. Она не позволяла себе надеяться. Надежда — опасная иллюзия, особенно в таком деле. Но, видя сияющее лицо Наруто, девушка не смогла сдержать слабую искру оптимизма, вспыхнувшую в её груди. На вопрос о кухне она отмахнулась шуткой: — Немного перестаралась. Сакура не хотела ворошить прошлое, особенно с ним. — Да уж, ты бываешь страшновата, когда теряешь контроль, — со смехом согласился Наруто. Тема была закрыта. Разговор перетёк на более лёгкие темы, оставив позади разрушенную кухню и её переживания. С Наруто всегда было так легко — просто игнорировать острые углы. Иногда Сакура завидовала его безграничной вере в лучшее, его способности радоваться жизни, несмотря ни на что. А иногда это же её раздражало — его неведение, его беззаботный смех. Дело было не в недоверии. Она просто не хотела обременять его своими переживаниями, особенно сейчас, когда забрезжила надежда. Ей казалось, что, заговорив о своих страхах, она может всё испортить. Харуно не хотела видеть в его глазах сочувствие и невысказанные вопросы, на которые у неё не было ответов. Она боялась, что он заставит её снова пережить ту боль, к которой она не была готова. Она не хотела видеть, как гаснет его улыбка, когда она будет запинаться, пытаясь объяснить свои чувства. Разговор в ресторане не был таким уж невыносимым. Но и облегчения он не принёс. Ничего не изменилось. Правда только расстроит Наруто. Он никогда не поймёт её отчаяния, потому что его не было рядом пять лет. Она не хотела говорить ему о том, что потеряла, чтобы защитить его, о том, что потеряли те, кто не был так же защищён. Даже если бы её признание не поколебало оптимизма Наруто, оно почти наверняка вызвало бы её собственный гнев — на него. Но он, как и многие другие, просто выполнял приказы. Злиться на него было бессмысленно. Поэтому куноичи отшутилась и постаралась перевести разговор на другую тему. Наруто продолжал навещать её, принося новости и выполняя поручения по больнице. Какаши дал ему те же наставления относительно Саске, что и ей, но Наруто, казалось, меньше беспокоило общественное мнение. В этом не было ничего удивительного: Коноха обожала Наруто, героя войны, победившего непобедимого врага. Он никогда не отдавал приказов, стоивших жизней, не жертвовал своими ради общей цели, не ошибался и никого не подводил. Шикамару был прав: Наруто суждено было стать следующим любимым Хокаге, ведь его роль в войне не вызывала негатива.       Сакура радовалась за него, за деревню, получившую такого лидера. Но в то же время её грызла внутренняя злость, тихое негодование, которое усиливалось от безделья и одиночества. Стоило ей на мгновение потерять контроль над мыслями, задержать взгляд на каком-нибудь предмете, как тьма снова окутывала её. Первые дни ей казалось, что всё налаживается, но поле битвы никуда не исчезло. Оно ждало, прячась за каждым углом, готовое воспользоваться её слабостью. Всегда находилась новая рана, которую можно было расковырять, новый демон, готовый утащить её обратно в ад. — Наруто выжил. Саске почти свободен. Какаши снова мой сенсей, — повторяла медик про себя, как мантру, пытаясь сдержать бушующие внутри эмоции. Наруто, не замечая её борьбы, оставался всё таким же жизнерадостным. Через пять дней он предложил: — Я знаю, кто может починить твою кухню. Пока он будет работать, ты можешь пожить у нас с Хинатой. — В вашем комплексе…? — уточнила куноичи. — Да. Что скажешь? В другое время она с радостью согласилась бы. Но Сакура знала, что клан Хьюга всё ещё жаждет суда над Саске. Любой конфликт с ними мог навредить ему и Какаши. — С Хинатой всё в порядке, но я бы не хотела сейчас встречаться с другими членами её клана, — ответила Сакура. Наруто понял её намёк. — У нас есть чёрный вход. Им почти никто не пользуется. Мы всё устроим так, что тебя никто не увидит. — Но они могут разозлиться на вас с Хинатой, — возразила куноичи. -Я не хочу создавать вам проблем. Наруто нахмурился. — Плевать на них. Они почти не общаются с Хинатой. Я уже давно уговариваю её переехать, но Ханаби против. Слушай, мне всё равно, что они подумают. Хинате тоже. Она сама предлагала тебе помощь. Так что не волнуйся. Предложение было заманчивым. Сакура взглянула на кухню. Ремонт был неизбежен, и сейчас для этого было подходящее время. К тому же, общение не только с Наруто могло пойти ей на пользу; ощущение отдыха быстро улетучивалось. — Сколько он берёт? — Какаши сказал, что оплатит всё. Сакура покачала головой. — Я не могу это принять. — Ну…- Наруто откашлялся. — Он уже заплатил, вчера. Поэтому я и предложил — он хочет знать, когда можно начинать. Какаши, как Хокаге, был достаточно обеспечен, поэтому Сакура не чувствовала себя слишком неловко. У неё самой не было средств на такой ремонт. Если бы всё зависело от неё, она жила бы в полуразрушенной квартире ещё долго. Не имея больше возражений, Сакура мысленно поблагодарила Хокаге и переехала в гостевую комнату Наруто. Хината, как всегда тихая и скромная, составляла ей компанию, пока Наруто был занят делами. Она не затрагивала тему помилования, войны или того, что Сакура, очевидно, пряталась у них. Было приятно находиться рядом с человеком, который не осуждал её и с которым не нужно было постоянно поддерживать хорошее настроение. Сакура помогала готовить, они вместе мыли посуду и складывали бельё, слушали музыку, пока Хината наблюдала, как Сакура танцует в столовой. Хината рассказывала о слухах в клане, а Сакура делилась больничными секретами. Только когда Хината спросила об Ино, Сакура поняла, что ничего о ней не знает. Нервный срыв и объявление Какаши вытеснили из её памяти необходимость связаться с подругой.       Вскоре Сакура вспомнила, что Ино тоже не навещала её за это время. В обычных обстоятельствах это не вызвало бы беспокойства. У них с Ино бывали периоды, когда они не общались несколько дней из-за занятости. Но тревога Шикамару внезапно отозвалась в её памяти, вызвав тошноту. Сакура забеспокоилась, не случилось ли чего. Она решила, что нужно немедленно увидеть Ино. — Я давно с ней не разговаривала, — призналась она. — Мне нужно зайти к ней в магазин… У тебя есть одежда очень маленького размера? — Кажется, есть. Сейчас посмотрю. Пока Хината искала одежду, Сакура использовала технику перевоплощения. Её тело уменьшилось, превратившись в подростка с длинными волосами. Вернувшись, Хината замерла в дверях от удивления. Быстро придя в себя, она положила одежду на стол и подошла к шкафу. -Хорошо получилось. Это кто-то из другой деревни? — Нет. Образ генина из Конохи. Сакура подняла рубашку. Она была похожа на ту, что носила Хината в юности. Быстро надев её и штаны, Сакура затянула пояс. Одежда была немного велика, но уже то, что у Хинаты нашлось что-то подходящее, было чудом. Всё, что у Сакуры было из тех времён, сгорело, когда Мадара разрушил Коноху пять лет назад. Одежда, фотографии, семейные реликвии — всё исчезло в одно мгновение. Она покачала головой, отгоняя воспоминания. — Я её не узнаю, — сказала Хината. — Она новенькая? — Кажется, она присоединилась года два назад. Она работает на Какаши. — О, поэтому я её и не видела. Я редко бываю в Башне Хокаге.- Хината протянула ей оранжевую куртку. -Не забудь замаскировать чакру. Приняв куртку, Сакура на мгновение задумалась. Остальная одежда не была слишком мешковатой, но эта куртка… В Конохе только один человек носил такой ярко-оранжевый цвет. Она всё же надела её. Хината и так делала для неё слишком много, и Сакура не хотела капризничать. К тому же, она будет на виду всего несколько минут. Пара случайных взглядов не проблема. — Мою чакру? Ты чувствуешь её в этой смеси? — Да. Этой техникой она обманывала даже Мадару. Только Обито что-то заподозрил, и дело было не в чакре. — Значит, у тебя отличные сенсорные способности. Большинство не отличит мою чакру. — В смысле? Это же твоя сигнатура, — с замешательством ответила Хината. — Трансформация, верно? Может, ты пропустила печать? Сакура замерла. — Только мою? Ты не чувствуешь разницы? — А должна? Она выполнила дзюцу идеально. После стольких тренировок она не могла ошибиться. Прежде чем Хината заметила её бледность, Сакура отвернулась и присела, делая вид, что поправляет сандалии. — …Нет, не должна, — выдавила Харуно. Была только одна причина отсутствия другой сигнатуры. Ещё одна смерть легла на её плечи. Ребёнок. Совсем ребёнок. Какаши должен был её защитить… Она должна была быть в безопасности, на базе! Сакура пыталась вспомнить, когда в последний раз использовала эту технику. Когда это было? В Стране Молнии? Во время рейдов? Была ли эта девочка в убежище, которое раскрыла Сакура? Она была всего лишь генином… Недостаточно важной, чтобы её взяли в плен. Пытаясь унять дрожь, Сакура встала и стала теребить молнию на куртке, лихорадочно размышляя. Её убили сразу? Она сопротивлялась? Видел ли это Какаши? …Над ней издевались перед смертью? Голос Хинаты прозвучал издалека: — Что случилось? Всё. Всё было плохо. Она прячется здесь и занимается домашними делами, не зная, что ребёнок, который ей помогал, мёртв. Тысячи погибли из-за неё. Из-за неё они не вернутся домой… А она беспокоится о том, что её могут оскорбить на улице. Жалкой. Она была отвратительно жалкой. — Сакура? — Чья-то рука коснулась её плеча. Тепло этой руки вырвало куноичи из оцепенения. Закрыв глаза, она начала бормотать рецепт солдатских пилюль. Какой смысл впадать в истерику? Сейчас ей нужно увидеть Ино. Она не могла оставаться здесь, не могла позволить Хинате увидеть себя в таком состоянии. С трудом подавив вину, Сакура натянула улыбку и развернулась. — Всё в порядке. Просто вспомнила кое-что, что забыла в больнице. Ложь прошла, хотя Хината слегка поджала губы. — Это техника маскировки, она смешивает мою чакру с чужой, чтобы её нельзя было узнать. Но для этого мне нужен образ конкретного человека. — О. Прости. Из-за моего зрения мне сложно… — Нет, не твоя вина. Я просто пропустила печать, как ты и сказала. Давай исправлю. С помощью Хинаты Сакура повторила технику, её фигура изменилась. — Теперь ты чувствуешь мою чакру? — Почти… — Хината активировала бьякуган, и её чакра стала более интенсивной. — Но чем дольше я смотрю, тем сильнее ощущение чужого присутствия. Я никогда не видела ничего подобного. — Мы с Ино и Какаши разработали эту технику несколько лет назад. Как думаешь, меня узнают? — Кто-то из моего клана может заметить сходство… Но если ты будешь на виду недолго, думаю, всё будет в порядке. Улыбка Сакуры становилась всё более натянутой. Ей казалось, что стены комнаты давят на неё, а тени от Хинаты расползаются по полу, словно зловещие предзнаменования. — Я пойду.- Ей нужно было выбраться отсюда, вдохнуть воздуха, убежать от этого проницательного взгляда Хинаты. — Скоро вернусь. Выбежав на улицу, Сакура быстрым шагом направилась к заднему входу в комплекс, не глядя по сторонам. Она бежала от воспоминаний о войне, от ужасающих звуков битвы. Всё должно было наладиться. Мир возвращался в норму. Она не могла позволить смерти этой девочки разрушить хрупкое равновесие, которое она с таким трудом обрела. Но если достаточно всего одной потери, как я выдержу все остальные?— эта мысль преследовала её. Сорок два, сорок три, сорок четыре… Считая шаги до магазина Ино, куночи пыталась отвлечься. С каждым шагом ужасы войны оставались всё дальше позади. На удивление, никто не обратил на неё внимания. В этом облике она была просто прохожей. Как же хорошо было бы быть такой невидимой всегда, — подумала Сакура. Продавцы зазывали покупателей, не приставая с просьбами. Матери проходили мимо, не прося осмотреть их детей. Никто не кланялся и не смотрел с ненавистью. Пели птицы, слышался смех, зажигались фонари. Освобождение Саске не привело к хаосу. Коноха жила своей обычной жизнью. Никто не готовился к войне, враги не стояли у ворот. Внутри Сакуры поднималась волна ярости. Почему все так негодуют, если ничего не изменилось? Почему они так хотели лишить жизни человека, который отдал бы её за них? Почему она когда-то любила это место? Пройдя более пятисот шагов и погрузившись в тысячи мыслей, Сакура оказалась перед цветочным магазином. На двери висела табличка «Закрыто». Постучав и немного подождав, она вошла внутрь и позвала Ино. В магазине царила тишина и темнота. Странно, ведь обычно по четвергам Ино работала до позднего вечера. — Ино? — снова позвала Сакура, проходя вглубь магазина. — Ты здесь? Она направилась к кабинету Ино, готовясь к любому развитию событий. Но кабинет был пуст. Нахмурившись, Сакура оглядела торговый зал. Возможно, Ино ушла домой раньше. Клан Яманака тоже поддерживал обвинения, и Сакуре не хотелось идти к ним. Но если это будет необходимо, она пойдёт. Оставалось проверить последнее место — сад. Тихо закрыв дверь кабинета, Сакура пробралась мимо полок с цветами к заднему выходу.       Сакура повернула дверную ручку и позвала Ино, уже ища взглядом её светлые волосы. Она нашла её. Слава богу. Ино стояла, держа в руке шланг, и поливала большой горшок с цветами у забора. Сакура с облегчением выдохнула, напряжение отпустило. — Вот ты где, — пробормотала она, подходя ближе и отменяя технику перевоплощения. — Я тебя искала. Взгляд Ино был устремлен куда-то вдаль, на темнеющее небо. Заходящее солнце придавало её голубым глазам странный, болезненный желтоватый оттенок. Лицо её было пустым, а шланг безвольно свисал в ослабленных пальцах, изливая воду в уже переполненный горшок, которая стекала на землю. При виде этого у Сакуры снова перехватило дыхание. — Привет? — Сакура схватила шланг и перекрыла воду. — Ты меня не слышала? Ино моргнула и перевела взгляд с руки на Сакуру. — Ты здесь? — Да. Привет. Сакура внимательно наблюдала за лицом Ино, пытаясь понять, что с ней происходит. Она видела, как на смену апатии пришла какая-то отстраненность. — Что ты тут делаешь? После короткой паузы Ино потерла нос. — …Я ухаживала за цветами и засмотрелась на закат. Её взгляд снова скользнул к далеким горам. -В это время здесь так красиво. Сакура не знала, что ответить. Закаты в Конохе всегда были великолепны, но Ино не выглядела как человек, наслаждающийся красотой природы. Её голос звучал неискренне, а вода, скопившаяся вокруг их ног, говорила о том, что она была чем-то сильно расстроена. Сакура могла бы настоять, попытаться сблизиться с ней. Просто сказать:Ты можешь мне всё рассказать. Возможно, этого было бы достаточно. Возможно, они смогли бы вместе справиться с этой проблемой. Но прошло несколько долгих секунд молчания, и Сакура отказалась от этой идеи. Она слишком хорошо знала, как отчаянно человек, говорящий ложь во спасение, надеется, что ему поверят. Вместо того чтобы лезть в душу Ино, она решила подождать, пока та сама захочет открыться. Это было самое малое, что она могла для неё сделать. — Да, здесь красиво, — согласилась Сакура, глядя на Ино. — И уже прохладно. Где твой свитер? — Внутри. Я даже не заметила. Ино стояла неподвижно, и Сакура мягко подтолкнула её: — Если ты закончила, пойдём внутрь. — Конечно. Сейчас выключу воду. Сакура помогла Ино намотать шланг на крюк. Они вернулись в магазин и завели разговор о пустяках: о погоде, об обеде. Мелкие, безобидные темы. Ино казалась… такой хрупкой, словно любое неосторожное слово могло разбить её сердце. Внутри магазина Ино включила свет. Сакура села в кресло возле кассы. — Что за куртка? — поддразнила Ино, обходя прилавок с усмешкой. — Наруто наконец убедил тебя, что это модно? Сакура слабо улыбнулась. — Дело не в этом. Я живу у него несколько дней, поэтому пришлось одолжить. Как же объяснить? У меня ремонт на кухне. Ино передразнила её, с насмешкой в голосе: — У меня ремонт на кухне. Ты звучишь как старушка, Сакура. Когда ты успела так повзрослеть? Шесть лет назад, чуть не вырвалось у неё. Но сейчас это было слишком опасно. — Знаю, мне самой не нравится. Кажется, будто мы только вчера закончили Академию, правда? — сказала медик, стараясь не вспоминать, что их детство закончилось в шестнадцать. Ино повернулась к кассе. — Кстати, об Академии… Я слышала, Саске собираются помиловать. Сакура вскинула брови, её взгляд скользнул по спине Ино. Она не собиралась говорить о Саске, тем более не ожидала, что Ино сама затронет эту тему. Но раз уж разговор зашёл… — В основном. У него останется запись об измене. — Но его выпустят, верно? — Скоро. Какаши занимается документами. Он сказал, что подождёт, пока утихнет шумиха в Совете. Не поворачиваясь, Ино закрыла кассовый ящик и постучала пальцами по прилавку. Затем она резко развернулась, на её лице появилась слабая улыбка, она подпёрла подбородок ладонью. — Ты счастлива? Этот вопрос застал Сакуру врасплох. Она не помнила, когда её в последний раз спрашивали о таком. С тобой всё в порядке? Как дела? — вот обычные вопросы, и только когда она выглядела совсем плохо. Харуно давно не чувствовала себя по-настоящему счастливой. Ей было сложно даже вспомнить это ощущение. Честно говоря, она не знала, подходит ли слово «счастье» для описания чувств по поводу Саске и решения Какаши. Скорее облегчение, удовлетворение. Но счастлива ли она? Чтобы ответить на этот вопрос честно, ей нужно было время. Но взгляд Ино говорил, что она ждёт ответа. И хотя Сакура не могла быть полностью откровенной, она не могла ей отказать. — Да, я счастлива, — тихо ответила медик, чувствуя, как по шее разливается тепло. — Он наконец-то вернётся домой. По-настоящему. Конечно, я счастлива. — Ты думаешь, его возвращение поможет тебе почувствовать себя лучше? Насчёт… ну, ты понимаешь… — Ино неопределённо махнула рукой. — Насчёт всего? Возможно, это была попытка Ино помириться. Но она, обычно такая прямолинейная, сейчас словно искала нужные слова в этой тихой лавке. Возможно, ей просто до сих пор было неловко говорить о Саске. — Думаю, да. Надеюсь. Когда он рядом…- Сакура не знала, как объяснить это. Она не была уверена, что Ино поймёт её. Выбрав нейтральный вариант, девушка закончила: — Нас связывает… эта странная связь. Его присутствие рядом меня успокаивает. Суд меня очень напрягал. Сейчас, когда всё закончилось, мне уже легче. Ино кивнула. — Рада это слышать. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Сакура». — Я тоже хочу, чтобы ты была счастлива, — эхом отозвалась Сакура. — Зная, что о тебе есть кому позаботиться, я чувствую себя спокойнее. После этого Сакура ловко перевела разговор на другую тему, подальше от Саске. Оказалось, Темари собирается погостить в Конохе несколько месяцев. Шикамару уехал позавчера, чтобы сопровождать её. Сакура притворилась удивлённой этой новостью. Она слушала, как Ино рассказывала о близняшках, которых наняла из своего клана в помощь по магазину. Она была измотана, пытаясь их обучить, объяснила она с досадой. Они никогда в жизни не работали. Они не были шиноби и не понимали иерархии и субординации. На эту работу соглашались только гражданские, так что ей пришлось с ними смириться. Постоянно контролируя каждый их шаг, Ино так и не нашла времени навестить Сакуру после того, как узнала новости. Сакура заверила её, что нисколько не обижается. У неё самой тоже не было времени зайти, хотя свободного времени было предостаточно. Последнюю мысль она оставила при себе. И чем дольше они разговаривали, тем спокойнее становилось на душе у Сакуры. Ино могла иногда плакать и вести себя странно, когда разговор касался болезненных тем, но в этом не было ничего нового. Война изменила всех. Ино, Шикамару, её саму — они уже никогда не будут теми невинными детьми, какими были шесть лет назад. Они слишком рано взяли на себя слишком много ответственности, слишком рано повзрослели, чтобы вернуться в прошлое.       Она просто немного изменилась, вот и всё. Стала немного более замкнутой, немного менее общительной. Но Ино оставалась Ино, даже в свои худшие дни. Даже сейчас, в своём цветочном магазине, она была такой же тёплой и дружелюбной, как и прежде. Одна странная ситуация ничего не значила. Если бы кто-то судил Сакуру по одному случаю, мир бы давно рухнул. Когда ночь заглянула в окна, а часы пробили восемь, Ино потянулась и проводила Сакуру к двери. — Я так рада, что ты зашла сегодня, Сакура. — Я тоже. Я скучала. Я снова начну приходить на обед, когда всё успокоится. — Верно. На обед.- Ино улыбнулась. -Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, правда? — К чему это, Хрюшка? — Сакура обняла Ино, вдыхая сладкий запах сирени. — Сентиментальности? Ино крепко обняла её в ответ. — Я серьёзно, Лобастая. Несмотря ни на что, ты всегда была моей лучшей подругой. Жаль, что у нас не всегда были хорошие времена, но я всё равно дорожу нашими моментами. Ты ведь знаешь это, правда? — Перестань, а то я расплачусь.- Сакура легонько похлопала Ино по спине и отстранилась. -Прошла всего неделя с небольшим. Ты говоришь так, будто мы не виделись годами. Ино нахмурилась, внимательно глядя на Сакуру. — Я не хочу, чтобы ты плакала. Я просто хочу, чтобы ты знала, как много ты для меня значишь. — Да, я знаю, что я твоя самая любимая, не переживай. И теперь, когда мы снова рядом, мы сможем создать ещё много новых воспоминаний. Начнём с наших совместных обедов! — С усмешкой Сакура легонько ущипнула Ино за щеку. -У нас тут что, сентиментальный момент? — Если и был, то уже прошёл! Я сказала, что хотела, так что не забывай. Теперь я устала, да и поздно уже. Надо было раньше приходить, если хотела меня дразнить. — Хорошо, хорошо, не гони. Я ухожу.- Сакура вышла на крыльцо, поправляя на себе куртку Наруто. — О, чуть не забыла. У меня есть кое-что твоё. Ино оперлась о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Положу на верхнюю полку комода в спальне. Заберёшь в следующий раз, как зайдёшь. — Лучше принеси сама, — возразила Сакура. — Я точно забуду. — Постарайся запомнить. Комод. Верхняя полка. — Ты издеваешься. Просто принеси к Наруто. Я буду у него ещё… — Ладно, поняла, — перебила Ино, закатив глаза. — Принесу. Сакура снова применила технику трансформации, вернув себе облик псевдо куноичи. На мгновение она задумалась, знает ли Ино об этой девушке, стоит ли ей говорить. Но это казалось не лучшей темой для прощания. Стараясь не затрагивать болезненную тему, Сакура спросила: — Что это? — Узнаешь потом. — Что-то плохое? Почему ты так скрытничаешь? — Ничего плохого. Ты слишком переживаешь. Просто маленькая памятная вещица.- Ино пожала плечами. -Подумала, что она тебе когда-нибудь понадобится. Сакура застонала и сделала шаг обратно в магазин. — Ах, ты меня изводишь. Скажи уже, что это! Ино преградила ей путь рукой. — Это красный бант, которым я часто тебе волосы завязывала. Видишь? Я же говорила, ты слишком волнуешься. — О! Я хочу его, — быстро ответила Сакура, улыбаясь и отступая назад. — Теперь-то ты запомнишь, где он лежит? — Зачем мне запоминать, если ты и так знаешь? И ты же сама мне его принесёшь. — Да, принесу. — Убрав руку с косяка, Ино махнула ей рукой на прощание. — Ты уже почти тут околачиваешься, Лобстая. Не дашь мне закрыться и пойти домой? — Да, ладно. Ты всегда так торопишься меня выпроводить, — проворчала Сакура. Развернувшись, она застегнула оранжевую куртку. -Я тоже тебя люблю, кстати. Даже несмотря на то, что ты меня выгоняешь. — Верхняя полка комода. — Принеси! Скоро увидимся. Уже на пути к дому Наруто Сакура услышала тихое: — Пока, Сакура. Береги себя. Эти слова вызвали у неё улыбку. На этот раз она не прятала взгляд от прохожих. Наруто и Хината были счастливы вместе. Какаши наконец принял решение. Шикамару возвращался с Темари. Саске скоро выйдет на свободу. Ино оставалась всё той же Ино, надёжной и верной. И, может быть, всё действительно налаживалось.