Глава 57 3:14. Состязание

      Глаза её резко открылись. Дыхание перехватило. Сакура села, глотая воздух. Перед глазами всё плыло. Руки шарили вокруг, ища опору. Но нащупали лишь незнакомую палатку и тонкую простыню. Ужас сковал её. Палатка была не той расцветки, что у союзников. Обстановка не соответствовала базовому медотделению. Материал был слишком лёгким. Снаружи — тишина, лишь её дыхание выдавало панику. И самое страшное: она одна. Саске исчез. Если Саске нет… Значит, Мадара её поймал. Эта мысль обрушилась, как волна. Провал. Её провал. Она в ловушке, союзники проиграли, Наруто без сознания, Какаши в бегах. Все они умрут, потому что… Сакура всё вспомнила. Она не могла дышать, двигаться, ничего не могла сделать. Почему Саске не оставил её в отключке, раз дзюцу не сработало?! Он обещал! Она помнит его слова. Он, чёрт возьми, обещал…! — Успокойся. Ты в безопасности.- Чья-то рука коснулась её, и сердце подскочило. Она отпрянула с криком, обернувшись. Суйгецу стоял рядом, испуганно подняв руки. — Что-то не так? Его вид вернул её к реальности. Это был сон. Суйгецу смотрел на неё с недоумением. Сакура отвернулась, пытаясь скрыть замешательство и успокоить дыхание. Сон. Только сон. Она заставила себя вспомнить: Наруто, Какаши, она сама — все в безопасности. Они не в Лесу Молний. Мадара не придёт. Это Кири. Мадара мёртв. Он мёртв уже год. Его тело уничтожено. Прах развеян. Место захоронения засекречено. Война окончена. Это был сон. Голова её резко повернулась к Суйгецу. — Подожди. Это было реально? Так всё и было? Это было в коробке? — Какая коробка? — Столь же озадаченные аметистовые глаза смотрели на нее в ответ. — Ты ее снова потеряла или что-то в этом роде? О чем ты вообще? — Коробка, Суйгецу. Коробка. Я спросила, почему она там, но он так и не… Я помню Наруто. Он был ранен… Я думала, что никого нет… но… и это я была той, кто…! Усмешка, медленно расползающаяся по его губам, могла бы ее разозлить в другой ситуации. — Тебе придется подождать Саске, потому что я понятия не имею, о чем ты бормочешь. С меня хватит твоих причуд на всю жизнь. Это уже выше моих сил.- Отклонившись назад, он кивнул на циновку под ней. -Ложись. Змеюка сказал, что ты проснешься с жуткой головной болью. Если вообще проснешься. — Нет, Суйгецу, мне нужно знать… коробка… в Лесу Молний… — Всё, что тебе нужно знать, может подождать. Просто ложись. — Послушай! Наруто был не на своем месте. В лесу. И мы были одни, как я думала, но потом… Разве… — Серьезно, я не понимаю, что, черт возьми, ты несешь, так что ложись и расслабься. Босс скоро вернется. Отдохни пока. Зарычав, куноичи сморщила лицо от досады. Как он мог ожидать, что она расслабится? Почему он даже не пытается слушать?       Это не мог быть сон. Он ощущался слишком реальным. Страх. Поражение. Как будто она снова оказалась в эпицентре безнадежной войны, в которую о больше не верила, сражаясь за что-то, что больше не понимала. Она моргнула, мысленно подбирая слова, чтобы он понял. Заставляя свой мозг работать, несмотря на пульсирующую боль в голове. Всё это ощущалось слишком реальным — потому что так и было. Ее воображение не было достаточно развитым, чтобы создать что-то настолько детальное — настолько болезненное. Это было воспоминание. Воспоминание, которое заняло свое место рядом с остальными, теперь, когда оно освободилось, как будто оно всегда должно было там быть. Аккуратно заняло свое место на полках, которые Сакура пометила какЗасада в Лесу Молний глубоко в тайниках своего разума. И если это было реально — значит, Саске действительно сдержал свое обещание. Он успешно заблокировал свое ужасающее извлечение и ее безнадежное смирение, защитил это дзюцу и поместил его в печать их союза. Именно так, как она и умоляла. Союз, от которого они наконец-то избавились… именно так, как он и хотел. Она не собиралась просто лежать. Хватит лежать и плыть по течению, лишь бы не было шума. Хватит молчать, когда её не хотят слушать. Хватит отступать. Больше ни разу. — Саске нашёл меня в Лесу Молний? — снова спросила медик, подавшись вперёд. — Когда Мадара напал на базу, он пришёл за мной?» Суйгецу не удивился. — А, это… Фуиндзюцу сломалось? Он ухмыльнулся шире. — Поздравляю. — Отвечай! — Не кричи. Это не я его вырубал. Это Орочимару. Злись на него. Сакура сдержалась. Бесполезно показывать Суйгецу, что он её задевает. Она устала. Устала от секретов, от игр, от всего этого. Может, это и не важно. Но если это правда, если это воспоминание… Тогда что было последние полтора года? Ложь? Все играли свои роли, кроме неё? И после войны продолжили этот фарс. Опять оставили её в дураках. Хотя это она всё придумала. Боль, которую она видела у Ино, казни, в которых она участвовала… Всё это было ошибкой? Пять минут паники, глупая идея, которую потом скрыли от неё. Саске был прав. План ужасен. Грубый. Дорогой. …Почему никто не сказал, что это её вина? Сакура не могла это осознать. Вопрос давил, душил её. Смешок слева вернул её в реальность. Она посмотрела на Суйгецу. Белые волосы, фиолетовые глаза, острые зубы. И его ухмылка. Он смеётся над ней? Радуется её боли? Или просто знает что-то, чего она не знает? Она справилась с дыханием. — Я не об этом спрашивала. Саске спас меня и Наруто в Лесу Молний? Он освободил меня от Чёрных Приёмников? — Конечно, он. Он идиот. Это было ужасно. Лучше бы мы его вырубили посильнее, чтоб не было проблем.- Хозуки откашлялся. — То есть, не мы. Змеюка вырубил. Я просто… был рядом. Ничего не решал.       Сакура кивнула, ища в его лице намёка на ложь, но не находя его. Это почти подтверждало, что это воспоминание. В её положении она уже ни в чём не была уверена. Но ей нужно было поговорить не с Суйгецу. Саске мог ответить на её вопросы лучше всех. Хотя не было причин думать, что он откажется, они явно сблизились. Но и причин верить в обратное тоже не было. Он никогда так не делал. Саске явно заботился о ней, но она не знала, насколько. Без воспоминания она не могла быть уверена. И пока Сакура не услышит это от него лично, она не хотела придавать этому слишком много значения. Как она могла требовать от него чего-то, что он сказал в бою? Умирающей женщине, с которой был связан клятвой. Даже если она подозревала, что он любит её. …Или что значила любовь для Саске Учихи? Его сейчас не было. Он оставил Суйгецу ждать её. Он знал, что у неё будут вопросы. Перед тем, как Орочимару снял печать, Саске сказал, что не уйдёт первым. Значит, она не могла положиться на него. И если он промолчит, Суйгецу — её единственный шанс. Особенно сейчас, когда никто не слышит их разговора. Суйгецу был болтлив. -Но он пришёл? — повторила она. — Женщина, я же сказал — да. Ты помнишь или нет? Правда была слишком тяжёлой. Она её не слышала. В голове стучало, в глазах темнело. Она ничего не могла понять. Отсутствие чакры Саске внутри неё ощущалось как потеря части себя. Она могла бы и упасть в обморок от боли. Вместо этого девушка легла и прижала руку к виску. — Я же прав? — продолжил Суйгецу. — Теперь меня можно похвалить. — В чём? — План твой был глупый. Я же говорил. Или, может, я сказал, что ты… глупая. — Ты ничего не говорил, — огрызнулась она. -Тебя там не было. — Был. Потом. Ты была без сознания, когда мы с Орочимару пришли. Она бросила на него испепеляющий взгляд. — Значит, ты не знал о плане и не мог меня предупредить. Ты опоздал и поэтому бесполезен. — Бесполезен? — Мужчина фыркнул и закатил глаза. -Забыла, кто вытащил тебя из темницы после Молнии? Не стоит благодарности, неблагодарная карга. — Следи за языком, Суйгецу. Я уже побеждала тебя, и сделаю это снова. — О боже, опять двадцать пять! Я же говорил, что поддался в прошлый раз! — Не важно. Просто заткнись. — Да-да, конечно. Ты злишься, потому что я прав?» Он снова осклабился, сверкнув острыми зубами. -План был дурацкий, и ты повела себя как дура. Целительное дзюцу не помогало. Настроение и эмоции были в хаосе, и раздражение Сакуры достигло точки кипения. — Серьезно, отвали, Суйгецу, если хочешь только хвастаться. У меня голова сейчас лопнет. Какое ей дело до слов Суйгецу? Зачем она вообще с ним связалась? Он только смеется над ней. Ему, наверное, кажется дико смешным, как она глупо бросилась навстречу врагу. Из-за нее погибли сотни людей. Она сошла с ума. Как же это смешно, что она пыталась покончить с собой. Смешно, что она вышла из того места навсегда покалеченной. Смешно, что ее лучший и первый друг, скорее всего, так и остался в той холодной, ужасной темнице, где его пытали только за ее верность. Это все так чертовски смешно, не правда ли? Первый звоночек слез обожег ее горло, и оно сжалось. Он усмехнулся, будто прочитал ее мысли, и ничуть не смутился. — Его впечатлительность заразна, малышка. Я просто шучу. Расслабься. Саске рассказал, что случилось, как только мы добрались. Все о твоих идиотских планах сыграть мученицу. А я опоздал, потому что не могу скакать по континентам без портального тега.- Он вяло махнул рукой. -Не то чтобы я горел желанием участвовать в этой мясорубке. Это было самое близкое к предложению мира, что Суйгецу мог предложить. И она подумала, что если он перестанет ковырять ее раны, разговор будет лучше, чем позволить ее рассудку блуждать в этой мерзости. Даже сейчас легкий, веселый смех Ино звенел у нее в ушах, угрожая окончательно сбить с толку. Её окружала лишь зловещая тишина, нарушаемая лишь шепотом призраков. Сакура больше не могла сдерживать себя перед Суйгецу. Она не желала, чтобы этот жестокий тип видел, как её терзают воспоминания о войне, даже в это мирное время. С трудом подавив гнев и обиду, она тихо произнесла: — Не притворяйся. Ты ведь наслаждаешься убийствами. В её голосе не было и намёка на шутку. — Может быть, и так, но это не доставляло удовольствия, когда два Учихи стояли над душой. Убивать по приказу — это совсем не то. Настоящая охота — это когда ты сам решаешь, кого и когда лишить жизни. — Ты отвратителен. — А разве шиноби бывают другими? Сакура задумалась над его словами. Её удивило, что он способен на такие глубокие мысли. — Наверное, ты прав, — согласилась девушка. После недолгой паузы она добавила: — Но ты мог бы предупредить меня о том, что там будет. Я ведь была твоим связным. Даже для шиноби оставлять меня в неведении… Ты мог бы попросить Саске предупредить меня, если сам не мог. Почему ты вырубил его? — Не я. Это Орочимару решил, что так будет лучше для Саске. Он посчитал, что Каге всё равно проиграют, независимо от того, предупредим мы вас или нет. — Откуда ты знаешь? — Посмотри правде в глаза. Альянс всегда был слабее. К моменту нашего нападения ваши силы были на исходе, а дух солдат был сломлен. Ваши бездарные командиры даже не удосужились сменить базу после двух поражений подряд». Он был прав, и Сакура не могла этого отрицать. — Не смей оскорблять Хокаге, Суйгецу, — резко ответила она. — Не твоё дело судить о том, как Каге вели войну. И не забывай, что ты больше не нукенин. — Да я просто констатирую факты. Мадара собрал всё своё войско меньше чем за сутки. Все получили приказ выдвигаться в Страну Молнии, даже те, кто базировался в других регионах. Мы бы просто не успели вас предупредить. Сакура почувствовала, как её захлёстывает волна негодования. Он говорил правду, и это её бесило. — Мы могли бы спасти больше людей, — возразила она, хотя её слова звучали не очень убедительно. Суйгецу расслабленно вытянул ноги и закинул руки за голову. — Конечно, а такая спешная эвакуация только подтвердила бы утечку информации, в которой Мадара и так подозревал. И тогда Саске был бы в опасности. — Мадара доверял Саске, — возразила Сакура. — Мадара никому не доверял, — усмехнулся Суйгецу. — Особенно тому, кто представлял для него наибольшую угрозу. Сакуре было странно обсуждать самую кровопролитную битву войны с таким цинизмом, будто речь шла о шахматной партии. И ещё более странно было вести этот разговор с Суйгецу.       Она воевала на этой войне бок о бок с Суйгецу, хотя, возможно, он чаще бывал в самой гуще сражений. Иногда она забывала об этом. Под его язвительной маской скрывался опасный, закалённый в боях воин. В редкие моменты, когда он переставал кривляться, она почти начинала уважать этого человека, дослужившегося до лейтенанта, будучи при этом предателем. Почти. Хотя, возможно, он просто повторял слова, которые когда-то сказал Орочимару, откуда ей знать наверняка. — Почему вы тогда не разорвали союз и не вернулись обратно? — А зачем нам это делать? — с гримасой спросил он. — Ну, Саске всегда этим угрожал. Если Альянс явно проиграет, он бросит нас, а вы трое пришли вместе с ним. Но он остался верен, значит, верил в нашу победу. И ты знал, что он верит, иначе не пытался бы удержать его от битвы. — Дело было не в том, мог ли Альянс победить. Мы просто хотели, чтобы Саске не убил себя. Вернее, мыдолжныбыли это сделать. Саске рассказывал тебе о дзюцу, которое его брат на нас наложил, верно? — Его лицо исказилось от раздражения. — И как бы это ни было неудобно, оно спасало мне жизнь столько раз, что и не сосчитать. — Одна утечка не привела бы к Саске. У Альянса было много информаторов. — Тебе никогда не говорили, что ты тугодум? На секунду она потеряла дар речи. — …Извини? — Я первый? — самодовольно усмехнулся он. — А я-то думал, что ты самая умная в своей старой команде. — Какое, к чёрту, это имеет… — Давай я объясню тебе попроще. Всё просто — Саске в любом случае вытащил бы тебя из этой битвы, независимо от того, проиграл Альянс или нет. А они определённо проигрывали.- Закрыв глаза, Суйгецу пожал плечами. — Этот идиот, скорее всего, собирался раскрыть себя. Он говорил медленно, словно с ребёнком. В его голосе звучала насмешка. Но в словах было и признание. Смысл, который был важнее этой насмешки, за которую она могла бы его отругать в любое другое время. И поскольку не от него она хотела услышать подобное подтверждение, всё, что Сакура смогла выдавить из себя, было: — Ты лжёшь. — Зачем мне лгать? Даже несмотря на то, что мы — Орочимару пытался его остановить, именно это и произошло, не так ли? Разве? Ей казалось, что время в этой тесной палатке то замедляется, то ускоряется одновременно. — Он пошёл и вытащил тебя. Ну, что-то вроде того. Не очень-то удачно, но, как бы то ни было. Даже ты, тупица, не можешь отрицать, что он вытаскивал тебя и из других битв. Он…? — Он даже пытался приказать этой горячей Хокаге, чтобы тебя вообще вывели из боя. Несколько раз. Он хотел, чтобы к тебе в медпункте был приставлен целый отряд охраны и эвакуации.- Суйгецу хмыкнул, взглянув на неё. — Только не говори ему, что я тебе это рассказал. Мне не хочется получать по шее. Её брови нахмурились, пока они смотрели друг на друга, его слова вертелись у неё в голове. Она никогда не слышала ничего подобного — даже не задумывалась об этом. — А, это приятно, малышка. У меня никогда не получается посплетничать о Саске без того, чтобы он не вёл себя как полный мудак, или чтобы кто-нибудь не настучал на меня. И все в Кири его ненавидят, так что в этом нет смысла.- Суйгецу перевернулся на бок лицом к ней, подперев голову рукой. -Итак? Что ещё ты хочешь знать? Он смотрел на неё с ожиданием — даже с каким-то восторгом. В её голове не было ни одной связной мысли. Неужели она действительно такая тупая? Делал ли Саске что-то подобное до битвы в Стране Молнии? Осторожно, Сакура начала вспоминать бои, в которых участвовала после того, как стала связной. Она вспомнила, как Суйгецу помогал ей в Сангошо по приказу Саске, хотя она вряд ли назвала бы это «спасением». И Саске вырубил её, когда она слишком долго отступала во время битвы при Иве — но она была уверена, что справилась бы и без него. Она не была в опасности. Это ли Суйгецу пытался сказать? Два боя из десятков? По её мнению, это почти ничего не значило. В других битвах она даже не видела Саске. А что касается охраны и отрядов эвакуации? В медпункте всегда была охрана. Анбу в маске совы охранял её задолго до появления Саске. Он знал, что у Альянса не хватит сил, чтобы приставить целые отряды к одной куноичи. Его просьба о подобном, обращённая к Хокаге, казалась бессмысленной. — Это совсем не похоже на Саске, — возразила медик. — Я говорю тебе, у него уже всё было спланировано. Он отдал мне и змею приказы помогать ему и всё такое, прежде чем отправиться предупреждать тебя. Он не собирался сражаться. Только найти тебя, — он указал на её грудь, затем ткнул большим пальцем через плечо, — вытащить тебя оттуда, перенести и спрятать где-нибудь подальше от Страны Молнии, пока всё не закончится. Это звучало ещё менее правдоподобно, чем всё остальное. — Теперь ты просто выдумываешь. Куда бы я вообще пошла? — Именно. Ты поняла. Как только Альянс проиграет, тебе конец. Единственным местом, где тебя можно спрятать, была наша база, что мы не могли делать вечно. Может быть, мы могли бы дезертировать, но куда, чёрт возьми, бежать, когда Альянс мёртв, а Мадара не остановлен? Это было глупо. — Да. Именно, — повторила она. — И опять же, это совсем не похоже на план, который придумал бы Саске. — Значит, ты знаешь его не так хорошо, как думаешь.- Он улыбнулся. — Или ты просто тупая и ничего не замечаешь. К этому времени её сердце билось почти так же сильно, как и голова. То, что Суйгецу предполагал, было совершенно абсурдно. Абсолютно не соответствовало тому шиноби, которым она знала Саске. Он никогда не ставил человека выше дела; никогда не ценил связи больше, чем свои собственные цели. Он никогда не позволил бы себе быть убитым или захваченным, чтобы помочь ей, особенно в то время войны — так она рассуждала всего несколько дней назад. Образ его стоящим на коленях и смотрящим в небо перевернул всё её представление о Саске с ног на голову. — Тогда никто из нас не уйдёт. Нас всех поймают, — прошептал он. — Я не оставлю тебя. До того, как Орочимару усыпил их обоих, она бы рассмеялась Суйгецу в лицо, если бы он сказал ей эту чушь. Даже когда снег падал на Саске в её мыслях, даже когда его ониксовый взгляд потух в смирении — Сакура всё ещё чувствовала желание сказать Суйгецу, что он бредит. Настолько зациклившись на контрасте между человеком в том единственном воспоминании и тщательно холодным человеком, который постоянно её отталкивал, она слишком долго отвечала тому, кто был перед ней. Суйгецу зевнул, почёсывая живот. — Всё в порядке? — А, прости, я просто… — Сакура не знала, что сказать. Не знала, что и думать. Говорить о том, что сделал Саске, не услышав сначала от него самого, вдруг показалось… неправильным. — Голова. — Изобразив, что трёт висок, она закрыла глаза. -Думаю, мне лучше ещё немного поспать. — Уф, неинтересно, — проныл он. — Ладно. Я пойду за едой. Прикроешь меня, если я не вернусь до их прихода. Ты оставляешь меня одну? Когда я собираюсь спать? Нахмурившись, Сакура посмотрела между ним и отверстием палатки. Наверняка, Саске и Орочимару это не понравится. Без Суйгецу здесь могло случиться что угодно. Поднявшись на ноги, он осклабился, глядя на неё сверху вниз, скрестив руки на груди. — Всё-таки, моя работа — держать тебя взаперти — уже не актуальна, верно? Спи, уходи. Иди собирай цветы или чем там вы, конохские шиноби, занимаетесь для развлечения, мне всё равно. Я голоден. После этих слов она нахмурилась уже по совсем другим причинам. Он был прав, конечно. Война окончена. Он больше не охраняет её… — …Но что, если кто-то нападёт? — Кто в Кири нападёт на тебя? Ты здесь что-то вроде настоящего героя войны.- Он засмеялся. Можно подумать, что ты и этот джинчурики лиса дерьмо из золота отливаете, судя по тому, как о вас двоих говорят. Так и хочется рассказать им, как жалко ты выглядела в плену у Саске, и испортить им всё впечатление. Ничего не понимают, да? Её губа скривилась при виде его ухмылки. Что на неё нашло, когда она сказала Наруто, что этот человек — кто угодно, только не самый большой засранец в мире? — Как всегда любезен, Суйгецу, — прошипела Сакура, вдобавок показав ему средний палец. -Мне всё равно, можешь вообще не возвращаться. — Слышал. Тогда я скоро вернусь, мисс Величайший Медик на Свете! — И он уже уходил, выкрикивая это через плечо, как будто не видел её жеста.

***

Лёгкая тряска разбудила её. Сакура не была уверена, когда снова заснула. Сонно перевернувшись, она потёрла глаза. — Да? — Ты достаточно отдохнула, чтобы не спать какое-то время? Тебе нужно поесть.- Его голос заставил всё её тело замереть. -Прошло больше двух дней. Саске сидел на корточках рядом с ней, выглядя не хуже, чем когда они легли спать при Орочимару. Маска Анбу была приподнята на его голове, а длинный плащ развевался вокруг тела, влажный от тумана Страны Воды. Если бы это был Суйгецу, она бы спросила, не подозревает ли Мизукаге о её длительном отсутствии. Она даже не подумала спросить, как долго спала в первый раз, когда проснулась, или какое оправдание они использовали, чтобы это объяснить. Учихв приподнял бровь. — Или тебе нужно ещё отдохнуть? Разговор, который им нужно было провести, никак не начинался.Ты сказал, что не уйдёшь, если проснёшься первым, — вырвалось у неё, прежде чем она успела спросить: — Ты серьёзно, Саске? — Ей хотелось понять, действительно ли он имел в виду то, что говорил. — Прости, — тихо ответил он. — Где ты был? — На моей старой базе в Стране Воды. Орочимару спрятал там свитки, которые он украл у Конохи. Сакура нахмурилась. — Ты не мог меня подождать? Я бы пошла с тобой. Когда она попыталась сесть, его рука переместилась с её плеча на спину, помогая ей выпрямиться. В следующее мгновение он сунул ей в лицо флягу, наклонив её так, будто собирался насильно влить воду ей в горло. — Я отправил сообщение Какаши, когда ты не проснулась и на следующий день. Он приказал мне найти свитки на случай, если Орочимару нас обманул. Я ждал ещё день, на всякий случай, но… — С каких пор ты выполняешь приказы Хокаге? — спросила она, заметив его мимолетную улыбку, пока пила воду, которую он предложил. — Я никогда не говорил, что сделал это, потому что он мне приказал. В наступившей тишине его губы снова приняли равнодушное выражение, и она изучала его взгляд, устремленный прямо на неё. Спокойный и уверенный. Выражение лица, как всегда, пустое. С помощью печати она могла бы попытаться проникнуть в его эмоции. Уловить что-то под этой маской полного равнодушия. Он был словно незнакомец. Сакура понятия не имела, как с ним общаться без печати. Она не могла мысленно передать ему то, что слишком боялась произнести вслух, не могла проникнуть в его разум, чтобы объяснить то, что он не понимал словами. Даже когда она чувствовала его, он был неразрешимой загадкой — настолько он отличался от неё во всём. В том, как они реагировали на происходящее, как относились к людям, в их мировоззрении и взглядах на жизнь. Иногда она сомневалась, существовало ли хоть что-то общее между ней и Саске. Как, чёрт возьми, она могла что-то понять сейчас, когда всё, что он ей демонстрировал, было это непроницаемое, стоическое лицо? — Это был трюк? — рискнула она предположить. — Нет. — Хотя по его лицу ничего нельзя было прочитать, она чувствовала, что Саске тоже её изучает. — …Это дзюцу, которое я наложил на тебя, удерживало тебя во сне так долго. Может быть, дело было в том, как он смотрел на неё, когда произносил это признание. Может быть, это было едва заметное движение его пальцев на её спине. Она не могла точно сказать, но что-то в этом было, какое-то невысказанное приглашение висело в воздухе. Как будто он хотел, чтобы она спросила его об этом дзюцу. Зачем ещё он упомянул об этом? Учиха просто сидел на корточках, молча и неподвижно, наблюдая за ней. Взгляд его был ровным, а поза расслабленной. Ярко-фиолетовый отблеск играл в тенях палатки. Если он не хотел обсуждать это, почему не ушёл, как обычно? Почему не избежал этой темы вообще? Чего он ждал, если не её вопроса? …Но что именно она должна была спросить? Почему она вообще должна спрашивать? Неужели после всего этого времени он не мог сам подойти к ней? Сакура всегда гонялась за Саске — всегда умоляла его открыться. Поделиться чем-то настоящим. Всегда её работа была собирать осколки, закрывать глаза на многое и искать правду за стенами, которые он воздвигал. Раз он упомянул об этом, значит, он прекрасно знал, что она помнит. Он должен был достаточно хорошо её знать, чтобы понимать, что она запуталась. Если кто и мог понять, что она хотела — нет,должнабыла услышать, так это Саске. Здесь, под его сдержанным, непроницаемым взглядом, Сакура не видела разницы между тем, чтобы просить у него подтверждения, которое он явно не хотел давать сам, и тем, чтобы умолять о том признании, которого он никогда ей раньше не давал. И внезапно её охватило негодование. Он так искусно играл свою роль. Какое-то время там, в лапах Мадары, она верила, что он её презирает. Честно думала, что он предал их. Даже когда чувствовала что-то неладное в его поведении, он настолько её одурачил, что она ни разу не допускала мысли, что он всё ещё верен Альянсу, до самой ночи перед их приходом. Целых полтора года он скрывал это от неё. Нет — гораздо дольше, на самом деле. Он что-то скрывал от неё одиннадцать лет. Возможно, гораздо больше. С тех пор, как мы были детьми— слишком расплывчатые сроки, чтобы что-то знать наверняка… Если то, что он признал, было правдой. Возможно, это именно тот вопрос, который он ожидал. Это был вопрос, на который она хотела получить ответ, как только проснулась. Но в этот момент, совершенно внезапно, Сакура не захотела его задавать. Одиннадцать лет, подумала она, — это слишком долгий срок, чтобы любить в одиночестве. Восемнадцать месяцев — слишком долгий срок, чтобы жить в неведении. И, может быть, Саске, из всех оставшихся в живых, ей ничего не должен. Хотя, если и было время, когда он был ей что-то должен, если и было что-то, что он мог дать, не заставляя её умолять об этом, то это было именно сейчас. Поэтому она ответила ему таким же пустым взглядом, придала своему лицу то же контролируемое выражение, что и у него, и спокойно сказала: — Понятно. Он моргнул. Сакура заметила, как уголок его рта дёрнулся вниз мгновение спустя, только потому, что изучала его, как одного из своих пациентов. — Суйгецу сказал, что вы говорили о нападении на Страну Молнии. Ты помнишь теперь? Хотя она не знала, чего ожидать, то, что он снова заговорил об этом так быстро, всё же удивило. Но не настолько, чтобы она сдалась. На этот раз он объяснит всё сам. Он сам сделает шаг навстречу, без её давления. — Если я вспомню, у тебя будет что сказать? Нахмурившись, юноща опустил руку на её локоть. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Раздражение вспыхнуло у неё в животе. Разве не очевидно? В любом случае, говорить ему, что сказать, было ещё хуже, чем просить его подтвердить то, что, как она знала, он знал. — Всё, что ты хочешь сказать, Саске. Этот знакомый, оценивающий блеск вспыхнул в его глазах, когда он смотрел на неё сверху вниз. Харуно подняла подбородок, полная решимости сдержать гнев в своём взгляде. Последние несколько недель они были в хороших отношениях. Даже лучше, чем просто хороших. Честно говоря, она не могла понять, что заставляло её быть такой раздражительной из-за этого вопроса. Любая версия Сакуры, какой она была раньше, не стала бы его так испытывать. Он пришёл за ней. Он выполнял, в принципе, все её приказы. Он позволил Какаши увезти Наруто в безопасное место, сохранил ей жизнь на базах Мадары, вернул её к Альянсу. Не было ни единого поступка Саске, который был бы неправильным в Стране Молнии, и совсем немногое из того, что он сделал после, противоречило тому, о чём она прямо его просила на том заснеженном поле. Но он должен был рассказать ей, что она сделала. Что она заставила его сделать. Сакура не должна была узнавать об этом вот так. И у него были сотни возможностей признаться, что он снова любит её — если он когда-нибудь говорил это всерьёз. То, что он этого не сделал ни разу, в корне меняло всё. Вероятно, означало, что он никогда не говорил этого всерьёз, чем больше она об этом думала. Неужели всё дело только в печати? Понял ли он это и пожалел, что выкрикнул такое в её адрес, как только ситуация успокоилась? Было ли это причиной того, что он так хотел избавиться от печати, когда она не возражала, чтобы та осталась навсегда? Неужели принуждение печати действительно объясняет его иногда нежное отношение к ней всё это время? С ним всегда приходилось проделывать мысленные акробатические трюки. Ещё несколько дней назад куноичи была почти уверена, что Саске любит её. Теперь, стоя перед ним и зная, что он уже признал, что любил её несколько месяцев назад, как ни странно, она чувствовала себя более запутанной, чем когда-либо. Они не провели вместе и пяти минут, а его неспособность что-либо прояснить без её принуждения вводила её в штопор. И почему она каждый раз должна решать эту проблему? Почему она должна была всё ему объяснять, когда он явно знал, что ей нужно? Прервав молчаливое противостояние, он спросил: — Почему ты злишься? — Я не злюсь. — Сейчас было так легко лгать ему. — И всё же, похоже, что это так. — Скажи мне, почему я должна злиться, раз уж ты меня так хорошо знаешь, — парировала она. Вздохнув, он оглядел пол. — Я никак не узнаю, если ты ничего не скажешь, Сакура. Мы больше не связаны печатью. — Верно. Мы больше не связаны, как ты и хотел. Теперь, когда ты свободен от неё, имеет ли значение, злюсь я или нет? — Думаешь, я бы спрашивал, если бы это не имело значения? Похоже, Саске тоже начинал раздражаться. Хорошо, подумала она. Несправедливо было быть единственной, постоянно расстроенной их ситуацией. Видеть, что Саске что-то чувствует, было лучше, чем эта глупая, бесстрастная маска, под которой он всегда хотел спрятаться. — Большую часть времени я понятия не имею, о чём ты думаешь. В этом и проблема. После паузы он наклонил голову с ухмылкой. — Тогда ты хочешь знать, о чём я думаю прямо сейчас? При виде того, как он приподнял губы в улыбке, её сердце предательски сильно забилось, хотя она была полна решимости не позволить ему победить всего несколько мгновений назад. Она отругала себя и отвернулась. — Ты вообще скажешь мне, если я спрошу? — Если ты спросишь. Её взгляд сузился на мешковину стены. Почти казалось, что он догадался, что она задумала, не так ли? — Я не собираюсь спрашивать, — поклялась медик. — Уверена? Тут уже было невозможно не взглянуть на него и не испепелить его взглядом. Её голова резко повернулась, чтобы метнуть в него кинжалы. Она оттолкнула его руку в знак протеста, когда они встретились взглядами. Он дразнится или серьёзно не понимает, что её беспокоит? Что бы это ни было, его прямолинейные, но туманные подталкивания заставляли её чувствовать себя смешно, хотя у неё было полное право быть разочарованной этой неопределённой энергией, кружащейся вокруг них всякий раз, когда они оказывались в пределах 50 ярдов друг от друга. Неопределённой только потому, что он годами отказывался её определить. И, несмотря на прекрасную возможность сделать это прямо сейчас, он этого не делал. Саске просто ухмыльнулся в ответ, опёршись локтем на колено и откинувшись назад на пятки, как будто ему было удобно. Как будто подталкивал её снова подойти к нему. Как всегда. Всё всегда было на ней. У них не было настоящего спора с той первой ночи, которую они провели в гостинице. Ей действительно не хотелось ссориться с ним сейчас. Но всё в том, как его поведение изменилось с «кирпичной стены» на «скрытно-весёлое», подталкивало её к ссоре. Как только она открыла рот, чтобы обвинить его в том, что он прекрасно знает, что она хочет, чтобы он сказал, почему она злится и почему она не собирается ни о чём его спрашивать, громкое урчание прокатилось по палатке. Сакура с открытым ртом посмотрела на свой живот, её щёки вспыхнули. Ностальгия обожгла её горло, когда Саске с лёгкой усмешкой произнёс: — Голодная?       На этот раз Сакура не была настолько зла, чтобы проклинать его, но это было не то приятное воспоминание, на котором хотелось зацикливаться. Казалось, что ящик, который она открыла, высвободил другие мысли и чувства, которые девушка последние полтора года пыталась избегать. — …Да, — ответила она, пряча нежелательное воспоминание, как будто он ненадолго не перенёс её обратно в другую палатку, в другую страну. Это была Страна Воды. Они были в безопасности. Саске не был её врагом. Она мысленно повторяла эти мантры, считая свои вдохи. И когда она вернулась в настоящее, смущение сошло с её лица. Прошло два дня. Было вполне естественно, что она проголодалась. Он много раз слышал, как урчит её живот в прошлом. Как только Сакура поест, то, возможно, даже почувствует себя достаточно спокойной, чтобы выдержать эту странно сводящую с ума битву остроумия, которую он, казалось, был полон решимости вести с ней, хотя и не было смысла, почему он это делал. Если Саске уже понял, что она от него хочет, зачем затягивать? Если, конечно, единственный ответ не был тем, который она не хотела слышать. Но если бы это было так, он мог бы с лёгкостью сказать ей, что всё, что он говорил и делал, было из-за печати, — поскольку его больше не должно было волновать, причинит ли он ей боль. И если он ещё не понял этого, зачем говорить таким окольным путём, который, очевидно, её спровоцирует? С этими предположениями она собралась последовать за ним, когда он встал. Неожиданно для неё, Саске наклонился и слегка оттолкнул её обратно на циновку. — Останься. Я принесу тебе еды. — Саске, я голодна, а не парализована, — пробормотала она, уклоняясь от его прикосновения. — У тебя есть привычка вкладывать слова мне в рот. Я не говорил, что ты не можешь встать, — Его рука снова схватила её за плечо, удерживая на земле. — Позволь мне принести её тебе. Закатив глаза, она демонстративно рухнула на спину. — Может быть, если бы ты говорил больше слов, люди понимали бы тебя лучше. — Мне всё равно, понимают ли меня люди. Я никогда не предлагаю помощь людя». Сакура посмотрела на него, надеясь, что он закончит мысль. Желая, чтобы он подтвердил, что каждый раз, когда он говорил слово «люди», в этом был особый смысл. Но Саске лишь подождал несколько секунд, убеждаясь, что она не собирается покидать спальную циновку, и выскользнул наружу. Прошло совсем немного времени, прежде чем он вернулся со змеем у себя на пятках. Возвышаясь внутри маленькой палатки, Орочимару одарил её хитрой улыбкой, наблюдая, как она принимает миску, которую предложил Саске. Жёлтые глаза апатично скользнули по её телу. Отчётливая и быстрая оценка медика. Сморщившись, куноичи обратила своё внимание на невзрачный суп в своих руках. Она предположила, что было облегчением, что саннин выполнил работу, о которой они просили, не убив её. Но она не хотела снимать печать, поэтому девушка не собиралась его благодарить. И она была не в настроении играть в словесные игры с тем, кто научил Саске, как их выигрывать. — Как ты себя чувствуешь, Сакура Харуно? — Лучше, чем в первый раз, когда я проснулась. — Ты чувствовала какие-нибудь осложнения? — Нет. — После паузы она добавила: — Пока нет. Орочимару повернулся к Саске: — Ну что? Видишь? Я и пальцем её не тронул. — Всё равно проверь, — сухо приказал Саске. Сакура чуть не подавилась супом и резко покачала головой: — Ни за что! Она ни за что не позволит этому змею сканировать себя. Одного раза, когда он получил полный доступ к её бессознательному телу, чтобы снять печать, было более чем достаточно отвратительного контакта с его чакрой за весь год. Как Саске вообще мог такое предложить? Она же помнила, как он сам угрожал убить своего учителя! Неужели он настолько волнуется за неё сейчас, без печати, что забыл об этом? Орочимару окинул её своим острым взглядом: — Проверять её сейчас, когда она уже проснулась, — это оскорбление для меня. Она первоклассный медик. Если бы что-то было не так, она бы почувствовала. …Раз он заговорил об этом, это действительно прозвучало немного обидно. Неужели Саске не столько волновался, сколько не доверял её собственным способностям? — Дело не в исцелении, — отрезал Саске. — У тебя больше знаний о печатях. Убедись, что в её каналах не осталось следов этого дзюцу. Сакура усмехнулась. Неужели мастер контроля чакры не в состоянии определить, не испортило ли чужое дзюцу её собственные пути чакры? Кем Саске её вообще считает? — У меня всё в порядке, Саске. Оставь это, — отрезала она. Над палаткой повисла напряжённость. И снова, казалось, Саске был в проигрыше — Орочимару и не подумал сдвинуться с места. Сакура ковырялась в своей миске, Орочимару хитро улыбался, наблюдая за Саске, который хмурился на неё. Как будто этот взгляд мог её сейчас запугать. — Который час? — спросила девушка, чтобы сменить тему. -Или, если уж на то пошло, какой сегодня день? — Девять утра. И сегодня уже среда, юная куноичи. Ты спала гораздо дольше, чем ожидалось. Я уж думал, Саске меня в третий раз прикончит, — ответил Орочимару. — Я не говорил, что ты не способна, но позволь ему проверить, хотя бы, — продолжил Саске. Сакура проигнорировала его слова. — Какое оправдание вы придумали для Мизукаге? — Я слышал, у тебя были срочные дела с конохским джонином на севере, — ответил Орочимару, поглаживая свой подбородок с довольной ухмылкой. -Кажется, он случайно отравился какой-то дрянью во время миссии. — Миссии в Стране Воды? — уточнила Сакура. Саске сделал шаг к ней: — Сакура… — Несколько команд из Конохи были недавно отправлены в Страну Воды. Кири не справляется с оставшимися нукенинами своими силами, поэтому Страна Огня и Страна Песка предложили свою помощь. Но ты же это знала, правда?

***

Её рука с ложкой замерла над миской. Да, она это знала. У неё был доступ к подобной информации. Но… — Откуда ты это знаешь? Глаза Орочимару сузились в полумесяцы. — Иногда та рыбка, которую я сделал, оказывается полезной. Вашему Хокаге действительно стоит предупредить своих шиноби, чтобы они не пили, если не могут справиться с выпивкой. — Если ты не хочешь, чтобы он тебя проверял, ты сама прочитаешь свиток с печатью и проверишь себя? Похоже, Саске не собирался сдаваться. Вздохнув, она поставила еду на землю и встала на нетвёрдые ноги. Её тело чувствовало себя слабым, но два дня без еды не убьют её. Она переживала и худшее. То, как Саске нависал над ней, а Орочимару наблюдал со стороны, вызывало ту же болезненную ностальгию, с которой она столкнулась ранее. И сейчас у неё не было ни сил, чтобы справиться с этим, ни желания дальше ломать голову над настойчивостью Саске, когда он абсолютно ничего не объяснил. Чем больше она думала, тем больше ей хотелось противостоять ему и спросить. Однако Сакура решила не умолять его. — Я иду в больницу, — объявила она. -У меня есть работа. — Постой.- Саске шагнул в сторону, преграждая ей путь. -Сначала ты должна восстановиться. — Это больница, Саске. Всё, что мне нужно для восстановления, там есть, и я уверена, что там еда лучше, чем эта каша, — произнесла она, указывая на отброшенный суп. — Ну-ну, Сакура Харуно. Не груби. Мой дорогой ученик приготовил эту еду для тебя. Саске цокнул языком, наклонился ближе и понизил голос. » — …Просто скажи мне, почему ты расстроена. Почему она должна? Почему онадолжна? …Почему её так злит эта ситуация? Это было всё. Это было ничто. Если бы она могла выразить это словами, возможно, она бы призналась, прежде чем уйти, чтобы он мог поразмышлять над этим, пока её не было рядом. Если бы она была уверена, что ему не всё равно, она могла бы выдвинуть несколько обвинений, чтобы он расстроился так же сильно. Но куноичи лишь пожала плечами. — Я не расстроена. — Лгать было так легко. Обогнув двоих мужчин, девушка выскользнула через отверстие и направилась в лес.