Какаши Хатаке. Наказана? (R)

      Возвращаться в родную деревню после выполненного задания всегда было делом волнительным, но таким приятным. Знакомые лица, приятный запах из забегаловок, родные дороги под ногами. Еще и весна не подводила своей погодой. Тепло. Но сейчас мне было не до хороших эмоций. Сердце нещадно поедало чувство вины. Двадцать пять лет, а поступок совсем детский. Слинять на задание, пока возлюбленный и его команда сами были вне стен Конохи.       Задание выполнено на отлично, серьезных ран, разве что прихрамывание на правую ногу, нет. А с Какаши все равно встречаться не хочется. Этому будет все равно, ведь он ясно давал понять. «То, что живот еще не виден — это не значит, что ты не беременна», — говорил он постоянно, как молитву перед очередным днем.       Ребенок был желанным и уже любимым многими. Не я, ни Какаши не скрывали моего положения перед друзьями, а вот почему начальство об этом не знало — до сих пор остается вопросом. Не думаю, что они бы дали мне задание, если бы были предупреждены. Попадаться под горячую руку Какаши не хочет никто. Но это же уже не моя проблема?       Вот и стою у выхода из деревни, боясь ступить дальше. Виновата, признаюсь, но что делать, если меня не тянет на соленые огурцы или сладкий рамен, а до болей в костях хочется заданий?       — Какаши меня прибьет, — Хоть что-то остается постоянным. Я рассчитывала вернуться домой чуть раньше завершения его задания, но охранник у ворот напряженно покачал головой. Вернулся за день до моего появления. Как знал.       До беременности я была ответственным человеком, а после шарики за ролики то поехали. Доктора и медсестры хихикали, говоря, что к моему характеру приписался и характер будущего ребенка. Может больничные байки, но будущий отец серьезно воспринял мои перемены. Ответственный…       — Если вернулся он вчера, — размышляла на ходу я, — то ярость уже должна была сойти. Хоть немного? Сколько вообще злиться может Хатаке? Какаши был злопамятным, как и подобает всем шиноби. Знать, помнить и ставить под сомнение. И почему меня это не остановило перед заданием.       Ситуацию не спасали люди: они оборачивались на меня, будто шестое чудо света.       — Оп, какие люди, — я, почти доковылявшая до главной улицы, замерла от испуга. Сотни оправданий перед мужем взорвали мозг, но это был не он. Обернувшись на голос, я тяжело выдохнула.       — Вы меня напугали, — Из переулка вышли Асума и Курэнай. От мужчины привычно пахло табаком, а девушка начала кого-то искать глазами, — нет, я его еще не видела.       Подруга удивилась, а после поджала губы. Двое смотрели на меня, как на смертника. Чуть сочувствия и чуть жалости. Первым заговорил Асума:       — Твой муж такое тут устроил, всю деревню с ног на голову поставил. По шапке твоему начальству надавал, так что лучше доклад вообще сдай через заместителя. Все его знакомые осведомлены, что тебя ищут, так что он, скорее всего, уже знает, что ты в Конохе. — Говорил он, похлопывая меня по плечу, — беги домой, Т.И. Дружеский совет: не задерживайся нигде.       — Да, время, сейчас работает вообще не на тебя, — подтвердила Курэнай, — а еще мы не видели Какаши со вчерашнего дня.       Вся надежда на спокойный разговор разрушилась, как карточный домик. Мой Цербер ждет в нашем гнезде. Согласившись в друзьями, я поковыляла по своей улице. Оттягивать разговор глупо. Глупо, но так хочется. Ругается Какаши со стебом, добивая жестокими шутками. Его злопамятность в этом хороший помощник. Грустные глазки на него не работают со времен его преподавания, а послушной девочкой я явно не была.       У дома было пусто. На самой улице даже кошки не бродили. Будто понимая, все старались меня избегать. Птицы не летали, жучки не ползли, а вот солнце припекало. Измотанная я поднялась по лестнице. Дверь была не заперта, будто кто-то хотел, как можно скорее приступить к разбору полета.       — Я вернулась, — Как будто он этого мог не понять. Оставив рюкзак и другие вещи у входа, я прошла в ванную. Мне надо срочно сделать что-то со своим пыльным, от долгого пути, лицом. Если и предстать перед мужем, то хотя бы в чистом. Он же так не считал. Я увидела его в зеркале, когда подняла глаза от раковины. Муж стоял в дверях и осматривал меня. Выглядел он плохо.       — Только вернулся? — Пытаясь придать своему голосу больше невозмутимости, я снова плеснула водой себе в лицо. Какаши спокойно подал полотенце, не сводив с меня оба глаза. От шарингана спрятаться нельзя.       Пропустив меня первой, мужчина пошел позади. Молча. Закусив губу, поковыляла к кухне, ставить чайник, но Какаши снова был быстрее. Одной рукой отодвигая для меня стул, он сам пошел к плите.       — Тебе есть что сказать, перед тем, как начну я? — Сказал Какаши, оборачиваясь. Весь мужчина был напряжен, и причиной этому была я.       — Я не ребенок?        Усевшись на отодвинутый стул, я принялась разматывать бинт на ноге. Из-за крови он прилип, но менять его каждый раз не представлялось возможным в полевых условиях.       — И ты решила, что можешь отвечать за вас двоих? Решение на уровне Наруто, родная. Еще идеи? — В его голосе звенело поддельное веселье. Мужчина закрыл заполненной водой чайник и поставил на огонь.       — Что сделано, то сделано? Ты бы меня не отпустил. Сейчас беременность, потом ребенок. Я не хочу на этом заканчивать карьеру…       Меня прервали.       — Что с ногой? — Ну конечно, он не слепой.       — Наступила на «ежа», — Какаши цокнул, но не оборачивался: все следил за чайником, — больше ран нет, только царапины.       — Завтра идешь в больницу на полное обследование. Как можно быть такой безответственной? Я думал, что у меня сердце остановится, когда увидел твою записку. Оригинальный способ меня прикончить. Майто надо брать с тебя пример.       — Прости, — Я встала и обняла его со спины, пряча лицо в жесткий жилет, — ты меня с собой не брал, а мне дома сидеть скучно. К тому же я навестила подругу из другой деревни. Все прошло спокойно. Ты и то выглядишь хуже меня. Весь в ссадинах, что со скулой? Почему на тебе столько бинтов?       — Твой отец мне врезал за то, что я не уследил за тобой, а я не уклонялся. Знаю, что виноват, — веселье покидало его голос. Теперь он был печальный, — Ты не ребенок — это так, но ты моя жена. Нравится тебе это или нет, но я несу за нас троих ответственность. Ты не представляешь, какого это быть в четырех стенах, без возможности узнать, как проходит твое задание. А если бы тебя убили? Взяли в плен?       — Прости….       — Нет, не прощу, — он повернулся, все еще находясь в моих объятьях, — думать надо головой, перед тем как что-то делать.       — Такого больше не произойдёт.       — Пх, — Глаза Какаши мстительно блеснули, — конечно. Теперь вся деревня знает о твоем положении. Тебе повезет, если кто-нибудь даст хотя бы самое крошечное задание по поиску пропавших животных. Даже если я не могу оставить свою работу, то вот Гай согласился приглядеть за тобой Там, где Гай, там и его ученики. А где его ученики, там и их друзья.       Мужчина внимательно смотрел, как мои брови встретились на переносице.       — Ты нашел мне армию телохранителей?       — Ну что ты, это скорее няньки.       — Изверг.       — Верно подмечено, жаль, что поздно, — Какаши разлил нам по чашкам чай и поставил на стол, — еще одна твоя осечка, родная, выйдешь в декрет. Почти все бумаги у меня на руках.       — Тиран.       — Ты еще легко отделалась.