Часть 3

- Рада видеть тебя в строю, - улыбчивая девушка привлекательной наружности, имя которой Дживон едва ли могла вспомнить, первой подбежала к ней, чтобы поприветствовать. – Начальник Пак уже приготовил для тебя какое-то задание, так что поспеши заново привыкнуть к своему рабочему месту, пока он не пришел. Дживон послушно кивнула и осмотрела свой стол. Это был узкий кусок длинной столешницы, отделенный от остальных таких же пластиковыми перегородками, обклеенными стикерами с различными напоминаниями и зарисовками графиков. Здесь размещался лишь рабочий ноутбук, стаканчик с карандашами и блокнот, который послушно ждал хозяйку весь прошедший месяц. Дживон, словно в оцепенении, открыла твердую обложку, из-под которой показалась совместная с Юджином фотография. Это был полароид из студенческих времен, когда они еще не встречались, а только дружили. Тогда всей компанией они ходили в парк аттракционов, и Юджин предложил сделать снимок на память. Дживон хранила его, как символ их любви, ведь именно в тот день, когда он по-дружески тепло обнял ее в фотобудке, сердце впервые забилось быстрее. Со временем это фото потемнело, один из уголков оторвался, но Дживон все равно хранила его, как одну из самых дорогих для нее вещей. Сейчас это был лишь очередной удар в сердце для той, кому каждая вещь в этом мире напоминала об умершем возлюбленном, но даже так она не могла решиться выбросить фото, как и футболки Юджина, его запасную зубную щетку в ванной и гель для душа, его любимый чай, который Дживон терпеть не могла, и ботинки, оставшиеся стоять у входа так, словно их владелец сейчас дома, сидит на диване или на кухне, слушает музыкальный канал и занимается тем, что у него получалось лучше всего, - рисованием. Дживон познакомилась с Юджином на втором курсе университета. Юджин учился на дизайнера, а Дживон – на экономиста. Ей так заведующая детского дома насоветовала, когда пришла пора подавать документы. Во втором семестре у них пересеклись предметы, и они стали часто видеться на лекциях, затем на семинарах ее определили в одну группу к Юджину, Минги и Минджи, где они и подружились. В начале третьего курса Дживон поняла, что Юджин нравится ей не просто как друг, а вот ему на это понадобилось чуть больше времени: он ответил на признание только в конце семестра. «Прости, что не сразу это понял, я бываю таким тугодумом, - он стоял с букетом подсолнухов, таких же ярких, как его смущенная улыбка. – Я люблю тебя, Дживон». - Дживон, начальник Пак тебя зовет, - девушка, встретившая ее утром, внезапно вернулась, напугав этим Дживон, отчего та дернулась и захлопнула ежедневник. – Ты плачешь? По щекам и правда текли слезы, более горькие, чем любимый чай Юджина. - Нет, - ответила Дживон, вытирая щеки ладонями. – Я уже иду. «Не то чтобы я считал твою работу плохой, но разве начальник Пак не отстой? Столько требований к стажеру, он же тебя загонял! – возмущался Юджин, выслушав ее после долгого рабочего дня. – Может, ты ему нравишься? Он знает, что у тебя есть парень, и отыгрывается». Дживон сама не заметила, как улыбнулась от этого воспоминания. Юджин становился таким милым, когда ревновал. В его воображении каждый парень (кроме Минги), который знал Дживон хоть немного, обязательно должен был быть влюбленным в нее. Свою ревность он старался скрывать и бороться с ней, но иногда все же проговаривался, заставляя Дживон заливисто смеяться: «Что? Он молодой и уже построил свою карьеру, а я нестабильный, едва окончивший универ стажер в дизайнерском агентстве, у меня нет ничего, кроме лица и оптимизма». «Зато у него оптимизма нет, как я смогу так жить», - успокаивала его она. - Вижу, вы в хорошем настроении, - подняв голову, Дживон увидела перед собой начальника Пак и остановилась. – Как и всегда, впрочем, - он распахнул дверь своего кабинета, жестом указывая ей войти. - Здравствуйте. - Я позвал вас, чтобы дать проект в разработку, думаю, Джина уже обо всем проболталась. «Так ее зовут Джина». - Да, она говорила. - Этот проект будет вашим личным. Я понимаю, что вы совсем недавно перешли от статуса стажера к контрактному работнику, так что, если будут вопросы по выполнению, можете спрашивать у меня. - Я поняла. Что насчет сути проекта? - Наша фирма заключила договор с одним частным детским садом, все детали я отправил вам на почту, сможете ознакомиться. К следующему понедельнику нужно подготовить список документации, которую мы потребуем у дирекции, чтобы провести аналитику. Бухгалтерскую книгу они нам отправили, сканы так же на почте, можете выделить моменты, которые нужно расследовать и проанализировать. - На этом все? - Да, вы можете идти, - кивнул мужчина. – Ах кстати, Дживон, как ваш парень? Слышал, вы брали отпуск из-за него. - Он... – Дживон замялась, размышляя над тем, как лучше сказать. – Все в порядке. - Вот как, - протянул мужчина, пристально глядя ей в глаза. – Не болейте, Дживон. - Постараюсь, - ответила она, прежде чем поспешить вернуться к столу. «Не болей, иначе я не смогу работать, - журил ее Юджин, пичкая разведенными с водой порошками от гриппа. – Я себе места не находил от волнения, когда ты позвонила, тут же сорвался домой!» «Такими темпами тебя скоро уволят», - покачала головой Дживон, сморкаясь в услужливо подставленную им салфетку – сама она была завернута в одеяло так плотно, что едва чувствовала собственные руки. «Между работой и тобой я всегда буду выбирать тебя». - Выбрать меня было неверным решением, - прошептала Дживон, глядя в экран запускающегося ноутбука. На глаза вновь накатывали слезы, но она стойко держалась, ведь заплакать на людях было невыносимо страшно. Страшно было увидеть жалость в их глазах. Привычка с детского дома. Столько взрослых людей смотрело на нее с печалью, как на бездомных собачек смотрят в питомнике, но никто ни разу так и не попытался удочерить ее. Хотя однажды Дживон почти повезло. Ее захотела удочерить женщина, недолгое время работавшая у них нянечкой. Даже взяла Дживон на выходные к себе домой погостить. Муж той женщины воспринял девочку хорошо, но вот ее сын… Он был старше на несколько лет, ходил в среднюю школу, когда Дживон еще не окончила младшую. Все выходные он упорно игнорировал девочку, а перед ее отъездом раскричался на кухне, что не хочет себе никакую сестренку, а эта еще и чужая. В итоге родители отказались от этой идеи, и Дживон вновь вернулась в детский дом, но теперь уже с разбитыми надеждами на счастливую семью. Еще через полгода та нянечка забеременела, ушла в декретный отпуск – и больше девочка ее не видела. - Дживон, пойдешь с нами в ресторанчик через дорогу? Начальник Пак угощает, - видимо, в привычку Джины входили внезапные появления. - Я не голодна. Лучше еще поработаю. - Да брось, когда еще ты вкусно поешь за счет этого скупердяя? Я уже и не помню, когда в последний раз он был таким щедрым. - Я правда не хочу. - Просто пойдем, - вклинилась в разговор женщина, сидевшая неподалеку. – Даже вода из-под крана вкуснее, когда за нее платит другой человек. Посидишь, посмотришь – сама не заметишь, как аппетит разыграется. Пришлось согласиться. Место, куда вся команда выбралась на обед, нельзя было назвать недорогим, и все вокруг так и кричало об этом, но начальник Пак даже бровью не повел, когда все сотрудники по очереди стали делать заказ. Дживон хотела отделаться чем-нибудь простым и дешевым, но, когда официант стал приносить блюда, сидевший рядом начальник внезапно забрал ее тарелку, отдав свою с разрезанным стейком. - Давай поменяемся, твое выглядит вкуснее, - только и сказал он, жестом указывая, чтобы девушка приступила к еде. - Дживон только вышла с отпуска, а ее уже так балуют, - рассмеялся один из коллег в дальнем углу общего стола. Есть не хотелось, но отказаться было бы некрасиво, и Дживон насильно впихнула в себя несколько кусочков. Вкусно. Очень. Так вкусно ей не было с той самой семейной встречи. От одной мысли о суровой реальности кусок в горло не лез, да и наслаждение чем-то, даже таким простым, как пища, казалось святотатством по отношению к Юджину. Питание через раз и абы-как было одним из способов самоистязания, которые так любила Дживон. Раньше они с Юджином часто ночевали вместе, и тогда утром ее ждали фирменные блинчики с клубникой. Юджин любил клубнику, даже молоко пил с этим вкусом, в барах выбирал коктейли с таким ликером, а на памятные даты дарил Дживон клубнику в шоколаде. Весь он словно был пропитан клубничной сладостью, оседавшей на языке после долгих ленивых поцелуев, в которые он невзначай вовлекал ее, когда они подолгу лежали на кровати в обнимку. - Чем занималась в отпуске? – спросила женщина, которая на пару с Джиной уговаривала Дживон прийти сюда. – У тебя же есть парень. Ездили отдыхать в теплое местечко? - Все не так. - Эх, молодежь, еще в штат не успели взять, а она уже убежала в отпуск. В мое время за рабочие места приходилось грызться до первой крови. - Если человек достаточно компетентен и талантлив, то компания сделает все, чтобы его удержать, миссис Чхве, - встрял начальник Пак. – Волнуйтесь за свое место в штате, а не за чужие. За этот квартал вы уже дважды сдавали отчет позже срока, не думаете, что третий раз может стать последним? Женщина замолчала. - Кажется, пока возвращаться к работе, - подытожил начальник после затянувшегося молчания за столом, вставая первым. Дживон подскочила следом за ним, опустив голову, чтобы никто не заметил вновь подступившие слезы. Время шло, а сдерживаться становилось только сложнее. - Не обращайте на нее внимания, - поравнявшись с ней, бросил начальник Пак. – Она завидует. - Мне все равно на нее, - ответила Дживон. Это не было ложью. Те слова не задели, так, сделали слегка неприятно. Знала бы эта тетка, что пережила Дживон за последний месяц, не раскрывала бы рта, когда никто не просил. - Тогда почему глаза на мокром месте? – подловил. И как только заметил? Дживон ведь так старательно пыталась скрыть. - Не из-за этого. - Хочется верить, - пожал плечами мужчина. – Не забывайте про понедельник. - Конечно, начальник Пак. - Пак Сонхва, - исправил он. – Кажется, мы это уже обсуждали незадолго до вашего отпуска, и вы тогда согласились мне уступить. Зовите меня по имени, мы ведь ровесники. - Ладно. - Не задерживайтесь на работе сегодня, в первый рабочий день очень легко перетрудиться. - Я постараюсь. После обеда находиться в офисе стало еще менее комфортно, чем утром. Вероятно, все из-за того, как на Дживон косились другие сотрудники. «Занимайся своими тупыми делами», - думала она про себя, в очередной раз поднимая голову для того, чтобы столкнуться взглядами с сидевшей на несколько мест правее девушкой, которая тут же смущенно сделала вид, что просто оглядывала помещение. Раньше в офисе тоже часто шептались за спиной, особенно после новости о ее переводе в штат. Многие были убеждены, что она пробилась не благодаря своим таланту и усердию, а через постель. Других причин, почему начальник Пак был так снисходителен к Дживон, сотрудники почему-то не находили. Её подобные слухи смешили, а как реагировал на них Пак Сонхва, для нее оставалось загадкой. Он ничего не подтверждал и не отрицал, пресекать их тоже не пытался, делая вид, что не в курсе, хотя, на самом деле, конечно же все знал. Юджин приходил от этого в бешенство. Он считал, что Пак Сонхва, как руководитель и просто порядочный мужчина, должен был остановить распространение таких ужасных слухов о Дживон, которые, между прочим, порочили не столько имя начальника, сколько имя девушки. Однажды он почти дошел до офиса, чтобы наставить на путь истинный если не разговором по душам, то угрозами, но Дживон остановила и убедила, что сама со всем разберется. Юджин отступил. Всегда отступал, если она этого хотела, хотя по природе своей был довольно вспыльчивым и легко вступал в конфликт. Вспомнив недавнюю стычку с Чон Юнхо в кафе, Дживон решила, что это было одной из немногих общих черт близнецов. Конец дня приближался мучительно медленно, но Дживон стойко держалась до тех самых пор, когда коллеги, наконец, не начали вставать со своих мест и бесшумно исчезать вместе со всеми своими вещами. Если пойти сейчас, то с некоторыми придется стоять в лифте, идти по одной дороге и даже ехать в том же вагоне метро, поэтому она нарочно задержалась на двадцать минут, чтобы большая часть сотрудников успела разъехаться. На улице шел дождь. В такие дождливые дни Юджин уходил с работы пораньше, чтобы успеть встретить Дживон у метро и укрыть своим большим черным зонтом. В отличие от нее, он всегда смотрел прогноз погоды. Она все еще не смотрела прогноз погоды, но возле метро ее уже никто не ждал. По пути домой Дживон в какой-то момент поняла, что, несмотря на сумочку над головой, она уже промокла насквозь, и опустила затекшую от неудобного положения руку. Крупные холодные капли дождя бились о щеки и нос, заставляя щуриться от неприятных ощущений и идти медленнее, ведь разобрать дорогу становилось все сложнее, еще и фонарь в переулке, перегоревший еще на прошлой неделе, до сих пор никто не добрался починить, отчего на узкой улочке подобным мокрым вечером было совсем темно. Влага прибивала одежду к продрогшему телу, пальто не спасало от бегающих по плечам мурашек, и едва слышимые шорохи со стороны большой улицы не добавляли комфорта в дождливой темноте. Холодно, жутко, одиноко. Одиноко. Это чувство, словно огромный нож мясника, рубануло по самому сердцу, заставляя остановится и обнять себя за плечи. Еще никогда она не чувствовала себя такой жалкой, как сейчас, после долгого рабочего дня, полного неприятных взглядов и слов от тех, которых видеть не хотела. Сегодня ее впервые за долгое время окружало так много людей, но среди них не было его. Его не было ни в офисе, ни в ближайшем кафе, ни у станции метро, и это ощущение пустоты, которое преследовало Дживон, ощущалось как никогда сильно в этом темном крошечном переулке, таком же пустом и забытом, как и она сама. Слезы смешались с дождем, обжигая раскрасневшиеся от холода щеки. От нахлынувших чувств было трудно удержать равновесие, и она села на корточки, сильнее прижавшись грудью к коленям, словно укрывая в себе едва трепыхающееся от ужаса сердце. Истерика надвигалась, словно цунами, и избежать ее Дживон не смогла бы, несмотря на все усилия. Закрыв лицо дрожавшими руками, она дала волю эмоциям, которые весь день копились в ней. Только ли день? Нет, они давно уже жили где-то в закоулках ее сознания, но она усиленно отодвигала их на задний план, ведь все вокруг не переставали твердить, что ей нужно двигаться дальше, и она, как могла, пыталась убедить их и себя в том, что она пытается. - Ты чем занимаешься? Дживон подняла глаза, безуспешно вглядываясь через слезы в силуэт перед ней. Незнакомец приблизился, явно не собираясь просто забыть и пройти мимо. - Решила помереть на улице? – капли дождя больше не попадали ей на лицо из-за нависшего зонта, и она, проморгавшись, запрокинула голову, в попытке разглядеть говорившего. Далекий шум улицы стих. Перестали дрожать озябшие плечи. Бившееся в агонии сердце замерло, казалось, насовсем. Видеть это лицо было одновременно радостно и до смерти больно. Хотелось верить в лучшее, но, к сожалению, осознание пришло мучительно быстро. Перед ней стоял Чон Юнхо.