Пролог, или «Так закалялась сталь»

      Я родился в стране, над которой не заходит Солнце. Родителей своих не знаю, они оставили меня под дверьми местного храмового комплекса и ушли. Местные позаботились обо мне, а когда я немного подрос, мои дни начали напоминать один сплошной порочный круг: подъем, утренняя молитва, две пары, предообеденная молитва, собственно, сам обед, потом нам давался часик свободного времени, после чего ещё пять часов учебного времени и, под конец, после часовой вечерней молитвы можно было заняться своими делами, правда, сил на такое не оставалось, тела юнцов тянуло к кроватям, а ведь ещё нужно было выучить то, что нам давали преподаватели… Так проходили все дни, окромя воскресенья, единственный день, когда взаправду удавалось отдохнуть, отоспаться на неделю вперёд или пройтись по доступной нам территории, правда, далеко заходить строго-настрого запрещалось, нам чётко обрисовали доступные границы. Никто и не пытался испытывать судьбу и пытаться прогуляться по запретным районам… Почти никто. Так уж сложилось, что хоть я и верил в Творца-Создателя нашего, но не столь рьяно, сколько в него верили настоятели и другие дети, подобные мне. И всячески я пытался развеять тоску и дизмораль, вызванную подобной жизнью, но почти никогда не выходило.       В последнее воскресенье сентября я уже по привычке прогуливался по своему любимому парку, что как раз находился близ края доступной зоны. Он всегда был немноголюден, спокоен и безмятежен, что нравилось моей душе и приводило её в равновесие или его подобие. День выдался на удивление тёплым, даже, можно сказать, жарким и душным, только зажариться и пропечься заживо не давал ветерок, нежно обдувавший лицо. Единственным звуком, наполнявшим парк, был разносящийся отовсюду шелест листвы.       Путь мой лежал к живописнейшему озеру, которое я заприметил ещё в первый поход сюда. Мне нравилось просто сидеть на берегу, наблюдая за гладью воды. И в этот раз я тоже решил обдать душу покоем и безмятежностью этого места. Только в этот набережная не пустовала.       На одной из многочисленных лавочек сидела девушка. Её длинные несобранные волосы колыхались при каждом порыве ветра, будто норовя улететь вместе с ним далеко-далеко. Одета она была в деловой костюм: чёрный пиджак с высоким воротником, белая рубашка с чёрным галстуком и черная же юбка-карандаш, а на ножках её красовались туфли с небольшим тонким каблуком.       В тот момент она показалась мне одинокой и даже несколько печальной, поэтому всегда живший во мне кавалер подсказал подойти к ней.       — З-здравствуйте, тетя… У вас что-то случилось? — несмело спросил я, подойдя и встав рядом с ней.       Девушка медленно повернула голову в мою сторону. Всё её лицо выражало недоумение и непонимание.       Я что, что-то не так сказал?       Тут она скользнула взглядом по моему телу, затем оглянулась, снова посмотрела на меня, вновь осмотрелась вокруг и вновь на меня.       — Ты это мне, мальчик? — задала она вопрос мне, при этом показывая пальцем на себя.       Если не брать в расчёт нас, то парк был безжизнен. В начале я этому сильно удивлялся, порой подолгу думая о том. Он был весьма недурен собою. Красив и своими дорожками, с обоих сторон окруженными дубами, что так и излучали вековую мудрость спокойного созерцания мира, роста и успеха японской цивилизации, клёнами, как символами силы и стойкости, из чего исходило и чувство умиротворения, и просто завораживающими взгляд и выбивающимися из общей палитры сакурами. Красив парк и уже упомянутым озером, что с юга было прижато набережной, а в остальном же было обрамлено не плотным лесом из всех упомянутых деревьев. Прибавим ко всему сказанному пение птиц, что населяют такое чудо природы, а так же других различных милейших представителей живности, по типу белочек и бурундучков и, как итог, получаем просто прекрасный способ морально отдохнуть от суеты и, тем удивительнее, что каждое воскресение парк оказывается пуст. Разве что, сегодняшний день явился исключением в виде сидящей на лавочке напротив меня красивой девушки.       Картинно оглядевшись, я снова направил взгляд на неё.       — Извините… Но разве здесь ещё кто-то есть? — из-за всех сил борясь со своей неуверенностью, отвечал я вопросом на вопрос. Может это и было не вежливо с моей стороны, но, справедливости ради, не так часто, на самом деле, мне удавалось поговорить с кем-то извне. Обычно я либо неподвижно сутки в кровати отсыпался, либо проводил время до вечера в этом парке, ловя гармонию, устаканивая произошедшее за неделю и, наверное, соприкасаясь с некой силой земли, воздуха и всего окружающего. Как такового общения, кроме как с ребятами из храмового комплекса, настоятелями и учителями у меня не было. Поэтому в голове было несколько туманно.       — Это конец… Теперь я ещё и тётя… — казалось окончательно пала духом девушка.       Это был крах. Я растерялся пуще прежнего. Того не желая, я ещё сильнее опечалил её.       — Н-нет!.. Изв-вините меня! Это я не так выразился! Просто в-вы выглядите так по взрослому красиво… — мои оправдания начались громко, но в конце превратились чуть ли не в шёпот. — М-может я смогу вам чем-нибудь помочь?       Пока я говорил, она медленно поднимала голову. Я наконец-то смог разглядеть её глаза: как бы это банально не звучало, они были бездонно-синими, и в них будто сосуществовали все чувства одновременно — от печали и безысходности до, казалось, восстающей из пепла надежды.       — Красиво..? — прошептала она. — Это правда..? — девушка слишком резво для её печального состояния рванулась ко мне, схватив меня за руку и неотрывно смотря прямо в мои глаза с такой надеждой на положительный ответ, что, даже если б я захотел, то не смог бы ответить иначе.       — Да, мне незачем вам врать, — я был смущен таким близким контактом с женщиной, но, тем не менее, отвечал максимально честно и твёрдо, будто во мне проснулась неведомая личность.       Моя собеседница тем временем просто расцвела, её уже было не узнать: от былой тоски не осталось и частицы, всё растворилось в её милой широкой улыбке, буквально поселившейся на её личике. Она даже начала как бы в нетерпении немного подпрыгивать на месте, безостановочно благодаря меня, предварительно крепко обняв, чего я уж никак не ожидал… Хотя не то чтобы это было неприятно, даже наоборот, но, почему-то мне кажется, что этот день насытит меня эмоциям на долгое время вперёд.       Тем временем, моя новая знакомая всё не успокаивалась. Уж не знаю, почему мои слова её так обрадовали, но она буквально светилась от счастья, будто никто до этого никогда ей не говорил, что она симпатичная, чего и в теории быть не может, ведь её внешность одновременно и запоминающаяся и приятная.       — Тётя… — я было хотел что-то сказать, но был вероломно перебит этой самой «тетей».       — Нет-нет, — она приложила палец к моим губам в жесте «заткнись или этот палец окажется в другом месте», — зови меня, м-м… — девушка как будто бы на мгновение задумалась над своим именем, — Сефи-чан!       — Но я…       — Делай, как я сказала! — она обратилась ко мне внезапно злым голосом, в котором так и чувствовалась Сила, которой не должно быть в голосе столь хрупко выглядящей девушки. Стыдно признавать, но я испугался. — Ой… Прости… — внезапно странное давление на меня пропало, и я смог дышать полной грудью. — Прости, прости, пожалуйста, я не хотела…       Боже, всё-таки девушки очень странные существа, я совсем не поспеваю за сменой их эмоций. Теперь Сефи-сан выглядела в высшей мере раскаивающейся, кажется, вот-вот, и на её глазах выступят слёзы. А мне, как и любому нормальному мужчине, не хочется видеть женских слёз, так что я постарался сгладить эту ситуацию своими словами:       — Всё нормально, не волнуйтесь… Сефи-чан… — я пересилил себя и смог назвать её так, как она и хотела, заранее предугадав её реакцию: она вновь расцвела. Это зрелище было мне по душе гораздо больше.       — Хе-хе, ты очень милый мальчик, — она мило посмеялась и… Потянула меня за щёки, несильно, но для моего разума это было уже выше всяких мер, так что я постарался отпрянуть, но её руки были будто наделены какой-то нечеловеческой силой. — Кстати, заговорились, а я так и не узнала твоего имени. Не подскажет ли его мне столь чудесный юноша?       — Наоки…       — Приятно познакомиться, Наоки-кун! — в этот раз экзекуция настигла мои бедные волосы: Сефи-сан взяла и растрепала их так, что они стали торчать в разные стороны, после чего залилась громким смехом, видимо, увидев, насколько я нелепо выгляжу.       — Слушай, Наоки-кун, а чего это мы всё стоим здесь? Пошли прогуляемся! — девушка будто взяла меня на буксир и потянула в сторону, противоположную той, откуда я пришёл. Как я знаю, там есть выход из парка, который ведёт в самый что ни на есть настоящий город, в котором я, честно признаться, не бывал никогда за все свои двенадцать лет, настолько строгие были правила в нашем храме.       — Н-но мне нельзя, наш храм запрещает… — я вяло пытался воспротивиться, но девушка была явно нацелена заставить меня нарушить все правила.       — Да забей, будет весело! — беззаботно бросила она, — Я обещаю, что верну тебя вовремя и никому не расскажу!       Её инфантильность меня… Обескуражила. Я всегда следовал правилам, введёнными храмом, всегда слушался настоятелей, никогда не делал ничего, что могло бы не понравится Творцу, но тут я осознал… Что никогда и не делал ничего для себя. Я не помню, что такое «весело», не помню, был ли я по настоящему счастлив в этот бесконечном водовороте одинаковых дней. Множество мыслей сплелись в одну, и я принял решение.       — Знаешь… — она даже остановилась от того, что я обратился к ней на «ты», но никакого негатива на её лице я не увидел, так что решил уж до конца быть смелым, сам потянув её за руку в сторону города. — Согласен, пойдём повеселимся!       Сефи-чан на это лишь шире улыбнулась, от чего я почувствовал, что сам расплываюсь в аналогичной улыбке, хотя даже и не помню, улыбался ли я когда-нибудь до этого.       Сначала мы покинули парк, попав в торговый район. Огромные многоэтажные дома, кучи спешащих людей, невиданное количество различных магазинов. Всё это вскружило мне голову, а Сефи-чан сказала мне самому выбирать, куда мы пойдём, а она заплатит за всё, что мне захочется. Сначала я поломался, но, кажется, эту девушку невозможно переубедить, так что я просто сдался и позволил ей делать так, как она хочет.       В начале мы посетили кинотеатр. Там крутили какое-то аниме про меняющихся телами девушку и парня, про упавший на город метеорит и прочие сопли. Меня не особо впечатлило, а мою спутницу прошибло знатно: всё моё плечо было в её слезах, сентиментальность прямо-таки плескала во все стороны.       После того, как я кое-как успокоил Сефи-чан, мы двинули дальше. Нам на глаза попалось множество лавок с едой, и общим решением было попробовать что-нибудь из каждой. Кажется, тогда я наелся на всю жизнь самых разнообразных блюд, от чего-то классического, вроде пары штук онигири (к слову, даже их я никогда не пробовал, в храме я мог рассчитывать лишь на обычный рис), до чего-то экзотического, типа борща.       Проходя мимо автомата с сигаретами, я подумал: «почему бы и нет?». Справедливости ради, Сефи-чан пыталась меня отговорить, но я напомнил ей о обещании заплатить за всё, что я захочу. Да, низко, но почему-то мне очень захотелось попробовать этот запретный плод. Ох и долго смеялась моя дорогая спутница, видя, как я кашляю с покрасневшим лицом и слезящимися глазами. Впрочем, после пары сигарет неприятное жжение ушло, на смену ему пришло лишь расслабление и приятное головокружение. Девушка на это сказала что-то вроде: «совсем мальчика испортила», покачав головой, но по доброму улыбнувшись.       Дальше судьба привела нас в магазин манги, где я (совсем не я, но не будем об этом…) купил себе парочку разных экземпляров этой самой манги. Затем мы взяли себе по мороженному и расположились на ближайшей найденной, дабы спокойной почитать. Манга мне очень понравилась, да так, что я решил всерьёз начать рисовать что-то подобное, на что Сефи-чан очень обрадовалась и долго меня тискала, после чего мы пошли искать принадлежности для рисования.       Уже под вечер она потащила меня в клуб. Я удивился, что нас пропустили, но охраннику, видимо, было по боку, кто там пришёл, так что прибыли на место назначения без эксцессов. Там во всю играла громкая музыка, причём живая: на сцене выступала группа, что назвалась как «Максимум гормонов». Это была какая-то дикая смесь тяжеляка, очень органично переплетающаяся с чем-то лёгким и ненавязчивым. В зале не осталось равнодушных, каждый влетал в круг из людей, толкаясь в диком припадке (многим позже, я узнаю, что что данное действо называется «слэм»), даже я поучаствовал в этом, правда, случайно толкнув какого-то парня так, что он упал и его чуть не затоптали… Зато весело. Изначально на меня странно косились, оно и понятно: ребёнок двенадцати лет в католической рясе с сигаретой в зубах (да, в клубе было разрешено курить, а мне слишком понравилось это делать, так что решил не отказывать себе в удовольствии) рвётся в толпу взрослых людей, угорающих под тяжёлый рок, но, увидев, что я вполне способен быть с ними на равне, они даже начали подыгрывать мне, могли поднять меня и пронести над всей толпой, разок даже кинули на сцену, где немного опешившие участники группы даже чуть сбились, но, быстро взяли себя в руки, а я прыгнул обратно, благо, поймали.       Изрядно навеселившись я вышел из этого безумного круга и заметил бар. Раз уж идти в отрыв, то идти до конца. Сефи-чан была другого мнения и сказала своё однозначное «нет», но к тому моменту я осмелел окончательно и продолжал спорить с ней до победного, даже не смотря на эту её угрожающую ауру, которую она уже использовала не стесняясь. Поняв, что меня не победить в этом споре, она поставила ультиматум: она купит мне алкоголь, но только если я подойду к какой-нибудь девушке, стяну с неё юбку и ударю её по заднице. За один неполный день невозможно поменяться полностью, так что я вновь засмущался, но как только увидел её довольное лицо, понял, что этой девушке я не хочу проигрывать. Так что подошёл к ней и попытался проделать задуманное, но получил хлесткий подзатыльник.       — Д-другую девушку, не меня… — от такого засмущалась даже она, так что я почувствовал доселе невиданную уверенность.       Собственно, я оставил свою печать на чьей-то жопе, как бы это грубо не звучало. Правда, потом печать поставили мне на лице… А затем влезла моя спутница и дала уже по лицу той девушке, да так, что она упала. На Сефи-чан попытался полезть какой-то мужик, видно, парень той девушки, но тут уже подключился я, со всей силы зарядив ему по яйцам, чтоб было неповадно на девушку руку поднимать… Мне то можно, я ещё ребёнок.       После данных действий в японском клубе начался сущий кошмар: все начали драться друг с другом, я даже и не запомнил причины, почему началось это побоище, и, собственно, почему присоединились к нему мы. И всё это под дикий скрим вокалиста, мелодичное пение вокалистки-тире-барабанщицы и жёсткие гитарные запилы, однако, гитариста. На баре я уже сидел с заплывшим глазом ака боевой травмой, но довольный, ибо в моей руке покоился стакан саке, а рядом стояла ещё полная бутылка оного. Виновница сегодняшнего торжества была явно довольна, вряд-ли, конечно, тем, что я пью, ибо как-то очень недобро она поглядывала на бутылку, но чем-то уж точно.       — Знаешь! — прокричала она мне на ухо, обжигая его своим дыханием и заставляя табун мурашек бежать по моему телу, — Я никогда в жизни так не веселилась, большое тебе спасибо за этот чудесный день, Наоки-кун!       — Этот чудесный день ещё не окончен! — пытался перекричать музыку я, — Давай, собирайся, мы идём дальше! — в одну руку я взял её ладонь, в другую, бутылку и быстро потащил на выход, зная, что за этим последует.       — Постойте, вы не заплатили!       — Пошёл нахер, я кошелёк забыл! — прокричал я и дико ржа выбежал на улицу, крепко держа за руку Сефи-чан, которая старалась сдерживать смех, делая строгое лицо, мол: «так нельзя, плохой мальчик».       Ночь стала завершением этого безумного дня, и её мы встретили на крыше самого высокого здания, которое нашли. Небо было от края до края усыпано звёздами разной величины, многие из которых были уже давно мертвы, когда мы их видим.       Алкоголь давал в голову, но это было не неприятно. Сначала я не понял, как его можно пить, ведь вкус ужасен, но, видимо, только ради этого момента безумного расслабления и безмятежности. Как ни странно, Сефи-чан тоже пыталась выпросить глоточек, но почему-то мне стало как-то… Неприятно, что-ли, даже не могу объяснить. Поэтому мы ещё долго спорили, и, в очередной раз, я вышел победителем: она растаяла, когда я сказал, что просто волнуюсь за неё. И ведь даже не соврал.       Я вернулся в храм только под утро: с пакетом с мангой и прочими ништяками в руках, с синяком под глазом, в рваном балахоне, прокуренный и пропитый, но бесконечно счастливый и довольный. Тогда было много криков и истерик от настоятелей, меня вызвали к нашему архиепископу, дабы он выказал мне своё «ата-та» и конфисковал то, что я пронёс на священную землю, но я всеми зубами вцепился в этот пакет: это подарок от самого дорогого мне человека, и просто так я его не отдам. В итоге, они махнули рукой, всё как-то слишком легко сошло мне с рук, но я только рад.       Что же. Тот день вышел невероятным и навсегда изменил меня. Я осознал ради чего мне хочется жить: ради себя. Ради таких дней, как этот, полных веселья и различных грехов. Да, первое время мне было стыдно за свои поступки, но я вдруг понял, что вряд-ли бы Бог стал осуждать меня за то, что я просто хочу быть счастливым, тем более, по словам настоятелей, он милосерден и всегда прощает, так почему бы ему не простить и меня, сына своего грешного, что всю жизнь влачил по его законам?       Наши гуляния с Сефи-чан стали еженедельными. Каждое воскресенье мы встречались в том самом парке и шли развлекаться. Мне всегда было стыдно, что она сливает на меня свои деньги, и хоть она и говорила, что для меня ей не жалко, в один из дней я твёрдо решил, что мне нужно хоть что-то сделать и для неё. Так что я пошёл к главе нашего храма на ковёр.       — Мне нужно…       — Нет, — ответил он, не отрываясь от бумаг.       — Понял.       Что же, раз не получилось по хорошему, я решил действовать по проверенному методу: просто свалить из храма. Надел свою любимую рясу, собрал сумку с запасом еды на неделю, туда же положил скетчбук с парой карандашей и ушёл, даже не встретив никакого сопротивления. Интересно, почему я раньше так не делал? Наверное, совесть не позволяла, но теперь я прямо-таки слышу голос Бога, говорящий мне идти в город и сделать своей подруге приятно. Вряд-ли бы Творец сказал что-то столь пошлое, но тем не менее.       В город я пошёл искать подработку, чтобы заработать денег на нашу очередную встречу с Сефи-чан. Да, невесть что, по сравнению с тем, что она сделала для меня, но это единственное, на что я способен в силу своего возраста. Поиски были трудными: оказалось, что никому не нужна помощь уже тринадцатилетнего на тот момент шкета. Но всё же я справился: нашёл какой-то полулегальный хост-клуб и устроился туда, собственно, хостом. Я не знаю, как и почему меня приняли, но это меня волновало в последнюю очередь.       Эта неделя была для меня сущим адом. Множество женщин за тридцать постоянно пытаются флиртовать, тронуть, где не надо, а пару раз меня, без шуток, пытались изнасиловать. Насчёт полулегального места я, кстати, ошибся. Этот клуб был полностью нелегален, но его никто не пытался закрыть, видимо, имелась какая-то серьёзная крыша. Здесь собирались реальные шотаконщицы, ничего не имеющие против того, чтобы развлечься с маленькими мальчиками. И, по сути то, никто таких услуг предоставлять не должен, это слишком даже для места, крышующегося якудзой, но, по факту, это в прайс лист не входит, а всё совершается по договорённости с боссом, так что проблем никто не видел.       Когда я всё это осознал, верующая часть меня пришла в ужас. Мне захотелось свалить из этого места как можно скорее, но я не мог уйти, ведь тогда весь этот путь будет пройден зря, а мне всё-таки очень хочется обрадовать свою самую дорогую и единственную подругу. Так что я смиренно продолжал терпеть домогательства, приговаривая, что до конца недели осталось немного.       Удивительно то, что мне никто не собирался платить. Точнее, наоборот, совершенно неудивительно, удивительно то, что я был так наивен и повёлся на циферки, что мне пообещали. Там была внушительная сумма, скажу так, и, конечно, я купился. Стараться что-то требовать от босса было бесполезно: он пригрозит мне якудзой, которым неважно, кого завалить в этот раз, и хорошо, если только пригрозит. Тем не менее, просто так я это тоже оставить не мог, натура не позволяла.       «Шаловливые мальчики», а именно так назывался этот хост-клуб, закрывался в четыре ночи и открывался в восемь утра. Я не знаю, почему была выбрана именно такая политика ведения дел, но мне это не особо интересно, ведь на задуманное этих четырёх часов мне хватит с головой.       Изначально я вернулся в храм и положил все вещи в свою комнату, стараясь не разбудить соседей. В своём шкафу попытался найти что-то максимально неподходящее мне, чтобы, даже если меня и заметили, не подумали бы, что это совершил милый мальчик Наоки-кун из храмового комплекса. И такая одежда нашлась: ядовито-зелёные бриджи, ярко-розовая футболка с надписью «Nirvana — Shit» и… Белая балаклава. Это всё мы купили с Сефи-чан на одной из наших прогулок, я не знаю для чего, но ведь понадобилось. Также прихватил с собою спички и рясу в пакете, чтобы, если что, переодеться прямо там.       Снова покинув родную вотчину, я за двадцать минут добрался до места мести. Говорили, что месть — блюдо, подающееся холодным? Не наш случай.       Я улыбнулся от уха до уха: мог ли я помыслить год назад, что попаду в настолько безумную ситуацию? Вряд-ли, но в том-то и краски жизни: никогда не знаешь, что случится в следующий момент.       В первую очередь я пробрался в клуб и предупредил всех парней, которые здесь проживают, что пора валить. Несколько людей сопротивлялись, ведь им некуда идти, но я всеми силами слова старался убедить их и ведь получалось, а тех, кого не получалось, пришлось убеждать силой физической, благо, я в этом поднаторел. И вот, когда клуб был свободен от людей, на часах уже было шесть утра. Времени осталось немного, но должно хватить.       Следующей точкой интереса стал кабинет босса, ведь именно там он хранит деньги, которые мне так нужны. Ключ я уже раздобыл с помощью одного из мальчиков, который был даже слишком близок с главой этого прекрасного заведения, так что с проникновением туда проблем не возникло. Единственная проблема — сейф. Это очевидно, но он был за картиной, теперь к неочевидностям — код. Это я как-то не обдумал…       С час я шарился по кабинету, переворачивая его вверх дном в поисках подсказок, с каждой минутой нервничая всё больше. И вот когда я уже совсем отчаялся, тогда то и нащупал потайной шкафчик в столе, а там… Просто бумажка, на которой была надпись «111112».       — Блять, ты индюк что-ли, ебаный твой рот… — крепкое словцо само вылетело из моего рта. Хех, услышала бы это Сефи-чан — мне бы крепко досталось, но, пока её нет, могу пользоваться положением.       В сейфе была гора купюр, прямо как в фильмах про ограбление банков. Тут явно больше миллиона йен, и они теперь мои. Я быстро сгрёб в пакет все теперь свои сбережения, настроение было на высоте: в миг разбогател, смогу порадовать подругу да ещё отомстил за себя и за всех пострадавших детей, которым просто нужно было чуть подзаработать, сегодня Бог явно будет мною доволен.       Теперь осталась последняя фаза моего гениального плана. Я быстренько вышел на улицу и спрятал пакет с деньгами, взяв из него спички. Затем нашёл щиток, обеспечивающий здание электричеством, и отрубил его, дабы пожарная сигнализация не помешала моим планам. Войдя в клуб, я закурил и вдохнул дым глубоко в лёгкие, пользуясь положением. На часах было без сорока восемь, нужно поспешить. Бензином я не запасся, так что пришлось искать обходные пути: в подсобке нашёл пару баллонов с газом, так что план созрел сам собою. Утащив два на второй этаж, я открыл их, давая насыщаться воздуху полезными в моём случае веществами, так же поступив и с баллонами на первом этаже. Дабы не задохнуться там ко всем чертям, вышел на улицу, подождал с десяток минут, разбил окно и кинул туда спичку.       Очнулся я невдалеке от пылающего бурым заревом здания. Рядом уже потихоньку собирались люди, так что надо было быстро валить. Забрав сумку с деньгами, я на всех порах помчался в тот самый парк, коря себя за тупость и опрометчивость поступков, попутно смеясь в голос и оглядываясь в поисках погони, которой, к слову, даже не было. Добежав до парка и скрывшись кустах, я переоделся в рясу, а ту одежду, что была на мне, зарыл прямо там.       — Идеальное преступление, — усмехнулся я и тихонько пошагал в сторону храма, попутно закурив в очередной раз за день.       Шумиха от пожара не утихала долго, даже к нам в храм пробирались разные слухи. Бытовой пожар или поджог? Умер ли кто-то или нет? Один из настоятелей даже собирался устроить моления, дабы Бог смилостивился над владельцем данного заведения, переставая подкидывать ему испытания. И никого не волновало, что это заведение — нелегальный хост-клуб для педофилок и педофилов, который, к тому же, крышует японская мафия. Я отказался участвовать в данном фарсе, на что мне опять устроили выговор и дали наказание, запретив покидать даже здание храма на неделю.       Впрочем, им придётся увеличить наказание, ведь сегодня — воскресенье, а это значит только одно — пора гулять.       Я быстро оделся попрезентабельней, взял денег ровно столько, сколько нам понадобится на этот день, а также прихватил томик манги, полностью сделанный мною лично, и поспешил в парк.       Она стояла там и нервно оглядывалась, кого-то искала взглядом, постоянно то сминая, то разминая подол своей юбки. Хех, а этот кто-то как раз зашёл к ней за спину и готовится к подлой вероломной атаке.       — Здравствуй, Сефи-чан! — я крепко обнял её со спины, положив подбородок на её голову, благо мой рост позволял: сто семьдесят с лишним против её ста пятидесяти с половиной.       — Кья! — девушка вскрикнула и сильно дернулась, но я не разрывал круг своих рук.       — Не кричи, это всего лишь я, твой дорогой друг, — я повернул её к себе, и теперь мы стояли в объятиях лицом к лицу. Почему-то на её глазах засверкали слёзы, а на лице отразилась жалостливая гримаса.       — Где ты был?! — она толкнула меня так сильно, что я упал. — Не пришёл на встречу в предыдущее воскресенье! Я проверяла храм, но тебя и там не было! Каждый день заходила туда, но нет! Искала по городу, но тебя не было нигде! Я подумала… Подумала, что ты… — она начала буквально захлёбываться в слезах, села на корточки, закрыла лицо руками и разревелась во весь голос.       Мне стало очень стыдно и очень тепло на душе. Так приятно, что она столь сильно обо мне волнуется, кажется, единственный человек на свете, для которого я что-то значу. И именно этого человека я довёл до слёз, х-ха…       — Прости… — я сел рядом с Сефи-чан и крепко обнял её, прижав к себе.       Она вцепилась в меня так крепко, будто утопающий за спасательный круг посреди пожирающе-бесконечного океана, уткнулась мне в шею, орошая её соленой влагой, и вновь захлюпала.       — Я просто хотел тебя обрадовать… — тихо начал я речь, когда она немного успокоилась, словив недоуменно-непонимающий взгляд. — Я устроился на подработку на прошлой неделе, хотел заработать, ведь ты всегда за меня платила…       — Но ведь…       — Постой, дай договорить, — на этот раз я не дал ей себя перебить, — ты столько для меня сделала. Ты — буквально вина того, что я полюбил эту жизнь, что я стал таким, какой я сейчас. И я хотел хоть как-то тебя отблагодарить, — на её глаза вновь начали наливаться крупинки слёз. — Нет-нет, не сметь! Я ради чего тут распинаюсь? Уж точно не ради того, чтобы моё солнышко плакало, я хочу лишь видеть твои яркие лучики улыбки! — м-да уж, такие стыдные вещи даже для меня слишком, мне кажется, я потихоньку краснею.       — Пф, какой же ты дурачок… — Сефи-чан мягко улыбнулась такой улыбкой, какой я у неё не видел никогда, и утёрла слёзы.       — Вот, так что ближайшее время мы гуляем исключительно на мои деньги, — я чуть помялся и всё-таки продолжил, — ну и ещё кое-что… — я достал из валявшегося рядом пакета мангу, на обложке которой была изображена девочка-волшебница с палочкой-сердечком в руках, в розовом топике, черных перчатках до локтей, бело-розовой юбке и чёрно-розовых чулках в полоску. — Ты постоянно просила показать, что я там рисую, а я отнекивался… На самом деле, я всё это время готовил эту мангу для тебя, так что… Вот, — я немного неловко протянул ей увесистый томик.       Она с неподдельным восхищением смотрела на мою годовую работу и широко улыбалась. Тихонько прошептав «спасибо», Сефи-чан приблизилась к моему лицо и быстренько чмокнула меня в щёку, при этом мило покраснев.       — А-а! — закричал я и повалил её прямо на землю, предварительно обняв. — Какая же ты ми-и-илая!       — Кья, перестань, ты чего! — она пыталась сопротивляться, но лицо было смущённое и довольное, так что я сразу понял, что это показное сопротивление.       В общем, этот день был чудесный. А на следующий наш совместный выходной она пришла в костюме девочки-волшебницы из моей манги, говорила фразами оттуда и махала палочкой-сердечком, назвавшись «Серафолл-чан». И вообще, больше в её обычном прикиде Сефи-чан я не видел. Приятно, конечно, что ей настолько понравился мой труд, но это странно… Но не мне судить.       А однажды она привела на встречу свою младшую сестру.       Напротив меня стояла и хмурила личико симпатичная девочка примерно моего возраста, постоянно поправляя съезжающие очки, но не обращая внимания на лезущие в лицо чёрные волосы до середины шеи, стриженные под карэ. Она была выше своей сестры, но всё ещё не выше меня, и пыталась казаться серьёзнее, чем есть на самом деле, впрочем, достойно держась. Одета была максимально серо, уверен, для того, чтобы не сильно выбиваться из толпы, что очень контрастировало с чёрно-розово-белым чудо-нарядом её сестрёнки. И сейчас эта барышня почему-то упорно пыталась прожечь во мне дырку. Взглядом.       — Сестра… Что это за ребёнок? — строго спросила она, не сводя своего холодного взгляда с моего тельца. — И что на нём надето? Церковная ряса?       Сефи было хотела что-то возразить, но я решил взять инициативу в свои руки, дабы сгладить заведомо плохое впечатление обо мне, даже не знаю, с чего возникшее, но разбираться в этом буду потом.       — Привет, я Наоки! А вы..? — начнём с приветствия.       — …Сона, — с небольшой задержкой, явно связанной с внутренней борьбой, из-за которой на её лице отразилось больше одной эмоции, немного руша пытающийся строится титул «ледяной королевы», она дала мне честь узнать её имя. Хороший звоночек.       — Сона-сан, ваша сестра мне в своё время очень сильно помогла. Эта красивая и весёлая девушка с мгновений нашего первого знакомства стала моей подругой и просто дорогим человеком. И поэтому спасибо, что заботитесь о ней, Сона-сан, — я решил сделать ставку на серьёзность. Наверняка она сюда пришла посмотреть на того, с кем сестричка уже как год проводит каждое воскресенье.       И моя ставка оказалась верна… В некоторой степени. Услышав лестные слова в сторону Сефи-чан, лицо младшей разгладилось… Но не надолго.       — Ну хорошо, — вернула обратно она строгое лицо, — а это тогда что? — сказала Сона-сан, доставая из плечевой сумки что-то. Этим «чем-то» оказался томик мною рисованной манги.       — Это мой подарок для Сефи-чан. Если не вдаваться в подробности, то мы были с ней в одном магазинчике, где приобрели мангу, которая нас сильно тронула за душу. В общем, в силу моего увлечения, а именно рисования, которым начал занимать только благодаря моей дорогой подруге, я решил отблагодарить её таким образом, — рассказывал всё как на духу. В общем-то, так оно и было. И мой правдивый рассказ возымел эффект. Сона явна была озадачена и что-то активно решала в своей голове.       — Но ведь..! Ты посмотри на этот наряд! Она же… Она..! — младшая растерялась и выглядело это умилительно. Видимо, красота — это семейное. Девочка пыталась было что-то сказать, показывая то на иллюстрацию на обложке, то на свою сестру, но была прервана.       — Не будь букой, Со-тян. Мы пришли сегодня, чтобы повеселиться, и мы это сделаем! — удивительно, Сефи-чан удалось надавить, но сделать это как-то… По нежному. Мгновенно переменив лицо, она одарила нас улыбкой, схватила за руки и утащила в город.       Дальше мы со старшей сестрой пошли по нашей обкатанной схеме увеселения, а младшая ловила культурный шок и пыталась хоть как-то присечь наши гуляния или придать им какие-то рамки. Впрочем, тщетно, мы на что угодно готовы, чтобы повеселиться.       — Сегодня у «Гормонов» концерт! — одухотворённо начал я, когда мы слезли с очередного головокружащего аттракциона, после которых Соне явно было не по себе.       — Это которые..? — спросила Сефи, поглаживая по голове сидевшую на скамейке и отходившую от быстрых скоростей сестру.       — Ну… — я почесал щёку, — массовое побоище…       — А! — она вскрикнула, поняв, что я имею ввиду. — Эти были классные, конечно, веди! — Сефи-чан потянула Сону за руку, которой явно было не по душе наша излишняя активность. Тем не менее, ничего против она не говорила, покорно следуя за нами то ли из вежливости, то ли из-за нежелания портить сестре отдых.       По пути я купил себе пачку сигарет, ибо прошлая кончилась, и блаженно закурил, и вот тут уже наша сегодняшняя гостья не смогла сдержать своё «фи»:       — Зачем ты это делаешь? — она мило нахмурилась, поправив очки. — Они же противные, плохо пахнут и ещё вредные! — Сефи-чан же с интересом следила за развитием событий.       — К этому быстро привыкаешь, а после идёт только расслабление, Сона-сан, — я затянулся, почувствовав, как дым наполнил лёгкие, отдавая телу свою порцию никотина.       — Но вред…       — Если ты постоянно будешь думать о том, что это вредно, — я махнул рукою, как бы давая понять, что имею ввиду сигарету, — что это опасно, — взмах в неопределенную сторону, — что это нельзя, — очередной взмах, — а это бесполезно и не имеет смысла, то в жизни быстро исчезнут все вещи, что делают тебя счастливым и помогают отвлечься от ежедневной рутины. Никогда не нужно ни в чём себе отказывать.       — Это абсолютно глупая философия, — девочка гордо вздела носик к небу, выказывая уровень пренебрежения ко мне и моей философии.       — Зато моя. И я дошёл до неё сам, и только мне нести за неё ответственность, — обе мои спутницы опешили от моей серьёзности, а в глазах младшей даже мелькнуло уважание, впрочем, быстро подавленое, — Знаешь, расслабься. Сегодня никто не осудит тебя за то, что ты немного повеселишься и побудешь собой, сделаешь то, чего хочешь именно ты.       Мои слова попали прямо в точку: глаза Соны расширились от удивления. Видимо, её воспитывали в строгости и всегда говорили, как лучше поступать, не узнавая, хочет ли она того. Я понял это, ибо сам совсем недавно был таким же. И, если я хочу помочь ей расслабиться и забыть обо всех проблемах, а почему-то я очень этого хочу, то мне стоит действовать смелее.       — Пойдём-пойдём, сегодня будем отрываться как в последний раз! — на этот раз уже я схватил обоих девочек за руки и повёл в сторону клуба. Краем глаза заметил лицо уж совсем опешившей и смутившейся Соны и лицо Сефи, на котором сверкала одобрительная улыбка.       Мы гуляли до самого утра. Сначала были на концерте, где пришлось немного покатать младшую сестру на плечах под лукавую улыбку старшей, а всё потому что той не было видно сцены, а я по джентльменски решил это исправить, без разрешений усадив её на себя. Да, сначала меня попытались убить, но та быстро смирилась с положением, даже пару раз несмело показав «козу» на манер других в толпе, а в конце и во все пыталась подпевать явно понравившейся музыке, поняв, что никто не обращает на неё внимание. И пусть потом она отговаривалась, мол: «Просто непонятный шум» и вообще «Ни капли мне не понравилось», но мы-то всё видели.       И, конечно, не обошлось без пьяного побоища, которое спровоцировали опять мы с Сефи-чан: какой-то мудак пытался приставать к Соне, но я быстро его успокоил, правда, потом на меня полезли его дружки, но тут уж подоспела моя верная боевая подруга со своей волшебной палочкой, и мы справились. Даже уже не удивляюсь её аномальной для девушке силе.       Позже мы решили выбрать что-нибудь поспокойне, пойдя в кино. Затем прошлись по закусочным, где закормили уже даже не стесняющаюся улыбаться Сону всем, чем только возможно. Чуть опосля, мы сидели прямо на траве в каком-то небольшом парке, и я учил сестёр играть в шахматы, а так как младшей очень понравилась данная игра — решил сделать ей небольшой презент, купил шахматный набор да и подарил. Её смущённое лицо просто нужно было видеть, очень забавная девочка.       Чего уж говорить, кажется, мы побывали во всех уголках этого города, где можно было отыскать чистое и нефильтрованное веселье, даже забежали в казино, где я прилично так проиграл, но пообещал вернуться и всех там поиметь, правда, в это казино я вернусь уже вряд-ли, ибо устроил там на эмоциях погром, после чего нам со смеящимися девочками пришлось в срочном порядке ретироваться, но в какое-нибудь вернусь точно.       Никто не хотел расходиться по домам, так что мы решили заночевать прямо на крыше высотки, предварительно купив пару одеял. В этот раз Сона упиралась до последнего, говорила, что так нельзя, тем более, когда узнала, что меня ждёт наказание, если я не вернусь в храм, но общими усилиями она была уговорена, и мы засыпали под открытым небом, укрытые покрывалом из ярких звёзд.       Утром я проснулся с дичайшим похмельем в своей комнате, позже найдя записку: «Спасибо за этот день, до следующего воскресенья. Не спрашивай, как мы тебя сюда притащили», и таблетку, выпив которую похмелье как рукой сняло. Всё страньше и страньше, конечно, но я сразу понял, что подружки у меня не особо обычные, хотя для меня это было неважно.       Так я и жил, от выходного до выходного, с каждым днём становясь всё развязней и развязней. И всё бы так и оставалось, если бы не случай, произошедший на моё пятнадцатилетие.       С моим образом жизни деньги никогда долго не задерживались в моём кармане, уходя на алкоголь, сигареты, прочие радости и… Казино. После случая в день нашего знакомство с Соной, с которой, кстати, после мы виделись очень часто, даже иногда гуляя без Сефи-чан, когда та была занята, я жёстко подсел на это дело, открыв в себе безудержного лудомана. И вот как раз в свой день рождения я решил в очередной раз наведаться в казино, правда, без денег, но я легко решил эту проблему.       — Какого хуя они в другом порядке разложены?!       Моему негодованию не было предела, ведь я… Проиграл наш храм.       — Ну, смотрите…       — Блять! — я ударил по столу и не обращая внимания на послетавшие с него фишки продолжил. — Ты мудак, как в запечатанной колоде могут быть в другом порядке карты разложены?!       — Ну вот так… — диллер смутился из-за моего напора и что-то невнятно бормотал.       — Ты бредишь что-ли, сука?!       Моё буйство могло продолжаться вечно, но это заметили охранники и быстро меня вышвырнули, оставив за дверью, считай, храм, документы на владение которым я и решил использовать как ставку.       Я дико заржал с этой ситуации, подавившись дымом от накануне закуренной сигареты. Что же, я отрезал все пути назад и почувствовал даже какое-то окрыление, будто освободившись от чего-то. А дабы этот мир не освободился от моей жизни, нужно срочно сваливать из города… А в лучше случае — из страны.