Старое и странное

(Сон в кубе) "В полдневный жар в долине Дагестана..." М.Ю. Лермонтов ..Когда непосильна речей этих липкая гнусь (От них даже небо, должно быть, уже раскололось!), Я тем и живу, что отчаянно знаю: проснусь В саду Тириона, куда не дотянется голос: "Твоею я стойкостью горд, вот награда, испей - Забвения чаша столетним вином благовонна!" Да чем тут гордиться - за вычетом разве цепей? ..Но ветер очнется, и я просыпаюсь от звона. Лохмотья меж трещин - полощется ткань бытия. И в каждую трещину я чем-то главным ссыпаюсь... Рванется будильник, всполошенно ахнет - и я... Нет, я не уверен, но, кажется, что просыпаюсь. * * * * Ты еще узнаваем... Любелия Ты был узнаваем. По ровному золоту дней - Как будто бы ветер, ероша высокие крыши. На грань - совершенней, на толику слова - верней, Чуть боле - вовне (и - в себе). Или попросту - выше. И после - ты был. Как неузнанный, шел по судьбе, Готовый хоть с целым отрядом считаться смертями. Ты был. Узнаваем ли? Что различали в тебе Все те, кто - доныне - уходит иными путями? К чему им - щемящая радость: коснуться земли? Вершина - а может, прореха в прилизанном строе? (Страдальцы, герои, влюбленные и короли, Поэты, искусники, снова - герои, герои...) "Возьмем Феанора - филолог, кузнец и колос!" - Грохочут слова над ползущим Москвою трамваем. Нет, мы не возьмем. ....Пусть не взглядом, хоть цветом волос, У самой у гибели - ты еще был узнаваем. 08.11.01 * * * * ".... и упал в яму (приписано - "огненную")". Из IV тома (по памяти) Эпохи срез, как в зеркале слепом, крив, Но до поры слова еще легки, И ненависть замыслит свой апокриф, Лишь задохнувшись тяжестью строки, Где шедшему неправо и непрямо, Но шедшему (и груз семи - на нем), - Темницы безнадега. Или яма, Столь "милосердно" скрытая огнем. И лучше - яма, мхом ли, пауками, Недавней лужей, пламенем из недр... А там, в темнице, пал на землю - камень, Во тьму - душа: отдавший всё был щедр. Когда бы я поверила в те строки, Книг прочих Тьму они затмить могли: Эонве, безмятежный и жестокий, Не дрогнув, поднимает от земли Тот светоч, ту безмерную потерю, Ту гибельно-нездешнюю звезду... Но грех мой хуже: не было. Не верю. И в гуще версий новую найду. * * * * «Я ухожу, если тело отпустит» М. (Ф.) По стихам - и плохим, и безмерно плохим - Легче видишь сквозящее рядом. «Крепче яда въедается в душу архив», Только яд растворяется ядом. И, однажды уйдя от проторенных дат На лихую помету «когда-то», Не проложишь дорогу к горе Митридат, Но припомнишь завет Митридата, И стекаются капли - сквозь ночи и дни - На молочном московском рассвете, И рука - «дотянись!», и глаза - «помяни!», Но на зов - только ватные нети, - Что ж, твори гениальность, прославься, пребудь, Не вчитаются -так и хотела... И проснись, повторяя в окрестную муть: «...Не пустило - и не было телом...» * * * * «Все возможно в Советской России. Даже то, чего мы не просили». Народное Все возможно в безумной России - Даже то, что совсем не просил. Умолял о величье и силе - А в ладони упал Сильмарилл. Ты мечтал огневыми речами Двигать горы и рушить мосты - Но какое-то войско с мечами Объявило: «Уходим за ты!» Ты - всего лишь! - помыслил о славе В этих скромных границах Земли, - И придется усваивать въяве, Что есть «жечь за собой корабли», То, что клятва - отрава, сильней, чем отрада, горяча и прилипчива, словно смола... Ты стоишь у границы Нескучного сада И впивается в кожу осколок стекла. * * * * Пришел из Бездны, измельчав, спустя века И робко дернул за рукав Ученика: «В Ничто сгорает естество, но вновь из книг Я суть ученья своего почти постиг, Но много крадено судьбой - за пядью пядь. Давай фонетику с тобой пройдем опять!» Курили. Плавили язык - за звуком звук. А жизнь - от прозы до грозы - текла вокруг, Ей был не так уж интересен диспут ваш, Ей - подавай негрустных песен, сколько дашь, Ей - список пополнять изволь! И не важны Ни перебредившая боль за треть цены, Ни клен, ни вереск, ни аир, ни злой финал... А с крыш все капало: «Таирни, не узнал?» 03.03.01 (в день квартирника Ниеннах) БАЛЛАДА О ПЛОХИХ КВЕНАХ одной З., двум К. и по крайней мере трем М. «...только так и рождается квэнта» Мицгол От юности ль, от имени, от норова, От климата и фаз чего-то там, - Шпыняли нас два сына Феанорова, Расставив ударенья по местам, Заранее уже успев озлобиться: «Все любят нас, так будьте уж добры...» Кипела Нарготрондская усобица За целую Эпоху до игры. А монитор поблескивает матово, А на письмо уходит три часа, - И вести долетают до Саратова, Премного искажая словеса. И - ждешь ответа, горбишься над почтою, Не замечая ночи и весны, А приговор уж сказан: хлестко, точно и Бестрепетно: «Плохие, мол, квэны». Ах, квэнта! Сочиняй ее, проклятую, - Ан срежут: «Почему ушел в Исход? В БрагОллах был?» ...А город бредит Клятвою, Она течет - манером талых вод, Да только выше крыш располагается, Корпускулам не ровня и волнам. И видится (хотя не постигается) Не тем, с Аглона, а неладным нам. Не ведаю, как объяснить иначе вам, Но лишь ее коснешься сгоряча, - Тебя начнут троллейбусы укачивать И Сильмариллы сниться по ночам, А вместе с ними - что веками копится У двух иных в изломанной душе... Вот так и забывается Усобица, И «Лэйтиан» не дочитать уже. Наверное, созвучней всех игре - не я И в голове не квэнья - полный мрак. Я честно расставляю ударения, И честно получается - не так. Мне все равно - хоть Лутиэн, хоть Лючиэнь, Хоть Лютик - лишь бы не было войны! ...Мы о другом совсем в тот вечер глючили - Плохие, непутевые квены. 23-24 Мая 2001 г., почему-то после мультфильма по ВК ТОЧКА ВЫБОРА Ломается строка, как стебель тростника, Кружатся над землей потерянные ливни... etc. Крыс (из сонета) Пусть каждый новый день, как стебель тростника, И сгинуть в них легко (читай: проблема роста), Снижаются слова на радужку зрачка: Сегодня твой черед. Все будет очень просто. Твой личный бенефис и персональный рай. Прибой несет мечту - не жди, пока отхлынет! Веселые слова - "Сыграй себя, сыграй!", Медовые ветра над милями полыни. Мы держимся за ум, но се! - не устоим, Я вижу по зрачкам расплавленным твоим: Минуя серый день, в них зреет цель похода. Мы движемся на свет, дробясь о гулкий лед, В лавине легких слов: The Flight. Исход. Полёт. ...Веселая пора летального Исхода. Аллегорический стих о себе Не тревожится ни о чем, Потому, что идет один, Это странник с тупым мечом, С гордым именем Халадин. Он и сам себе - Черный Враг, Он себе - на дворе трава... И на всех-то его дворах Прорастает к весне ботва. Заплетет переплет окна, Пораскинет зеленый зонт, И не вянет никак она Весь его полевой сезон. Но протоптана в ней тропа, И грядет по ней - тут как тут! - Обсуждая ботву, толпа С основательный институт. Видят в этом тяжелый грех, Видят пользу его врагам... Я сижу на его дворе И вычерчиваю курган, Хоть уверен весь белый свет (Я же - в зарослях с головой), Что кургана того и нет. Есть, конечно же - под ботвой. 1:17 11.09.2006 НОЧНОЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ О МНОЖЕСТВЕ МЕЛЬКОРОВ А первый был на сосне, Но том второй и во сне - Задача бесполезная: Когда сквозь полночь льется глючь, То это с точностью ноль-ноль Какой-нибудь чужой корявый черновик. Он свесился с сука во тьму, Твердыня видится ему, Пустая и железная - О криво выщербленный край Задень-порежься-умирай, - И просыпаясь, вяло шепчешь: “Подожди, живи…” А этот - томно-иной, Зато опять под сосной, А рядом - дерзостно-безвинная, Сквозь все эпохи - взгляд, На пол-ладони взмах Трагически некрашеных густых ресниц. Ей так недолго - живой, И вот уж над головой Свергает что-то двулезвийное - Отныне у потомков есть, Пред чем всю гондорскую спесь Отбросив, вдохновенно можно падать ниц. И тенью зла - тоже он, А в поле выполз дракон - Резвись, змеюка желторотая! А Нолдор в радости за ним, И мир пока неизменим, Утих огонь и дым и трубы не поют… Но если скучно без проблем, - Купи себе драконий шлем, Сходи и вышиби ворота им, (Вариант: и напугай Кархарота им) Но если острой нУжды нет, То подожди две сотни лет, Затем возьми себя и честно положи в бою. …И каждый был непобедим По-своему, но ни один Не взял оружием холода, - Чтоб Хэлкараксэ здесь, И Хэлкараксэ там, Бураны оседают на Таникветиль, И предпоследний светлый эльф, В сугроб со скрипом вдвинув меч, Глядит отчаянно и молодо… …Но солнце тащится в зенит, Будильник мерзостно звенит, И на работу снова нужно к девяти. Пусть даже днем сотни имен бьются звездой в груди, Тот, чьим огнем мир изменен, станет ли их щадить, - Вечный, как весть, ночью как тать, днем - жаркий суховей… …Так для чего жаждешь восстать в мощи былой своей?