*

Плотно задернутые шторы пропускают только узкую полоску лунного света, падающего на запачканный деревянный пол. Из-за узоров паутины, покрывающих единым и непрерывным орнаментом, каждый сантиметр соединения стен с потолком, а также пяти восковых свеч, выполнявших функцию единственного источника света – комнатушка напоминает склеп. Перед единственным столом, который, наверное, ещё застал хрущевскую «оттепель», сидит Князев. Перед ним – пустой лист бумаги, перьевая ручка и чашка с чернилами. Князев, оперившись локтями о край стола, сидит опустив голову лицом в ладони, глубоко погрузившись в свои мысли. Тишину, царившую в комнате, нарушает только тихая болтовня, доносящаяся с верхней полки единственного шкафа: «Андрюх, а помнишь, как мы бухали в сортире, когда в шараге учились, перед парами? Как-то стоим с Саней портвейн сосём, тут ты врываешься, выбив дверь с ноги. Глаза как пятирублевые монеты, горят как фонари. Вбегаешь и орёшь, что эти говнари с галстуками взяли нас в рок-клуб. А как я там с Анфиской познакомился, а ты сказал, что слать такую герлу надо на хер? А помнишь …» - Мих, ты можешь заткнуться хотя бы на пять минут? - не поднимая головы, промычал единственный человек в комнате. Но голос из литровой банки, наполненной серым порошком, не унимался. Если не знать контекст, можно было бы подумать, что эта банка принадлежит доверчивому советскому мальчишке, поверившему, что за сигаретный пепел можно получить деньги в «кремлевской аптеке» и начавшего его собирать по подъездным курилкам. Или туповатому наркоману, поверившему своему барыге и купившему оптом новый дешевый аналог нормальных веществ. Но зная контекст, понимаешь, что банка на самом деле погребальная урна. А ещё то что когда-то было банкой, прежде чем стать урной, есть ни что иное, как жилище духа. «И вот на Нашествии мы такие выступаем, а смотрю, вниз, там такое говнище под сценой, всё в грязи, блюёт кто-то и короче я такой …», Князев закрывает уши, дабы не слышать назойливого духа. Это досадно, что дух всегда остаётся в том времени, когда он жил. Даже если, человек умрёт в конце 19 века и будет слоняться по миру в бестелесной форме вплоть до ковидных лет, он даже не заметит, что дороги покрылись асфальтом, люди стали то и дело опускать глаза в светящиеся экраны, как грибы выросли гигантские города, а все его речи будут сводится к крепостным и балам. Почему спиритизмом не стоит заниматься людям, излишне склонным к ностальгии, ибо будет риск сойти с ума, от беспрерывного щемящего чувства теплой тоски, наполняющего грудь от воспоминаний былых лет. А чувство то и дело будет разливаться по телу, при каждом сеансе общения с духом почившего друга или родственника. К счастью, Князев не такой. И заткнув уши, он уже не обращает внимания на бубнёж со шкафа и погружается в воспоминания событий, произошедших пару ночей назад. ………………………………………………………………………. Шаги Князева раздавались громких эхом на безлюдных питерских улицах, от ударов тяжелых берц по мокрой плитке. Конечно, для атмосферы истории стоит сказать, что в ту ночь было полнолуние, собственно, после в песне Князев так и напишет, но в реальности мощеные проспекты, в ту ночь, едва освещал месяц, редко пробиваясь через плотный слой дождевых туч, полностью покрывших небосвод. Он шел, ведомый голосом из банки, помещенной во внутреннем кармане длинного плаща: - Я вот чувствую, что вот там впереди у озера, где мы как-то траву долбили. Когда ты бледного славил и в камыши намахнулся, помнишь? Вон там короче, движ нечистый мутится, туда шлёпай. - Да я уже понял, что это на Шуваловском кладбище, видать опять вурдалаки из могил, суки, повылазили – отвечал Князев. - Да похоже на то, ты только по аккуратнее будь. Воздух вокруг тяжелый, похоже много сегодня нечисти решило на свет божий вылезти. Не так, конечно, как в деревне под Тверью, когда та история с анархистом была. Там, конечно, лютый махач был, еле отбили деревню тогда, вот если бы… Князев попытался полностью сосредоточиться на поддержании такого быстрого темпа шага, как только можно, дабы поменьше слушать истории болтливого духа. Всего пара извилистых улиц и несколько десятков безупречных фасадов зданий, скрывающих обрюзгшие и мрачные дворы, проплыли мимо и вот герой стоит у ворот кладбища, отделивших два мира друг от друга. - Прям чую как оттуда живой мертвичиной пасёт - Ещё бы у тебя нос был, чтобы чуять – усмехнулся Князев - Слышь, я ведь образно выражаюсь. Да и к тому же, языка и связок у меня тоже нет, но я как-то разговариваю – в голосе чувствовались ноты обиды. - Не поспоришь. Ладно, хорош болтать, пора брать факелы, топоры и вилы – мертвецов загнать в свои могилы. - Даа, классную ты тогда песню написал. Я ещё живой был, эх, классное время… Князев, держа в руках наган, медленно шел по узкой мощеной дорожке, пролегавшей между могилами и ведущей к церкви в центре кладбища. Единственный уличный фонарь на кладбище освещал крыльцо храма, будто место выдачи квеста в видеоигре. Из кармана, где лежала банка с прахом донеслось: - Посмотри вокруг - Что? - Оглянись назад - Не время для отсылок, блин! Говоря понятно - Сзади тебя Выстрел разрушил царившую среди могли тишину, как только Князь развернул корпус. Ошметки гнилого черепа и мозга зомби разлетелись в стороны как кусочки лопнувшего воздушного шарика. Упав к ногам стрелка обезглавленное тело ещё продолжало размахивать руками и кататься по грязи. - Хороший выстрел – голос из кармана плаща – ещё парочка бежит справа. Разворачиваюсь, стрелок выпрямляет руки дабы прицелится в два почти разложившихся мертвеца с кусками могильной ограды в руках, похожей на маленькие копья, что, спотыкаясь спешили найти вторую смерть. Ближнему пуля снесла голову.в Второй выстрел пришелся в плечо другому трупу, выбив оружие. Третий выстрел лишь пробил остатки уха. Добежав до цели, вурдалак вцепился зубами и оставшейся рукой в правую кисть стрелка, хрипло рыча. Левой рукой Князь выхватил топор и снёс череп мертвецу выше переносицы. Полуголовый мертвец всё ещё держался за руку, сжимавшую револьвер. Когда ещё два выстрела в упор уложили вурдалака, успевшего в суматохе драки добежать до Князева незамеченным. - Горшок, ещё кого чуешь? – человек в плаще тяжело дышал, быстро вертя головой, пока топором отнимал от правой руки вцепившиеся в неё тело. - Только двое в пятидесяти шагах впереди тебя. Действительно, из мрака на свет выбежала фигура разлагающегося гопника с розочкой. Один выстрел в шею, второй в нос, опрокинули бегущий труп на землю. Человек в плаще стоял на крыльце церкви – в центре светового круга, что давал фонарь. Когда рука потянулась к карману, дабы достать патроны. На краю круга из темноты вышел ещё один вурдалак. - Этот хер пришёл в наш мир, чтобы мстить… - голос из кармана - А пополезнее информации не будет? - Нуу… он тут точно последний - А твой дружок прав – одним рывком вурдалак поравнялся с Князевым, на ходу выхватив из-за пояса нож и коротким ударом резанул правую руку рокеру. Пистолет лязгнул, ударившись о мокрую плитку. Топор Князя очертил в воздухе полукруг, прежде чем отрубил левую руку мертвеца выше локтя. Упав в лужу, рука ещё продолжала показывать презренному миру средний палец. - Око за око – покойник ухмылялся, но из-за отсутствия губ, улыбка больше была похоже на оскал. Потеряв руку, вурдалак отпрыгнул на два шага назад. Противники стояли напротив друг друга, под светом фонаря как на ринге. Этот вурдалак отличался от остальных. Он не был одет в темную кожанку и спортивные штаны. В не догнивших тряпках, что болтались на полу скелете, угадывались очертания обязательного элемента гардероба любого уважающего себя бандита девяностых – бархатного малинового пиджака. Такого же цвета как навозный червь, копошившийся в пустой правой глазнице. - Я реально пришел в этот мир, чтобы мстить. Знаешь, у меня тоже когда-то был кент, прямо как твой карманный дружок. Сколько говна мы вместе расхлебали, в натуре, ты даже представить не сможешь. Прежде чем этот урод меня кинул, как последнего лоха. В любимой тачке, меня мрази тамбовские расстреляли, прямо у дома матери. И вот я в могиле гнию, а мой когда-то кореш, жрет икру ложками и мулаток трахает. Ля харю какую разожрал! – бывший бандит указал ножом в едва видневшийся из-за забора кладбища баннер. - Там вроде агитка ЕдРа висела - Именно! Урод решил в Госдуму теперь избраться. Но ничего, сейчас тебе башку отрежу, а потом к нему наведаюсь – после этих слов, мертвец рванул к Князю, широко замахнувшись ножом. Если бы старый рокер не увернулся, лезвие вошло бы ему в ухо, а не оцарапало кончик носа. Зато Князев не промазал. Удар топора отсек вторую руку покойника. Толчок тяжелым ботинком в грудь опрокинул ожившего мертвеца на спину. Рокер встал над безруким телом, когда бандит решил заговорить в последний раз - Слышь, мужик, вот я мстить пришел сюда. А тебе на кой черт это надо? - Ну понимаешь, в мире есть жизнь и смерть, свет и тьма, типа… эта китайская хрень, как её… инь-янь – Князь говорил медленно, долго подбираю формулировки – вот, и короче, когда равновесие нарушается, его надо уравновесить обратно, чтоб мир не ебнулся в конец, а то он и так не здоровый стал… Пока человек витиевато объяснял свою мотивацию, он работал. Работал, как настоящий мастер. Ни одного лишнего взмаха топора. Ни одной лишней эмоции в лице. Каждое действие, каждое движение выверенное и четкое, разделяло бандита на всё более мелкие куски. Прежде чем вурдалак превратился в кучу гнилых тряпок, разлагающегося мяса, костей и копошащихся членистоногих, он внимательно слушал своего убийцу. Под самый конец он закатил единственный глаз. Князев, закончив своё дело, выпрямил спину и глубоко выдохнул. Оглядевшись по сторонам, он оценил оставшуюся работу по расчленению остальных вурдалаков, всё ещё пользующих и дергающихся вокруг, в полчаса. ………………………………………………………………………… Старый рокер сидит над исписанным листом бумаги, задумчиво глядя в стену, не торопливо затягиваясь сигаретой. В новой песне рассказывалось, как некий путник решил срезать путь домой через кладбище. Да не знал только, что в это полнолуние главарь разбойников решит восстать из могилы, дабы отомстить за предательство старому другу. Лирический герой с трудом расправился с обступившими его членами банды разбойника, что повылазили из-под земли вслед за своим вожаком. А под конец топором убил и разбойника, как босса в игре. - Слышь, Княже? – подался голос из банки - Что? – отозвавшись он не отвел глаза от стены - А ведь тот бандос был прав. У тебя реально нормальной мотивации по ночам нечисть валить нет. Ведь вся эта пурга про баланс и силы, что ты нагнал – чушь. Ты же типа, антигерой, но в отличии от того же Джона Константина, под которого ты косишь, или любого другого классического персонажа твоего архитипа. У тебя нет реальных причин по ночам носиться с топором по кладбищам и склепам. Тебе ведь не нужно заслужить место в раю, как тому же Константину. Ты не защищаешь интересы семьи как Майкл Корлеоне. Тебе не интересует даже нажива, как Дэдпула. Ты просто не можешь сам сюжеты для песен придумать, без этих приключений ночных. Мужик, твоя мотивация в качестве двигателя сюжета – реально говно. - Знаешь, Мих – Князев затянул едкий дым и затушил бычок – когда ты был жив, ты мне больше нравился.