года по осени считая

Года Фурине к лицу. Укутавшись в романтичный клетчатый плед, она с присущей ей беспечностью совсем не замечает гуляющего по веранде ветра; увлеченно любуется золотом фонтейнской осени, и все о чем-то о своем щебечет да щебечет... Нёвиллетт, к стыду своему, совсем ее не слушает, весь обращенный в созерцание. Любуется, находя золотом каждую проявляющуюся паутинку морщин на бледной коже, каждый седой волос среди лазури, но с тем замирает болью и страхом от мысли, что скоро останется совсем один.