Часть 7

Пронизывающий холод обволакивал меня с каждой минутой нашего путешествия к городу, казалось что еще немного, еще капельку времени, и я просто превращусь в кусок льда, без возможности идти дальше за Пётром Владимировичем. Холод стал для меня болезнью, которую никак нельзя побороть и справиться с ней, холод стал страшнее тех тварей, что находятся в лесу или в городе, его ледяные руки обволакивают всё и всех, что жило. Наверное, повезло лишь людям в Африке, где до начала ядерной зимы было и так очень жарко, как бы я мечтал оказаться там… Хотя бы -20 градусов, это бы уже смогло значительно согреть меня, вытащить из этой ледяной тюрьмы, в которой оказался я и все кто выжили. А еще проще просто умереть, как это и сделал Артур.. Но так легко я не дамся, я хочу жить, хочу пережить весь этот ужас, зима же не может длиться вечно, рано или поздно тёплое, родное солнце выйдет из – за серых туч, которые обволокли весь земной шар, увидеть ясное солнце – победа для меня, нормальная жизнь, которую отобрали от меня… И Новосибирск – моя удача, мой путь к победе, вместе со всеми мы сможем пережить весь этот ужас, общими усилиями мы построим новое государство! Люди – самое ценное, что у нас есть сейчас. Я посмотрел на небо, в надежде на то, что смогу увидеть хотя бы маленький лучик солнца, который улыбнется мне, помашет приветливой светящейся рукой, но.. Это лишь мечта. Пора признаться себе, что я очень соскучился по солнцу, каждый раз стараюсь хотя бы немного увидеть его, встретить взглядом теплый луч. Вместо этого мне лишь открывается вид на темные тучи, которые так и хотят убить меня и всех. Все то долгое время, что мы шли, между нами была лишь тишина. Только треск снега, не более. И птиц не было, ведь такой холод убил их еще в первые дни зимы. Только сейчас я чувствую какое-то беспокойства, когда не слышишь птиц.. Будто время дало команду ,,стоп,, , все встало, замерло. Хотя время шло. Медленно, но шло. Миллиметрами, потихоньку, оно приближает заветное тепло. От этих мыслей на меня нахлынула тонна воспоминаний, еще до войны. Какой я был глупый, не ценил этих моментов, всего того, что у меня было. И сейчас очень жалею. Всё это отобрали. И отобрали люди, которые начали войну. Наверняка, они тоже не ценили всего того, что было. От этих воспоминаний по моему телу будто прошло тепло, но его заткнул грубый холод, вновь взявший контроль над моим телом. Начинало вечереть, мы пришли к какому – то заброшенному деревянному дому, Пётр Владимирович остановился. - Все, пришли. Здесь будем ночевать, мы сегодня много прошли, я даже не ожидал. Думал, ты попросишь отдыха, а ты даже не сказал ничего. Красавец. Пётр Владимирович похлопал меня по плечу, а я лишь что –то невнятно сказал, что было известно только Богу. На самом деле, и сказать было нечего. Не привык, когда меня хвалят, даже заслуженно. Мы пошли к заброшенному дому, Пётр Владимирович крепко приложился к двери, пытаясь открыть. Дверь всячески пыталась не поддаваться на наши попытки, но по итогу Пётр Владимирович выбил её, не дав даже шанса устоять. Мы зашли в дом, дома было даже относительно тепло, чем на улице. - Я здесь ночевал, когда шёл к вам. Пройдём, тут комната есть, я её подготовил для возращения. Тут печка небольшая есть, ветки уже наверное высушились, я где – то оставлял, пойдём. Пётр Владимирович повёл меня через коридоры, вёл так, будто он прожил в этом доме всю свою жизнь. Даже и не скажешь, что он тут мог жить. Он привел меня в одну из комнат, где была какая – то печь , рядом лежали порубленные ветки. Комната была маленькая, в углу стояла такая же маленькая кровать, все это очень давило, но сейчас главное не замерзнуть, ибо за все эти часы ходьбы я даже перестал чувствовать ноги, да и руки тоже. Не думаю, что холод действует как – то по другому на Пётра Владимировича, поэтому нам обоим хотелось как – то согреться. Пётр Владимирович спустя какое – то время наконец затопил печку, осталось только ждать, пока живительное тепло распостранится на всю комнату…