Часть 1.

      Очередной гнусный серый день, как всегда. Бежевые стены настолько стары, грязны и разукрашены, что, не зная, так и не скажешь какого они цвета. Редкие, чудом уцелевшие лампочки светили блевотно-оранжевым цветом, хотя и в этом бледном свечении не было нужды — свет с улицы был ярче и, несмотря на тучи, намного лучше рассеивал эту темень. Хотя ни одно освещение не перекроет гнетущую атмосферу сия заведения. В этом месте опасностью пропитан каждый угол. Ученики в коридоре что-то рассказывали друг другу и лишь мельком с подозрением зыркали на меня. Сейчас должен идти последний урок первой смены, вернее уже прошло больше половины. Учителей отсутствие учеников на уроках не сильно парит, а судя по количеству учеников в коридоре — их тем более. Да и, что греха таить, мне тоже до лампочки. Раз уж я уже не планирую приходить, пойду сразу к раздевалке, хоть толкучки избегу.       Я шла медленно, разглядывая редкие кучки учеников. Они разглядывали меня. Довольно опрометчиво с моей стороны так гулять между ними, да и к тому же совершенно одной. Увы, не думаю, что найду хоть кого-то себе как минимум в знакомые. Все разбились на свои группки и дружат лишь ими и только попробуй к ним подойти, как тебя с говном сровняют. Это я усвоила. Вообще, самое хреновое, когда они делают вид, что ты можешь влиться в их тусовку после того, как подлижешь всем их жопки. Помнится, довольно популярно в средних классах было. Эти рассуждения натолкнули на неприятные воспоминания, меня аж перетряхнуло… Что ж, хоть сейчас я не страдаю попытками найти друзей. За все эти годы я поняла одно: изгой однажды — изгой всегда.       Сейчас времени у меня было предостаточно, поэтому я решила пойти через могильник, к тому же там довольно мало людей. Могильник — крайняя лестница в конце коридора. Есть две версии происхождения такого названия. Первая довольно банальна: этот проход давно не ремонтировали и совершенно не утепляли, поэтому здесь почти всегда холодрыга, как в могиле. Вторая: местная страшилка гласит, что один из строителей был заживо похоронен в бетоне, а его призрак иногда появляется на верхнем пролёте. Понятное дело второй только младшеклассников запугивают, но то, что там холодно не врут. Мне лишь пройти на первый этаж так что не замерзну.       Как и везде даже там стояли какие-то девчонки. Свой маршрут я менять не планировала. И лишь когда я начала спускаться и из-за спины услышала знакомый голос, я поняла, что может и неплохо было бы и по главной лестнице пройтись. — Женечка, а что это ты не поздоровалась? Или хочешь сказать не помнишь свою лп? — глумясь, протянула одна девочка в той группе.       Тут же я оцепенела. А вот и воспоминания из средней школы собственной персоной. Как говорится вспомнишь солнце, вот и лучик. Просто промолчать не лучшая тактика, так что я сказала то, что первое пришло на ум: — Ой, прости Милана, ты так быстро их меняешь, что я подумала, что было бы неловко напоминать тебе о себе.       На секунду нахальная маска слетела с её лица, явно показывая, что моя «лп» ожидала явно другой реакции. Опомнившись, Милана тут же натянула её назад, чтобы показать, что всё под её контролем и не стать предметом глумления уже собственный новых подруг. Они в свою очередь просто наблюдали, высматривая, кто из нас первый даст слабину. И тут я осознала, что выпалила. Что что, а батл я уж точно не планировала, как и какое-либо взаимодействие с другими учащимися. Вот уж действительно язык мой — враг мой. — Неужели тебе не нравилось таскать мои вещи, в столовке мне булочки покупать и с домашкой помогать? Ты бы сказала тогда, а то от куда мне было знать…? — Эти слова ударили по живому.       Она знала на что надавить и прекрасно понимала, что поступи я так, как она говорит, на следующий день они не то, чтобы прекратили общаться со мной, но и рассказали бы всей школе обо мне всё самое плохо, было бы это на самом деле или нет. Спор зашёл в тупик — мне ответить нечего. Это заметили все, остальные девчонки начали ехидно хихикать. Мне осталось только промямлить что-то малозначимое: — Может быть… Кто уже разберёт. Я пойду.       Эта встреча была настолько неожиданна, насколько и неприятна. Я постаралась как можно быстрее уйти оттуда. Через могильник в ближайшее время я точно ходить не буду. На главной лестнице с толпой смешаться легче. И передвигаться только придётся на переменах — как никак людей всё равно побольше будет.       Тем временем я уже дошла до раздевалки. Ту же прозвенел звонок с урока. Я быстро накинула куртку и, стараясь не привлечь лишнего внимания, выскользнула во двор. В нос ударил влажный, пропитанный дымом воздух. Он повсюду: школа находится прям у оживлённой дороги. Пока я шла к воротам, заметила на себе несколько неприятных взглядов. Быстро оглянувшись, я увидела учеников второй смены, ждавших начало уроков. Хотя по виду многих сложно было сказать, что они идут на уроки, скорее на какую-то тусу. Ну а по другим — на кладбище. Я, конечно, обобщённо говорю, так разбираться во всех гендерах, течениях и субкультурах нет никакого желания. Краем глаза я увидела, как один пацан, увидев меня, с отвращением фыркнул и начал что-то говорить своим друзьям. Они в свою очередь начали хихикать. А борзая девочка у главных ворот, завидев меня, решила перекрыть путь, видимо, чтобы избить и, если повезёт, забрать деньги. Знала бы она, что я их третий год уже не получаю. В любом случае их лучше не провоцировать. Помимо электронок каждый второй носит ещё и ножик. Я тут же сменила маршрут на запасной выход. Так, конечно, придется сделать лишний круг, но это лучше, чем быть избитой.       Выйдя за территорию школы, я радостно выдохнула и шёпотом добавила: «Твари». Пожалуй, это единственная радость на сегодня. Давно я не ходила этим путём. К слову, хоть это и не главная дорога, всяких сомнительных баров и магазинов с яркими неоновыми вывесками тут не сильно меньше. Этот неон буквально повсюду, хотя я понимаю почему: надо же как-то привлечь внимание к своему заведению. А такие небольшие конторы арендуют места далеко не в новостройках. Часто это места ещё прошлого столетия, которые ещё чудом стоят, но зато дёшево. Я оглянулась вокруг. Небо затянуло темными тучами, всё покрыто давно потрескавшимся бетоном, а где его нет сплошной вязкой грязью. Одним словом — серость серая. Поэтому я и не люблю весну. Тучи казались всё ниже и ниже, давая понять, что вот-вот высвободят накопившееся. Ещё промокнуть мне не хватало. Увы, и домой возвращаться желания не было. Деваться некуда: я чутка ускорила шаг. По пути домой я начала вспоминать, что ещё мне предстоит сегодня пережить: уверена мать опять закатить скандал, так что лучше снова отдраить квартиру, ещё ужин приготовить, свою домашку сделать и брата заодно. Хотя маминому любимчику и так ничего не будет. Повезло же мелкому. Он по маминой прихоти родился. Его только в жопку целовать надо, а я так, всего-то первый ребёнок и то, только чтоб папа от неё отстал.       От этих мыслей аж голова заболела. Я немного приостановилась и глубоко вдохнула. Но воздух в лёгкие не попал, вместо него в нос ударил приторный, сладкий запах. Чуть не упав в обморок, я громко откашлялась, отошла и наконец захватила воздуха в лёгкие. Воздух здесь и так не чистый, а люди предпочитают травить себя ещё и этой дурью. Хотела я продолжить своё недовольство, но мысли прервал мерзкий девичий голос: — Что-то не нравится?       Я обернулась и увидела рядом со мной высокую явно молодую девушку с искусственным блондом. Одета она была не так уж и скромно: черный топик на шлейках, черные легинсы с зелеными полосками и накинутая джинсовка с различными значками. В глаза мне бросился значок «H6», он обозначает принадлежность к подростковой диверсионной группировке шестого района. Это соседний район, близко. Значит она всё же школьник. — Эй, мы у тебя спросили вроде! — Сказал более сиплый голос.       Тут же я увидела, как ко мне приблизились ещё две девушки, видимо её подруги. Все они были довольно похожи, только та подруга, что стала слева была в джинсах и с фиолетовыми волосами, а та, что справа — полностью в ядрёно-розовом спортивном костюме под стать своим волосам. Все трое окружили меня, и я поняла, что пререкаться себе дороже выйдет. Едва слышно я, наконец, промямлила: — Всё в порядке. Простите. Сейчас же ухожу.       Прежде чем последовал ответ, я рванула со всех ног. Пробежав через два дома, забежала в небольшой переулок. Тут же прислушалась — погони нет. Фух, повезло. Я стояла, прильнув к стене, пыталась восстановить дыхание.       Кто бы подумал, я же старше этих детей, а боюсь их как огня! Хотя вряд ли бы это мне помогло в этой стычке. Да и в других. То, что я изгой видно всем, поэтому они и не боятся на меня нападать. Каждый считает своим долгом меня унизить. Все люди жестоки, всем есть дело только до себя и до своих желаний — это правда жизни, которую я давно уже поняла. Так что нет смысла меняться, всем всё равно, они и так найдут чем тебя обидеть, оскорбить. Только это им и надо — потешить своё эго. Хорошо, когда есть больший неудачник, чем ты. Мне только и остаётся существовать, следуя этим негласным правилам пока не настанет мой час.       Многовато на сегодня приключений. Нужно поторопиться домой, а то и там начнётся спектакль. Погода напомнила о себе: крупная капля попала мне прям на лицо. Тут я заметила, что пробежала куда дальше, чем планировала. Эту часть района я не знала. Пришлось достать телефон и по картам добираться домой.

***

      Руки дрожали, пока я пыталась вставить ключ в замочную скважину. Одежда насквозь промокла, а я продрогла. Всё же я попала под дождь. Телефон от влажности начал глючить — пришлось идти домой по памяти. Это ещё около часа плутания. Хорошо, что больше не на кого не наткнулась. И вот я наконец добралась до подъезда. Ключ словно нарочно не хотел вставляться в замок. Я, уже едва соображая, агрессивно пыталась вставить его то одной, то другой стороной. Раза с седьмого дверь наконец-то открылась, и я с победным бормотанием завалилась домой. — Есть кто дома? — Всё ещё хриплым от бега голосом поинтересовалась я.       Никто не ответил. «Вот и хорошо» — подумала я. Тут же ноги подкосились. Они отказывались меня держать. Чудом я доковыляла до ванны. Раздевшись на половину, я зависла на своём отражении. Что-то в нём казалось мне странным и, ненадолго забыв об усталости, я начала разглядывать его. Длинные запутанные волосы цвета каштана с косой чёлкой, бледная, чуть ли не зеленоватая, кожа чуть ли не зеленоватого оттенка, на ней довольно ярко выраженные синяки под глазами и не только, недлинные пальцы, да и в целом ничем не примечательное тело, обкусанные от стресса губы, красноватые белки глаз с удивительно ярко зелёными зрачками — всё было привычным и оттого казалось ненастоящим. Сознание отказывалось верить, что когда-то маленькая озорная девочка с проглядываемым румянцем могла превратиться в этот безжизненный кусок комплексов. Я приблизилась к зеркалу. Ещё пристальней вглядевшись в отражение, я почувствовала отвращение. Пробежали мурашки. Не скажу, что в детстве питала надежды стать суперуспешной или что-то типа того, но точно не думала, что приду к этому. Правда, сейчас уже и не вспомню хоть что-то из детства. Лишь пару моментов и то на пальцах одной руки пересчитать можно. В любом случае, никто не хочет стать тем, кто я сейчас. Я — никто. Всем на меня чхать и мне в первую очередь. Я — изгой. Такими темпами я добьюсь только места в клинике. И я — пустое место, которое не в силах поменять ничего. Так было всегда. Так устроен мир. Мне не поменять мир, а значит не поменять себя. Даже если я попытаюсь поменяться, меня всё равно скинут в пропасть. Я знаю. Я пыталась. Миру нужны изгои. Это выгодно. Мне не поменять этот расклад. Я уткнулась в зеркало так, что даже моё слабое дыхание показывалось на стекле. Тихо, чтобы только отражение слышало это, я произнесла: «Ненавижу тебя». По щекам потекли противные слёзы. Я отошла от зеркала. Нужно помыться. Остальные действия проходили в полной прострации. Как только я вышла из душа, вспомнила, что вещи то промокли. Тяжело вздохнув, я кинула вещи в стирку. К моему облегчению на батареи висели чистые сухие вещи: порванная как решето майка и шорты, пережившие, кажется, Афганскую войну. Надев это неописуемое сочетание, словно с недавнего показа мод, я вышла из ванной комнаты. Смыв всю грязь, я стала чувствовать себя лучше, но усталость никуда не пропала. Ноги стали ватными. Чтоб не грохнуться прямо на пол я прильнула к стенке. Всё. Сил больше нет. Ни на что.       Мелкий ещё не пришёл, что ещё раз подтверждала тишина. Да и в целом дома никого не было. Я доползла до своего дивана. А ведь ещё столько надо сделать. Головная боль напомнила о себе — вот и знак свыше. Сегодняшние события и последующие рассуждения окончательно высосали из меня последние силы. Мысленно я подготовилась к подъёму от криков и очередной ссоре. Не думаю, что в целом могла бы этого избежать. Мать драму не только смотрит, но и создаёт. Как медийная личность, она буквально находится в эпицентре подобного рода историй. Раз уж я обречена на шумный вечер, то уж лучше отдохну перед этим. Я плюхнулась на подушку и моментально приняла удобное положение. Тело уже остановило своё движение, а вот сознание продолжало падать. Обычно в такие моменты вздрагивают, но то ли от усталости, то ли из-за чего-то ещё мой сон продолжился. По телу пробежали мурашки от холода. Что-то было не так…