5. Теперь на "ты"!

***

Спустя десять минут Пчелкин заметил отсутствие Вари. Мужчина видел, как девушка резко убежала. Но не последовал за ней, так как посчитал, что так будет лучше. Вдруг она одна побыть захотела или Варя просто так долго посещает дамскую комнату. В общем Пчелкин считал, что у девушки там какие-то свои женские дела, поэтому особо не волновался. Но когда к нему подошла Оля и спросила: не знает ли он где Варя. Тогда мужчина насторожился. Он сказал Беловой, что поможет найти сестру. Обойдя все комнаты, ванную, кухню и заглянув даже в туалет, Витя объявил, что все тщетно. Девушки нигде нет. В итоге, Пчелкин отправился на балкон, чтобы покурить, поднапрячь мозг и подумать, куда могла сбежать девушка. Открыв дверь, которая вела на балкон, Витя замер. Сурикова стояла к нему спиной. Девушка не услышала, как открылась балконная дверь. Пчелкин это понял и решил воспользоваться моментом. Мужчина перестал вообще двигаться, моргать и дышать. Он внимательно наблюдал за девушкой. В какой-то момент над Варей появился клубок дыма. Пчелкин аж протрезвел. Наплевав на тишину и на свою «засаду», он резко дернулся с места, подошел к девушке и отнял сигарету. Варя резко повернулась, как от страха, так и от наглости. Очень хотелось посмотреть на того, кто так нагло вырывает из рук чужие сигареты. Увидев Пчелкина в капюшоне и в темноте, девушка не сразу поняла кто конкретно перед ней. Поэтому начала кричать. — Отдай сигарету! — Витя устремлял свою руку все выше к небу. А Варя отчаянно билась за жалкую опасную для здоровья "трубочку" с табаком. Она «карабкалась» по груди Пчелы, подпрыгивала до его руки, пыталсь бить его, но без результатно. В конце концов, когда женская рука почти коснулась кулака, в которой была сигарета, Витя резко взял девушку за руку и прижал к стене. — Мерзавец, отдай сигарету! — вдруг лунный свет упал прямо на лицо Суриковой. Оно было заплаканное. Мужчина сразу обратил на это внимание и нахмурился. — Ты что плакала? — испуганно спросил Пчелкин. Варя ещё больше разозлилась. — Не твое дело, сигарету отдай! — Сурикова все неугонималась. Но Витя не давал ей выбраться. Он стоял как стена, из-за которой не было видно нечего. Только хмурое лицо Виктора было в поле зрения. — А с каких это пор мы перешли на «ты»? — Мы что перестали уважать друг, друга? — вдруг Варя начала вертеться, дергаться, чтобы выбраться. — О каком уважении может идти речь, если ты у меня забрал сигарету. — в итоге Сурикова начала бить Пчелкина по рукам. Мужчина продолжал стоять, он даже ни разу не зажмурился и ни пискнул. Спустя пару секунд, Пчелкин отстранился и выбросил окурок за перила. Варя резко отпрянула от стены и толкнула Витю с коротким «придурок!». — Девочкам нельзя курить. — спокойно сказал Пчелкин, даже как-то по издевательски. Варя лишь фыркнула. — Сам куришь, а мне запрещаешь? — Ты мне не мама. — слово <мама> прозвучало как-то нехотя из уст девушки. И Пчелкин это заметил. — Почему ты убежала? — вопрос был задан прямо в лоб. Выражение лица девушки сменилось на более грустное. Но она не хотела показывать свою слабость. — Не твое дело! — разворачиваясь лицом к ночному небу, сказала Варя. Пчелкин подошел ближе к девушке. И…и обнял её. Но Сурикова его оттолкнула и отошла к стене, а затем села на кафель, прислонившись спиной к холодным кирпичам. — Варь, мы же нормально общались. — Что происходит? — уже раздраженным голосом спросил Пчелкин. Девушка сделала вид, что не слышит мужчину. Витя, заметив наглое поведение девчонки, развернулся к ней спиной и закурил. Сделав вид, что очень обижен. — Я не уйду отсюда пока не скажешь. — Варя собиралась встать. — Значит я уйду. — издевательским тоном проговорила девушка. У Пчелы уже закипали нервы. Поэтому он развернулся и громко крикнул: — Сидеть! — ком начал поступать к горлу. Глотать стало больно и трудно. Горечь затоилась во рту. Девушка не выдержала. Глаза начали наполняться соленой водой. И капля за каплей стали падать на худые запястья несчастной. Витя понял, что натворил и кинулся к Варе. — Уйди! Уйди! Ты все испортил! — Пчелкин пытался успокоить, обнять девушку или извиниться перед ней, но Сурикова начала размахивать своими кулочками и умолять чтобы он ушел. Витя резко отпрянул и развернулся спиной к девушке. Мужчина достал ещё одну сигарету и закурил, смотря на белоснежные звезды, мерцающие на густо темном небе. Позади он слышал всхлипы, которые спустя пару мирут прекратились. - Дай сигарету. - хриплым умоляющим голосом попросила Варя. - Я курю только когда мне плохо. - подытожила девушка. Пчелкин не выдержал. - Что? Тебе плохо, у тебя что кто-то умер? - разворачиваясь лицом к девушке, вскрикнул мужчина. На этот раз Сурикова сдержалась, она уже не плакала. Она смотрела прямо мужчине в глаза. Витя понял, что в этот раз тоже сморозил какую-то фигню, но уже не развернулся к перилам балкона. Пчелкин продолжал смотреть на Варю. А Сурикова холодно смотрела на Пчелкина. В какой-то момент подул ветер, а молодые люди так и молчали, только уже не смотрели друг на друга. Между ними царило напряжение. Обоим хотелось выйти из этой бездны лишних эмоций, чувств и извиниться друг перед другом. Но ни у кого не получалось сделать первый шаг. Витя по прежнему молчал и курил, а Варя просто молчала, постоянно потирая нос и глаза, потому что засохшие дорожки от слез и заложенный нос вызывали определенрый дискомфорт. Но в итоге Варя перестала обращать на это внимание, так как её голова начала болеть из-за различных ужасных мыслей и рассуждений. Мозг девушки кипел, как никогда. Казалось, что Сурикова не испытывала такую боль в голове ни разу за свою жизнь. Так как боль эта была сравнима с ударом стеклянной бутылки о голову. А ведь это все из-за нервов. Потому что у Вари, начиная с детства все болячки происходили из-за переутомленности и нервов, так как Сурикова много что воспринимала близко к сердцу, да и детство девушки было мягко говоря не "в шоколаде". Можно сказать, что с младенчиства Сурикова стала сама себе хозяйкой, она жила по своим законам, самостоятельно, одна в таком большом мире. В какой-то момент Пчелкин присел рядом с Варей. Они продолжили это неловкое молчание, только уже сидя близко друг к другу. Витя все ещё курил. Мужчина не останавливался, но Варя на это особого внимания не обращала. У неё уже не хватало сил смотреть за кем-то, анализировать чьи-то действия и удивляться происходящему. Хотя Варя тоже была "не чиста", девушка начала прикладываться к недопитому коньяку, который забрала с собой со стола. В отличии от Суриковой, Пчелкин заметил увлечение Вари, но промолчал. Он не хотел новых конфликтов, да и сил тоже уже не было выяснять отношения. Спустя ещё десять минут Вариной "пьянки" и Витиного курения, тишину вдруг прервал голос Суриковой: - Вить, скажи, а вот тебя в детстве родители обували, одевали, кормили, поили, советы давали, помогали решать проблемы? - делая очередной глоток любимого коньяка, и ставя почти пустую бутылку на пол, спросила Варя. Витя не сразу понял, что произошло и почему вдруг так резко заговорила девушка, но все же не стал тормозить и ответил на её вопрос. - Ну, обо мне не заботились прямо так хорошо, как ты описываешь. - пожав плечами и повернувшись лицом к собеседнику, ответил Виктор. Сурикова лишь угукнула и продолжила опустошать бутылку. - А вот обо мне вообще никто не заботился, представляешь? - допивая последние капли и отстраняя пустую бутылку ото рта, с сарказмом произнесла Варя. Пчелкин нахмурился. - То есть как? - спросил мужчина, туша окурок о кафель. Варя, услышав по её мнению глупый вопрос, усмехнулась. - Ты уверен, что хочешь, чтобы я рассказала про свое детство, которое пошло по пизде? - поварачиваясь к Вите, уже с серьезным лицом спросила Сурикова. После заданного вопроса Варя не сводила глаз с выражения лица мужчины. Может быть девушка хотела найти в нем искренность или доверие. Пчелкин помолчал пару секунд, а затем удовлетворительно кивнул, но с довольно странным выражением. Как будто Виктор быстро охладел и ему было все равно на разговор. Но Пчелкин просто догадывался о чем пойдет речь и даже немного побледнел от страха. - Ладно, я расскажу, терять все равно нечего. Значит с самого моего рождения начинаются проблемы. Папу уволили с работы. У него была высшая должность в крупной компании. Папа любил свою работу. Но в один прекрасный день он узнал, что у его друга есть сын, который только что окончил университет и получил высшку. И этот парнишка полностью подходил по своей специальности в эту фирму. Папа помог ему оформиться и это было самой большой ошибкой. Этот мелкий гаденыш подставил моего отца при аварии, которая произошла входе поломки техники. В итоге моего отца тырнули с любимой, хорошо оплачиваемой работы. Это произошло за неделю до родов. Соответсвенно родители понимали, что мама через семь дней уйдет в дикрет и придется работать только отцу, у которого теперь нет должности на фирме, которая приносила достаточное количество денег, которые помогали нам вчетвером (вместе с Олей соответсвенно) прожить. Мой папа так и не смог найти работу. К тому же через полтора месяца у него обнаружили рак, а через три года он умер. Его смерть тоже стала роковым событием в моей жизни. После его кончины для меня перестали существовать такие слова, как <мама>, <семья>, <любовь>. После похорон мать запирлась в своей комнате и не выходила от туда на протяжении трех дней. Мы с Олей тогда очень сильно испугались. Мы пытались открыть дверь, стучали по ней кулаками, Ольга даже пыталась расковырять замок ножом или вилкой, молотком, всем, что попадалось по руку, но тщетно. Иногда мы слышали как мама плакала и била руками по стене, швыряла вещи по комнате: одежду, одеяло и так далее. В общем, мать сходила с ума. А через три дня она покинула свою "конуру" и больше никогда не вернулась к прежней жизни. Во-первых она не стала есть. То есть она как и не ела в запертой комнате так и не ела после того, как и вышла оттуда. Мы с Олей умоляли её взять хотя бы крошку хлеба в рот. Но мама отказывалась и кричала на нас за то, что мы лезим в её жизнь. Она считала, что нас не должна волновать её скорбь о смерти отца. Несмотря на то, что мне было всего лишь четыре года я очень волновалась за маму. Так как я была маленькая и мне хотелось, чтобы единственный оставшейся родитель заботился обо мне и любил меня. Но тепла никакого я соответсвенно не получала, поэтому помогала Оле пытаться воспитывать маму. Но нас часто посылали на все четыре стороны, поэтому наши попытки не приносили серьезногт результата. - девушка замолчала, так как к её горлу начал проступать новый комок горечи. Но Сурикова сдержалась и продолжила свой рассказ. А Витя внимательно следил за эмоциями девушки и так же внимательно слушал рассказ. Ему уже на этом моменте стал жаль Варю. Мужчине уже казалось, что она многое перетерпела, но к сожалению это была не самая большая трагедия в жизни маленькой Вареньки. - Так продолжалось довольно долго. В конце концов мама сама пыталась вернуться к обычной жизни. Во-первых она попросила у нас прощения за свои истерики, а затем она наконец-то начала покупать продукты и соответсвенно она кормила себя и нас. Мама начала возообновлять свою здоровую жизнь. Но к сожалению её хватило на два месяца, а затем началось самое страшное - запой. - Варя показательно отталкнула от себя пустую бутылку Мартела. - Мама начала часто вместе с продуктами приносить домой водку. А затем, количество продуктов началось потихоньку уменьшаться, а количество бутылок наоборот росло. И в конце концов домой приносилась только одна водка и тогда голодала уже не мама, а мы с Ольгой. Практически каждый день мама была в мясо. Сначала это не вызывало у нас особой тревоги. Мы конечно понимали (больше конечно Оля понимала, ноя тоже пыталась включится в ситуацию), что алкоголь ни к чему хорошему не приведет, но мама хотябы стала высыпаться и уже не плакала. То есть она просто напивалась и спала. И так каждый божий день. Правда усыпала она не всегда в своей постели, а чаще всего на кухне. Но мы с Олей еле-еле, но как-то её перемещали на кровать. Спустя ещё месяц, а может два безобидные пьянки сменились уже настоящим агрессивным запоем. Мама уже так быстро не вырубалась она пила почти целый день и целую ночь, а в тот момент когда ощущала себя особенно бодро кричала на нас и била нас. Тогда мы с Олей конкретно испугались, но за следующие два года уже привыкли. А затем к нам в квартиру каждый день приходили мамины "ухожеры", которые были такими же страшными алкашами как и она. Они и мама постоянно засидали на кухне, а их вечер всегда завершался жарким пьяным сексом. Каждый ебанный день какой-то алкаш трахал мою, нашу с Олей мать на этом блядском кухонном столе. Хорошо, что мы на нем никогда не ели. К этому тоже мы привыкли, но есть одно "НО" с которым любой человек никогда бы не смирился. Эти алкаши после сношений с нашей мамой на кухне начинали приставать к нам. И мама была не против. Это был очень жестокий удар по моему детскому психическому здоровью. - Варя сморщилась и закрыла лицо ладонями. Потом провела ими по лицу и подперла щеки как будто хотела спать или была очень замучена. Пчелкин прибывал в шоке от последней фразы. Ему очень сильно хотелось, чтобы девушка прекратила рассказ, так как видел её моральное состояние при воспоммнании о всех этих ужасных событиях. - Но почему ты не могла сбежать к примеиу к дедушке или может быть к другим родственникам? - поинтерисовался мужчина. - Дедушка умер рано, а больше никого не осталось. - Варя опустила голову и, вздохнув, сказала: - В этом плане поаезло только Ольге. - Витя не сразу понял, что значит эта фраза. - Всмысле? - спросил мужчина. - Оля, как была красоткой, так и осталась. У неё были ухожеры с десяти лет, но не все были её ровесниками. По её словам она нравилась своему учителю математики. Видимо так и было раз он взял её к себе, чтобы она пожила пока в её доме происходит такой ужас. Я не знаю были ли у них какие-то особые связи. С одной стороны, такого по сути быть не должно, так как Павел Михайлович был очень порядочным человеком. А с другой стороны, даже если он её насиловал то у Оли не было выбора кроме как терпеть. Так как бежать из уютной квартирки уже было некуда. А вот у меня не было таких знакомых, поэтому я терпела все унижения и издевательства, как сос стороны матери, так и со стороны её мужиков. Но к счастью, надо мной никто не надругался. Так как Оля перед тем как уйти подготовила меня к этому. Я знала куда надо бить мужика, который после трех литров водки был вялый как осенний засохший лист. Да и в комнате всегда лежал нож. Он кстати пригодился один раз. Но мать потом так орала, что я чуть не убила её единственного мужчину. Этот гад оказался сильным и терпеливым в отличии от остальных. У него почти получилось там оставалось только всунуть несколько раз, развернуться и уйти. - Пчелкин сидел мягко говоря в афиге. Он не мог себе представить, что весь этот пиздец происходил с маленьким ребенком. Еиу действительно было больно слушать это, ему действительно хотелось успокоить девушку и помочь ей никогда не вспоминать об этом. Но это физически не возможно.

***

Зима 1983 год. Москва. Хрущевка на окраине города. Зима. Холодная зима, скользкая, снежная. Очень часто бушевали мители, били в окно и мешали спать. На улицу было страшно выходить, да Варя и не могла. После того как Сурикова старшая сбежала, мама спрятала ключи настолько надежно, что Варя не может их найти уже несколько месяцев. А может быть мама вообще их выкинула, в её то состоянии это неудивительно. Сурикова младшая сидела в своей комнате с закрытой дверью и читала какую-то книгу, которую Ольга ей оставила перед своим "переездом". Книга была увлекательной про пионеров, про дружбу, про первую детскую любовь и так далее. Варя вообще любила читать книги в своем малом возрасте. Но её любимое занятие всегда прирывали грязные стоны, доносящиеся с кухни. В такие моменты хотелось блевануть. Но Сурикова просто накрывала голову подушкой и накрывалась одеялом по голову. И лежала забрикодировшись около десяти минут. Эти жалкие десять минут всегда казались такими длинными, что хотелось уже повеситься. Но к сожалению это не конец. Вдруг дверь в комнату открывается и на пороге стоит пьяный в ссанину мужчина лет тридцати. Он медленно на дрожащих ногах подходит к девочке и стоит, смотрит на неё. Тупит взгляд, а затем мемлет что-то невнятное. В такие моменты становилось очень страшно, Варя пыталась зарыться ещё сильнее, но это не спасло положение. Мужчина сильно шлепнул маленькую девочку по ягодице и засмеялся своим пьяным противным голосом так громко, что слышали наверное все соседи. Затем, видимо, алкаша не устроило то, что на него не обратили внимание, поэтому он резко потянул за кончик одеяла, торчащий рядом с видневшейся рукой Вари и вся спасательная конструкция рухнула на пол. После чего мужчина накинулся на девочку, как собака на кость и начал её раздевать. Сурикова кричала, орала и плакала. Вскоре алкаш начал просто рвать одежду, так как пьяные руки не могли нормально работать, да и плюс крики Вари мешали очень сильно. В данной лежачей позе девочка не могла ударить мудчину в слабое место. А ножик лежал на подоконике до которого с того положение было невозможно дотянуться. Очень сильно мешал тяжеловес, который разлегся на детском теле. В какой-то момент мужчина стал сам раздеваться, для этого он приподнядлся и воспользовшись ситуацией Варя схватила нож и вонзила незнакомцу в ногу. Раздался крик, а затем протяжный стон. Но мужчина неугонимался, он пытался продолжить, поэтому следующий удар получил в руку. И уже на этот раз на его крики прибежала мать, которая стащила его с кровати кое-как, ведь двое два раза рухнули друг на друга и весь пол стал заляпан кровью. Увидев пятна, мать Вари стала кричать на доч и швырять в неё рядом лежавшей какой-то пластмассовой игрушкой или резиновым мячом. Но Варя тут же убежала в ванную и закрылась на защелку и продолжила там сидеть до тех пор пока мама не заснула.

***

Витя смотрел на девушку. На её глаза, выражение лица, мимику. Он пытался найти хоть какую-то эмоцию, пытался найти крик о помощи в этих красивых карих глазах, но ничего не было. Видимо Варя уже настолько привыкла об этом говорить. Неужели она так часто с кем-то обсуждала эту ситуацию? Девушка повернулась лицом к Пчелкину и грустно, безнадежно улыбнулась. - Я не могу поверить в это. - шепотом, смотря в глаза Суриковой, произнес Пчелкин. - А ты поверь. - так же тихо ответила Варя. - Хотя, я тоже раньше не верила в это, так как считала, что маленький ребенок не достоин таких унижений, но видимо я ошибалась. - это уже было сказано не шепотом, а во весь голос. - Но ты действительно не достоина такого обращения. Ты же была просто ребенком, ты не могла как-либо нагрешить, чтобы заслужить такое наказание. - Варя пожала плечами, но все же высказала свою позицию: - Мы все грешники. Ведь даже если зависть - это грех, то тогда и родиться это уже чуть ли не грех. Ну это мое мнение. - Витя ничего на это не ответил. Он смотрел куда-то в пустоту и анализировал все услышанное. Мужчина раньше не имел дело с людьми, у которых была настолько плохая детская жизнь. Поэтому Пчелкину показалось это настолько диким, что он даже не понимал как поддержать человека в такой ситуации. Как правильно отреагировать? Все было запутанно и непонятно. Но при этом хотелось говорить, а не просто сидеть тупить чем сейчас и занимался Витя. Хотелось говорить для того, чтобы собеседник не разочаровался, понял, что его слушали, понял, что ему сочувствуют, но Пчелкин не знал, что сказать. - А.. что потом было? - осторожно спросил мужчина. Варя увидела страх в глазах Вити и легонько толкнула мужчину кулаком с коротким <забей, все нормально>. - А дальше жизнь моя продолжалась. Я так и не вышла из этого кошмара, только когда мне исполнилось четырнадцать лет, мама умерла. Мы её толком не похоронили, я просто взяла и съехала из квартиры. У меня была в школе подруга, у которой я и осталась жить. Её звали Аня. Так вот у Ани детство тоже было не очень удачное, она жила с бабушкой, а родители рано умерли. Да и бабушка её к тому времени была тяжело больна, поэтому ей было все равно, кто живет в её квартире. Соответсвенно проблем с моим заселением в их жилплощадь - не было. - Пчелкин достал пачку самца и протянул Варе. Бело-оранжевая пачка с веоблюдом и дорисованным "Ц" красовалась перед Варей. Манила девушку к себе. Сначала Сурикова не поверила в то, что Витя её пожалел и позволил наконец-то закурить. Поэтому Варя долго тупила взгляд, посматривая то на пачку, то на Пчелкина. Мужчина заметил сметение девушки и удовлетворительно кивнул, мол <разрешаю, бери>. Сурикова осторожно протянула руку, но всё же взяла желанную сигарету. Перед тем как закурить она насытилась запахом табака, а затем позаимствовала у Пчелы огонь. - Мне не понятно, почему ты к Оле не переехала? - спросил Пчелкин, держа сигарету напротив Вариного лица, чтобы девушке было удобнее поджечь свою. - А Оля потому что умотала в Москву со своим учителем. - Сурикова произнесла это как-то протяжно, грустно и с паузами. - То есть она даже не предупредила тебя, не заехала за тобой, ты же её сестра!? - девушка усмехнулась. <<Сестра, ни сестра, какая разница, если даже мать родная бросила.>> - в мыслях ответила девушка на Витин вопрос. Не получив ответа, мужчина вновь пожумал, что сморозил что-то не то и опять ощущал себя максимально некомфортно. Поэтому на балконе опять воцарила тишина, которая вновь давила на душевное состояние обоих. Теперь Варя боялась начать разговор, она думала, что Пчелкин злится на неё из-за истерики, которую она закатила минут сорок назад. Но очень поговорить все равно хотелось. - Витя, а как прошло твое детство? - с надеждой в голосе спросила Варя. "С надеждой", потому что девушка хотела, чтобы с ней тоже поделились опытом, скорее всего не таким плохим, но все же. После услышанного Витя замялся. - Ты уверенна, что хочешь слышать это? Просто мое детство тут как-то не в тему вообще. - Варю немного задели эти слова. - Да я же сказала - "забей". Мне серьезно все равно, столько лет прошло, а ты блин.. - эти слова были сказаны не с обиды. Варя наоборот даже улыбалась, но не от того, что ей весело, а так как будто бы она вспомнила, что-то приятное. Но в данной ситуации это был скорее всего саркастический смех. Витя вздохнул и согласился рассказать о своем детстве. - Я родился в Киеве, а точнее на его окраине, в хрущевке. У нас был очень неблагополучный район. Неблагополучный - это ещё мягко сказано. - Витя усмехнулся своим мыслям. - На районе было всегда грязно и уже тогда там господствовал криминал, конечно не такой, как сейчас, но было страшно. Мне было боязно выходить на улицу без родителей до определенного возраста. Ты не поверишь! В шестт лет я уже не боялся. Это звучит странно и глупо, но это факт. Я не боялся, потому что опять же таки моим воспитанием никто не занимался и к тому времени я уже успел начитаться книг про различных исторических героев, которые побеждали грозных волков и насмотркться фильмов. Родители не знали о том, что я гуляю. Они меня вообще не видели, так как в пять утра уходили на работу, а в десять вечера приходили домой. - Витя резко замолчал и пожал плечами, мол больше нечего добавить. Варя же анализировала услышанное. Раньше девушка считала, что в этой жизни не повезло толькой ей, только она такая несчастная и больше никто. Поэтому будучи ребенком она надеялась, что в зрелом возрасте она оторвется на людях и ей все ответят за причененную боль. Суриковой было все равно, что эти люди не были её родителями, ей было все равно на то, что никто не виноват в такой судьбе кроме её матери конечно, которая и так получила по заслугам, хотя смерть наверное не лучшее наказание. Ведь человек умирает и никаких выводов уже сделать не может о своих поступках, которые совершал при жизни. Вот Витя получается пример для подражания, он, несмотря на то, что не был награжден родительской любовью никому не мстит и живет правильной жизнью (так думала Варя). Только пьет правда, но кто в нашем мире не имеет маленьких грехов? Сурикова поняла, что больше не может сдерживаться. Мысли давили на неё. Голова начинала тяжелеть, а брови сужаться. Горький ком снова стал поступать к горлу. Руки невольно поднялись к лицу и закрыли глаза. Стало тяжело дышать. Начал раздаваться хрип и переодические всхлипы. Варя пыталась заглушить их, чтобы Пчелкин не услышал, но не получилось. Витя повернулся к девушке и, взяв её лицо в руки, кричал: - Смотри.. смотри в глаза! - Что случилось? - у девушки началась истерика. Кряхтение смешивалась с кашлем и криками. Она захлебывалась в слезах, нт сквозь них пыталась объясниться. - Витя..Витенька, вот ты такой хороший, не сдался, а я дура, хотела вырасти и стать каким-нибудь плохим человеком, чтобы все меня боялись. А вот ты молодец, живешь дальше и ничем криминальным не занимаешься. - естественно Пчелкин не признал, что на самом деле уже давно пошел по воровской (как выразился Белов, когда пришел с армии). Потому что в такой ситуации хотелось, чтобы у девушки было лучшее мнение о мужчине. Витя и сам не понимал зачем ему это, видимо Пчелкин поддался женской лести. Пчелкин отпустил лицо девушки и устремил свой взгляд к небу. Но через пару секунд закрыл глаза и вдохнул свежий ночной воздух. - Варь, не плачь пожалуйста, я верю в то, что ты сильная, я верю, что ты сможешь преодолеть все трудности. Ведь теперь с тобой рядом родная сестра и друзья - мужчины. Если что звони, любому голову открутим за тебя. - Пчелкин не сразу понял, что сказал. Поэтому проскрипел зубами и быстро затороторил. - То есть защитим.. отстаим справедливость. Девушка потихоньку начинала успокаиваться. Ком отступил, глаза уже были засохшие, красный румянец исчезал. Но всхлипы не прекращались, так как после такой долгой истерики сопли можно было наматывать на кулак. - Вить, у тебя нет салфетки? - всхлипывая и потирая глаз, спросила Варя. - Секунду. - Пчелкин достал из своего серого пиджака из того самого, в котором был на свадьбе Беловых и принялся вытирать нос девушке. Варя смотрела на мужчину, как на идиота. - Сморкайся. - приказным тоном произнес Виктор. - Вить, ну что ты как с маленькой? - девушка резко начала смеяться и Вите это понравилось. Его радовало то, что человек, с которым он вроде как дружит успокоился наконец и вновь становится счастливым, позабыв про все обиды и травмы. В итоге Сурикова отбила платок и сама высморкалась без чей-либо помощи. Молодые люди замолчали, потому что приходили в себя после тяжелого разговора, нр тишина была нарушена просьбой Вари: - Вить, а спой последний куплет песни, а то я не дослушала, убежала. - мужчина с ухмылкой поглядел на девушку, а затем сначала тихо, а потом потихоньку увеличивая темп начал петь:

Вы знали ласки матерей родных,

А я не знал и лишь во сне

На это строчке Сурикова начала активно подпевать. Голос её был скорбный, не звонкий, подходящий. Витя изумился, что девушка умеет петь.

В моих мечтаньях детских золотых

Мать иногда являлась мне.

Голоса начали сливаться. Оба попадали в слова, как будто репетировали и тщательно готовились, но нет. Такое чувство, что пели два артиста, которые очень давно работают вместе.

О, мама! Если бы найти тебя,

Была б не так горька моя судьба.

Пчелкину очень понравился такой дуэт. Кажется, что после этой песни Варя расцвела, стала более веселой. - Теперь на "ты"? - спросил Витя, поднимаясь с пола. Варя удовлетворительно кивнула.