Эпизод 6 Эксгумация

Эпизод 6 НН

Но вот только я не дошла, а в ступоре остановилась.

Пальцы на сумке сжались, а голова несколько

раз вскинулась в стороны – пока я не посмотрела

за спину. Резкий всплеск энергии, а потом…

POV Sasuke от третьего лица: Он выглядел напряженным от всего своего присутствия рядом с отцом: брови сведены к переносице, спина сутулится, а дыхание, при всем уважении – надрывистое, уставшее. На белом лице Саске ясно видится некий страх и животрепещущее напряжение. Было настолько понятно, что мальчику очень сильно неприятен разговор с отцом. Видимо, его снова отчитывают. - Ну и как я должен это понимать, Саске? – названный еле заметно вздрогнул. Потупил глаза и опустил тяжелую голову к коленям – он не хотел отвечать отцу; он не знал, что ответить. А Фугаку в этот раз не мог терпеть игнорирование младшего сына – он хотел добиться от него любого, но внятного ответа. Облокотился об столешницу и тяжко вздохнул. Старший Учиха был человеком старой закалки, но из-за воспитания никогда не мог себе позволить взять в рот сигарету, хотя почему-то сейчас очень хотелось. Причина напряжения в этой комнате сразу станет понятной, если посмотреть на лист успеваемости Саске Учиха в ладонях его отца. Плотная бумажка была уже немного помятой и потной от переживающих пальцев Саске, но по прежнему самой аккуратной по классу; а если сравнить с Узумаки… - Почему ты мечешься между третьим и четвертым местом по классу в Фуиндзюцу? Мы зря репетитора нанимали тебе или что? Заново звать Хидеко? – О да! Саске был совсем не против снова встретиться с этой девушкой. Стоит сказать, что и свои оценки он намеренно занижал именно для того, чтобы эта брюнетка продолжила свое репетиторство у него. Но Саске смущенно отводит взгляд – дело совсем не в этой огненной особе, что имеет интересный подход в области преподавания, не в ее техниках стихии огня, смешных сеансах ясновидения, а скорее в ее подозрительной племяннице – но Саске об этом никогда не расскажет. - Отец? Можно войти? Это срочно. – Глаза Саске оторвались от рассматривания колен и радостно-смущенно уставились на уставшую фигуру старшего брата. Он облокотился телом об косяк, придерживая обеими руками просто огромную стопку разных бумаг и свитков, вес чьих Саске бы не смог выдержать – сила и способности Итачи его всегда вдохновляли на новые подвиги. Кажется, что Итачи-нии-сан никогда и при любых условиях – никогда не боялся, всегда был сильным и внимательным, всегда защищал честь клана Учиха и маленького Саске. А вот Саске боялся, о чем не подозревали девчонки-академички. Саске сам об этом не подозревал, пока по среди ночи его не подняла мама и они не побежали в центр квартала Учиха. Братика рядом не было, а отец вообще практически месяц отсутствовал – на миссию ушел – а от этого детское сердечко поддавалось панике только сильнее. Саске не понимал и не осознавал, что вообще происходило. К чему вся эта спешка? Почему практически весь клан сейчас стоял в одном месте и суматошно переговаривался? Он ни тогда, ни сейчас этого не понимает. Тогда еще очень холодно было, и пусть он как сильный ниндзя не показывал этого, но Микото все равно заставила надеть тоненькую кофту. Все стояли там – никто не спал. А тревожность все нарастала и нарастала – Саске перестал показывать себя сильным парнем и проявил свой детский страх: прятался и сжимал юбку своей матери, хотя совсем недавно обещал защищать ее сам; и тихонечко, про себя молился, чтобы старший брат пришел как можно быстрее и защитил всех. А вот вместо Итачи пришел какой-то член АНБУ. Он сказал, что запустились поиски команды, в которой и состоял отец Саске… Эта команда пропала без вести. Саске больно. Саске неприятно вспоминать ослабленное тело того, кого всегда считал непобедимым. В тот момент ему показалось, что у отца просто слезла кожа, а лицо – размято всмятку, как недавно сваренное яйцо. Больше он ничего не помнил… только когда пришел в сознание – уже в прохладной, белой палате наблюдая такое же лицо матери. Именно тогда Саске и понял, что происшествие не проходят бесследно – тем более для маленьких Учих. «У меня пробудился Шаринган!» - и это осознание после той ночи стало не настолько радостным, как хотелось бы маленькому ребенку. Даже ожидаемая гордость от брата и отца, признание клана было не тем, что ожидал Саске: его не было! Поддержка Фугаку выразилась только: Молодец, а теперь не мешай, а Итачи, кажется – до сих пор не подозревал о успехах Саске. - … Попроси её провести повторную экспертизу. – Саске с досадой посмотрел то на отца, то на брата – совсем не понимая отрывок их диалога. Но это явно было что-то плохое, как все остальное время в клане Учиха. - Я не вижу в этом смысла, отец. Повторная экспертиза займет не меньше времени, тем более у Като было выявлено совпадение, хоть и… - - Минимальное… это свободно может быть погрешность. Попроси Ацуко провести повторную экспертизу – сколько будет выявлено совпадений – столько эксгумаций и будет проведено. – Младший совсем ничего не мог понять вреди всех терминов и холодных слов членов семьи. Саске даже не обращал внимание на то, что Итачи прямо сейчас пренебрегал качеством ради времени. Может это из-за убийства Шисуи? Он настолько сильно и быстро хотел найти убийцу и отомстить? А вдруг он найдет кого-то не того? – тем более у нас еще параллель третьих классов осталась. - Итачи не глупый – и это понимал и его отец. Саске отомрёт только тогда, когда железная, тяжелая дверь громко ударится об косяк. Итачи и не пытался придержать, а наоборот толкал ее. Саске чувствовал напряжение в семье не только сейчас, но и всегда после той ночи – то мама будет бесцельно ходить по комнате, то брат будет тихо скрываться от него. - Нии-сан, что ты делал сегодня? Как день прошел? – Сейчас Саске не держал брата за руку, даже не пытался сделать это – только немного наклонился вперед, пытаясь посмотреть на лицо сильного, старшего брата. Саске не интересовал ответ Нии-сана – он знал, что тот выдаст только «много работал» - мальчику просто хотелось минимальное внимание. Они вдвоем шли совсем тихо, по таким же тихим и холодным коридорам Полицейского участка. Саске даже не мог предположить то, что мешается рабочему процессу, своему брату просто прыгая перед его ногами и занимая немного места в узких коридорах. Он думал, что перетаскивая незначительные кучки нескончаемых бумаг – помогает всем. - Все в порядке, Саске – я много работал. - Выше названому показалось, что на лице Итачи на несколько секунд возникла полуулыбка. – А у тебя как дела? Почему отец снова жалуется на твои оценки? – - Да так… неважно… - Было трепетно наблюдать, как на лице малыша цветет улыбка, нежная-нежная, но быстро потухает – Эта Ариса-сан, кажется всех ненавидит кроме своей пухлощекой любимицы! Только ей 100-тку и ставит, а на остальных… - Кроме кого? – нос Саске притупился, а сам он пытался вспомнить имя той «любимицы», прекрасно осознавая за что его сейчас отчитают. Ведь нельзя использовать физиогномику в оскорблениях.! – по мнению Итачи. – Саске… но она же не так просто заслужила к себе такого отношения? Верно? – - Верно. – Повторил Саске за братом, но соглашаться не стал. 8-ми летнему ребенку не так просто принять, что учителя могут быть до ненормальности требовательными. Братья уже пришли в кабинет следователей и пока младший восхищенно перебрасывал взгляды со шкафов набитыми папками до доски с лицами подозреваемых – Итачи Учиха сел на стул, пододвинул к себе поближе утренний кофе, который остыл еще 6 часов назад, и уже начал перелистывать документы. Очень важные документы, принесенные Саске. В кабинете номер 22 никого больше не было, кроме Саске и Итачи. По крайней мере из живых: Саске очень настораживали усатые и полосатые фотороботы на дальней пробковой доске: , щурили свои пары или один глаз, хищно ухмыляясь – подмигивали, и куда бы маленький не отошёл – они внимательно-внимательно следили за ним. Мальчишка уже хотел спрятаться за столом брата, но чистейшая гордость останавливала его: перед братом нельзя показывать слабость; а перед Хотару можно, но не хочется. - Хидеко-сан опять из храма не выходит? – Саске, кажется, проснулся, а от этого он совсем не понял: причем тут его репетитор по Фуиндзюцу и ее храм? Но тут его носик сморщился. - Нии-сан, она еще давно уехала… я говорил тебе… - Итачи как-то настороженно оторвался от био-мусора, смотря на Саске из-под тонких бровей. «Уехала»? Итачи совсем не помнил этого. Да и место прописки этой 16-ти летней девушки со совсем маленьком племянницей – настораживало. Но может у нее очередная проверка в одном из храмов? – Нет: Почему она задержалась почти на месяц? – Ты очень заработался, Нии-сан. - А Хотару-чан тебе ничего не говорила на счет этого? Вы же с ней как-то попрощались, Отото? – О да! Они попрощались! Но именно этот момент Саске не спешил вспоминать из-за того, что и группа с его отцом пропала примерно тогда. На память о том смутном, шустром моменте остались только сверкающие фиолетовые глаза и буквально всунутое в руки Саске зеркало со словами: «Не переживай, Усуратонкачи, твой отец живым вернется!» - Ничего, Нии-сан. Они так спешили, что и поговорить толком не успели. А что-то не так? – - Нет, Саске, не бери в голову. – Может лицо Итачи и выражало полнейшую расслабленность: нежная полуулыбка, брови совсем чуть-чуть сведены к переносице, а уголки глаз приподняты; но и актером Итачи был хорошим – в том числе и перед доверчивым братом. Он время от времени поглядывал на часы, в мыслях признавая: «Скоро снова придётся выгонять младшего брата». Итачи не то чтобы знал: где сейчас пропадает учитель Саске – предполагал. «Об этом» предположили бы все те фотографии на пробковой доске, если бы не нахолодились в розыске. «Чего же тут скрывать?» - каждый второй человек на улице знал из газет и по слухам о неустойчивом положении Кристальной деревни с Каминари но Куни. И именно эту статью о изгнании кристальцев от газеты «Верность Огню» сейчас Итачи-сан держал в своих руках. Итачи, украдкой посмотрев на своего младшего брата, отложил газету подальше от себя и Саске – чуть ли не за цветы на пыльном подоконнике; а еще подождав одну секунду – перевернул лицом вниз. А Саске даже не смотрел за действиями брата – его рука открывала маленькую, бежевую сумочку. Что он там ищет? - Нии-сан, я хотел… - - Саске, сейчас у меня будет важная встреча… - названный буквально подпрыгнул от обидных слов. На долю секунды из сумочки выглянула красная, искусственная кожа дневника, но она быстро утонула. Итачи перевел усталый взгляд с настольных часов на грустного брата. Старший Учиха изменился в лице: оно сделалось очень серьезным с его-то нахмуренными бровями; но только близкие к Итачи люди могли понять, что ему естественно некомфортно так прерывать брата. А Саске словно и не ожидал таких слов от брата: уголки губ опустились, как и нежные плечи. – Отото, давай ты мне вечером покажешь свою находку, ладно? – Этому 8-ми летнему мальчику и не объяснишь, что некоторые вещи совсем не зависят от человека. В понимании Саске все просто: если человек, в его глазах, сильный и взрослый, то он может решить любую проблему, стоя над головами простых людей, командуя. В глазах Саске – Итачи был… предателем, на которого сложно обижаться. И чтобы не говорила мама о работе мужчин клана: для Саске это пустой звук. А Итачи может быть и рад перенести время сборов, назначенное не им самим; пробежаться до всех кабинетов, а в некоторых случаях – до домов в другой части квартала; встретится с возмущениями и словами о не компетенции; встретится с новым выговором от отца, с которым отношения и так – не ахти; а потом снова задержаться до 2 часов ночи, толком ничего не успев; но… будет ли он все это делать, если рациональнее – просто поговорить с младшим братом? Дверца ударилась об косяк. Итачи было не сложно догадаться, что его младший брат сильно не доволен, но делать не чего. Итачи тяжко вздохнул и закинул ногу на ногу. Он внимательно смотрел за недавно вошедшим стажёром: худощавым парнишкой, который и не сильно то и хочет работать в самой уважаемой профессии не только клана. Итачи знал, что юноша предпочел бы сбежать со своей русой девушкой куда-нибудь далеко… в Кристару но Куни, например, чем выполнять долг. Итачи не привык судить людей, но и понимать этого человека не пытался: для него это что-то низкое. - Иори, Ибики-сан попросил занести ему вот эти папки. – Стажер отвлекся от протирания пыли и повернулся к майору. Итачи практически уверен, что юноша, прежде чем отозваться – глаза закатил – придирки нет: просто наблюдательность. Иори с опущенными плечами и поджатыми губами подошел к столу и развернул первую папку под руками, даже не спрашивая разрешения. Итачи в лице не изменился совсем. - А зачем главе отдела пыток сводка на детей 3-го класса Академии, майор? – последнее слово стажер протянул с заметным нажимом, язвительностью, которая и заставила Итачи хмыкнуть. Зачем его вообще сюда приняли? - Проводится проверка. – и это все, что ответил первенец главы клана. Стажеру, кажется, этот ответ не понравился из-за его расплывчатости, но прилекаться не стал: под надзором Итачи он закатил глаза и с глубоким выдохом взвалил на себя несколько тонн этих бумажек и папок – на столе они казались легче. - Почему не поручили это своему брату? Он все равно до сих пор за дверьми стоит. – Пусть вопрос и риторический, но майор действительно подавил резкое желание высказаться: облокотил голову об руку, брови свел к переносице, но в большинстве своем его выражение лица и язык тела оставались холодными, как и все в этом помещении. Но может только сжатые щеки выдают его эмоции. – такой же идиотизм, как и изгнание жителей Кристару из нашей деревни. - Их никто бы не стал выгонять: когда деревня призывает всех своих жителей и закрывает границы, совсем не одно и тоже с «изгнанием иностранцев». – Мерцающий свет лампы, как ни кстати, сильнее нагнетал и без того противное лицо Итачи: брови сводящиеся в одну, морщины под глазами увеличиваются с той же скоростью, как и прищуренные глаза. Как же ему не нравилось, когда его брата выставляли не в лучшем свете. - Вам бы поспать хотя бы час, а то работаете без сна уже полторы недели. - *** Кожа под глазами еще с самого утра была серой, опухшей. Сами глазные яблоки из далека казались то синими, то красными – не удивительно, что Микото просила сына остаться сегодня дома, ведь оценки младший сын всегда успеет исправить. Только вот – отцу это легкомыслие совсем не понравилась если бы узнал. А Фугаку все знает и все узнает, но тяга к учебе Саске брала причину от немного другого фактора: может все-таки признание кем-то? А разве этому «Кто-то» не было важнее ментальное и физическое здоровье Саске, а не его оценки? Самому Саске это казалось чем-то бредовым: всем интересны сильные мужчины шиноби, которые и от мамонта защитят, и от десантных войск. Жаль, что этот «кто-то» так хотел вступить в десант. - И что в этом вообще крутого? – она не ответит. Но Саске на секунду показалось, что он начинает стареть из-за своего занудства: в отражении правдивого зеркала у мальчишки глаза покраснели, как у Фугаку с высоким низким давлением. Он пугливо одернул нос и уставился снова. Брови взлетели на территории лба. Зеркало в руках Учиха было… девичьим и откровенно врало, хотя Хотару говорила наоборот – «оно всегда говорит правду». Округлые и нежные формы, красивые фигурки из золота и цвет напоминающий море. Волны. А когда ручки ребенка переворачивали это стекло с ручкой, то в глаза впивался образ вилки с тремя зубчиками. - Бред какой-то – пролепетали детские губы. Может и бред, но Саске пришел к такому выводу не из-за неправдоподобного Гендзюцу, это воспринималось более-менее нормально – а затаенной обиде к владелице зеркала. Она же обещала писать ему! Да и тем более – такое спешное прощание стало таким противным для Учихи. Тяжело выдохнув – Саске было трудно что-то принять. Он по-прежнему таил надежду, ждал, что его не забыли, а пока… он отложил зеркало подальше: может в сумку, может под ступеньки, но главное с мыслью «Как ты ко мне, так и я к тебе». - «Ужин совсем скоро… Солнце касается кронов деревьев.» - мысли ребенка подталкивали, просили подняться его со скамьи, и Саске собирался это сделать, но так не хотел. Он шиноби – может и потерпеть, а другой причины возвращаться домой уже не было. Продуктивнее для Саске было отдать время тренировке по контролю стихии Огня, а не разбитое ожидание в вине Нии-сана. Хотя он до сих пор сидел около отделения и ждал чего-то. Это ведь повторяется не впервые: Саске прибегает после насыщенного учебного дня на работу к брату. Его губы едва сдерживают рот закрытым, чтобы поток слов не вырвался прямо в коридоре – а то Итачи ничего не узнает! – но тот уделяет Саске только пару секундочек, а затем сваливает обещание уделить время вечером, после ужина. Но что в итоге? У Итачи появляется какая-то непредвиденная ситуация на работе; Ч.П. – по словам мамы; и тот возвращается в лучшем случае только к двум часам ночи. К тому времени Саске просто вырубался от тренировок и разочарования. Саске кидается на пол, кидая сумку в произвольную сторону, что та на секунды теряется. Тело ребенка расслабляется, а он выдыхает СО2 в разные стороны. От усталости внимание Саске не сразу останавливается на ярком объекте – красном дневнике. Мальчишка совсем уж забыл про эту вещь. Его лицо кривится от тонкой обиды к брату и непонимании. Он выглядел недовольным и усталым от этого всего. Переваливаясь с одного бока на другой – тянет правую руку к выпавшему дневнику, который приветливо раскрыл свои ветки, показывая какие-то рисунки, произвольные записи. На самом деле он планировал вернуть дневник владелице, пока не разберется – что с ним не так? Собирая свое тело на краю лестницы, Саске вздыхает – акварельные страницы книжки заполнены аккуратно, чернила тонко выводились в одном направлении, от чего так приятно смотреть на них. Саске смутно помнит владелицу этого дневника. Вообще – он вроде бы как видел ее в кругах клуба фанатов – поэтому и не собирался запоминать даже ее имя. Обычная, слабая, но неплохо разбирается в печатях, а от этого и раздражающая чуть больше чем другие хранительницы вагин. - «Минако Айно»? - Это ее имя. – со вздохом протянул Саске, мельком просматривая первую страницу книги. Но неистовое внимание Саске к этой неподозрительной, на первый взгляд, книжке обуславливается слабой энергией, Чакрой бьющей из нее. И Саске уверен на все 100 % - это слишком много для остаточной Чакры, которая остается на всех предметах хозяина… как шерсть кошки, или собаки в случае Саске, на махровой кофте. Ее слишком много. Немного кряхтя, как старая бабушка из соседнего дома, Саске поднялся и облокотился о здоровую руку. Мальчишка естественным образом заметил, что после той ночи, ночи его пропажи по воспоминаниям Микото, что его сенсорные способности улучшились. Совсем немного, почти сами по себе. И пусть мама смахивала все на банальный стресс и страх одной и плотной Чакры нависшей над всем кварталом, то Саске по-детски хотелось думать, что все не просто так. - Загадка какая-то. – пролепетал он и еще раз повертел книжонку в руках, ничего интересного не находя. Он тщательно вытер тыльную ладонь об чистые штаны и еще раз посмотрел на страницы дневника, его корочку. – А это что?.. – Конец POV Sasuke от третьего лица *** - Я… Я ничего не делала! Куда вы меня ведете? – Вертя головой по сторонам, я еле-еле как успевала не идти, а бежать за ведущими меня сотрудниками полиции. Носочки немного подпинывались, загибались об довольно острые камни, больно царапая большие пальцы и забиваясь под остальные. Кажется, сейчас молчали все, даже зеленые и питательные кузнечики, кроме меня. Ведущие Несущие меня, поднятую под руки девочку, полицейские не дышали, просто шли. И вопреки моим опасениям – меня не убили на месте, хотя могли бы. В голове сейчас разбивалось много мыслей об черепную коробку: Что я сделала? Где я прокололась? Они нашли мой дневник? Меня будут пытать? – и еще много-много чего не самого приятного. Отсутствие моего красненького дневника и твердой земли под ботинками – только сильнее разгоняло мою кровь и поток действий, которые немедленно стоит предпринять и слов, которые нужно произнести. От бьющего сердца в ушах, я и не заметила, как чуть ли не коленями открыла дверь большого здания. Его я узнала сразу: строгие и поношенные стены; красно-белый веер, решетки и помутневшие от времени стекла. Именно здесь я и меняла свою фамилию, на фамилию своей любимой героини Sailor Moon. Не думала, что так быстро окажусь здесь, как подозреваемая. - Аки, мы к Иори. – Что? Кто это еще? Один из моих сопровождающих кивнул служащим под стеклом, и в довольно грубой манере – кинул мою сумку в пластиковую, сильно помятую корзину для личных вещей. Я бы могла возмутится, если сейчас не была в таком висячем и небезопасном положении: язык метафорично провалился в глотку. Было время, когда я сонно представляла, как меня под ручку ведут к Данзо, расспрашивают, пытаясь выведать у меня хоть какие-либо тайны о «моей подозрительности». Я ясно видела, как раскидываю всех служащих подземелья умственно – своими ловкими словами, а потом и физически. И это было все по-детски и глупо, тем более если посмотреть на висячую, как я, реальность. Редкие лампы быстро мелькали над головой, совсем так же, как и их отражение на металлических ручках дверей. И пусть мой организм и сознание творило обратное – я действительно старалась не показывать своего беспокойства, да и полицейские не выражали какого-то интереса – были холодны и серьезны со мной. Даже грубы – можно сказать. Все это бы продолжилось дальше, пока мы не остановились напротив совершенно обычной, серой двери. Мы постучали. - Секунду. – голос был мужской, приглушенный сталью, и я бы сказала – нежный, молодой. Именно в эту секунду меня и поставили на пол, и это не было мягко – ступни терпимо ударились, и я еле-еле удерживала свое равновесие. Ладно… я пусть и зародыш шиноби, но я все равно не могу жаловаться на такой пустяк. Тихо хмыкнув, я собрала свои переживание в маленький кулак и…: - Скажите: что произошло? – руки с сжатыми ладонями – прижимались ко швам, шея немного вытянулась, как у гуся, а я пыталась разглядеть очертания носа и рта одного из мужчин. Но никто из них мне не спешил ответить – я и не настаивала – что и не потребовалось: тяжеленая дверь, сравнимая с центнер, медленно толкалась изнутри. И после тяжелого вздоха оттуда – меня довольно грубо взяли за шиворот: тело напряглось сразу после того, как я вздрогнула, чуть ли не подпрыгнула от прикосновения к спине. Почему у меня такая реакция? - Ноан? что ты тут делаешь? – голосок оборвался, а мои ноги повисли от замешательства. Эти розовые волосы нельзя спутать ни с чем. - Ого! Это твоя подружка, Сакура? – лицо женщины было настороженным. Губы сжались и у меня, и у Харуно, от резкого желания возразить матери девочки. И пусть на моем лице это вряд ли было заметно, то розоволосая тут же покраснела от смущения или гнева, брови свелись в одну гусеницу, а вместо щек появились кровавые шарики. - Нет, ка-сан! – Сакура оборвалась и потупила глазенки. «Имя женщины, которое я не помню», кажется совсем не поразилась возмущенному, и возможно грубому ответу дочери. Ее худое тело выпрямилось и на белом фартуке все складки убежали. Русые волосы при отблеске света были сильно политы лаком, так что – даже мои зоркие глаза не повлияли на их статичное состояние. Зеленоглазая словно поощряет такое обращение девчонки ко мне. И не то чтобы это обидно… - безответственно. Немного постреляв своими глазками, Сакура робко сжала руку миссис Харуно, словно виня себя за грубость слов перед людьми. Ее на ругают за это? Но как же розоволосая хотела сейчас сказать мне что-то токсичное, ядовитое; упомянуть о моем уродливом росте и то, что к Саске я совсем не подхожу, чтобы наконец-то увидеть мои крокодильи слезы, но вместо этого тихонечко потопала за своей невысокой матерью, временами оглядываясь на меня. в то время я перестала подгибать ноги, чтобы ненароком не задеть красный бантик Харуно, а то еще скандал закатит в Академии… или ее мамаша, которая сама была не слишком и довольна встретится со мной. И что они делали в Полицейском участке? Не думаю, что у этой семьи могло случится что-то такое, заставляющие переться на другой конец деревни поздним вечером. Рот выдал слабый выдох, когда меня буквально затащили силком в тот же кабинет, из которого пару секунд назад вышла Сакура со своей безответственной мамашей, робко выглядывая из-за ее юбки. - Ноан Томоэ? Присаживайтесь. – приказал низкий голос, после чего меня грубо взвалили на стул без права усесться поудобнее. - Здравствуйте. – Робко пролепетала я. Здесь было холодно, даже сильнее, чем в моей морозилке – я поежилась от ощущения поднявшихся волосков на руках. Из непроглядной и склизкой темноты выглядывали бело-желтые глазные яблоки, от чего моя шея исчезла в теле. Что за чертовщина? Образ человека медленно прояснялся, когда тот на стуле неспешно начал пододвигаться все ближе и ближе. Теперь уж и темные шкафы, заваленные бумагами и паутина с плесенью, не казались такими уж жуткими, когда я поняла, что передо мной сидит не сутулое чудище, а заработавшийся человек. В свете от теплой настольной лампы можно было разглядеть его низкую щетину на подбородке, и обвисший лоб с морщинами – но в целом юноша выглядел молодо, и как Учиха. Напряжение постепенно нарастало, когда Учиха за столом медленно и устало перебирал бумаги перед ним, и к сожалению – я не могла видеть, что на них написано. Боясь сделать, даже глоток – краем глаза я следила за моими сопровождающими, которые постояв несколько секунд – кивнули коллеге и скрылись с места происшествия – оставив меня одну и без охраны. - Подпишите эти бумаги и будите свободны. – я поджала ноги и обратила внимание на юношу. Как его зовут? Что-то на «И»... - Что здесь? – пискнула я – слова сами собой слетали с языка. Поджавши голову – я дрожащим телом наклонилась вперед, быстро-быстро читая бумаги: я не могла решиться, чтобы взять их в руки или пододвинуться к столу поближе. Почему я так сильно туплю? - Согласие на эксгумацию ваших родителей. – на секунду мои мысли перестали бегать, как и воздух в легких. В эту же секунду я потеряла столбец, который читала. «Что?», «Зачем?». - Что? Эксгумация? – мозг, как в аварийке – сказал работать ребенком или дурочкой. Ведь детина моего возраста будет подозрительной если знает такие слова? С другой стороны – я не могла контролировать свои слова и движение тела, глаза – которые выдавали мою ужасную игру. Я пожалела. - Их выкопают. – с нажимом проговорил он, четко и ясно смотря в мои глаза. Его лицо практически ничего не выражало, кроме очевидного подозрения. Я чувствовала, как мои глаза расширяются, а тело дубеет: прямо сейчас я себя выдавала, не осознавая этого. Блядь. Какая я дура! Замри! Ничего не делай!       - Девочка, не занимай мое время! Прочитала – подписала – ушла. – Коленки поджались, а ступни уперлись в древесину. Я резко наклонилась к столу. Голова дрожала от пульсирующей крови. Руки крепко и мокро сжали поданную именную ручку с «Иори» - и кривым, подрагивающим почерком я и написала «Томоэ» в окошке.       И только потом я начала вчитываться в написанное в документе – что очень тупо. Но поняла я только одно: та сборка Чакры сегодня – была не просто так. Но зачем это все? Для чего? И если я права – то сколько же выкапываний тел проведется! Это явно подорвет положение Учиха, но… если дело требует… Иори выхватил бумагу их моих ладоней, которые промочили листок, он немного постукал по столу и внимательно посмотрел на меня. Только спустя секунд пять – я смогла выйти. - Нахал… - шея всунулась в ключицу, а я с поднятыми плечами отворила полу тонную дверь. Что-то тяготило меня, когда слова этого мальчишки снова поднимались. Даже если он и младше меня, то я в теле ребенка… но от этого он не имеет никакого права со мной та обращаться! Поглубже вздохнув, я тихонечко прошептала: «Прости его» - и поперла дальше. И то, что к такой ситуации подверглась не только я – немного успокаивало. Возможно они и не нашли мой дневник и не знают, что я… Я не думала: как я выгляжу; о чем заставляю подозревать; Сейчас важнее было схватить сумку и выбежать из этого квартала. Только перед турникетом я приостановилась и позволила сердцу начать отдыхать. Около охраны я старалась выглядеть более-менее презентабельно – после всего досмотра меня и выпустили. - Чтоб я еще раз… - звуки разочарования получились слишком громкими и я, немного озабоченно, повертев головой в разные стороны – протерла подошву о разбитую лестницу – сползла к растрепанным кустам. Время хоть и позднее, но создавалось ощущение просто глубокого вечера. В последнее время нормально и стемнеть не может: только-только солнце село за горизонт, вроде бы небо светло-синее – дак уже с Востока рассвет идет. Очень необычно. Адреналин примерно в это время спадать начал – сейчас я и почувствовала неудобство от своей потной одежды и кровавых коленок. Кажется, я даже футболку порвала во время скачек по безопасному полигону. С повисшим носом признаю – опять садиться за стол и зашивать. Все-таки на катану коплю. Расслабив спину – моя уже растянутая всеми стирками и падениями футболка – повисла на теле. Поддернув сумку на плече – я прошмыгнула под забором и оказалась в центре. Тут куда светлее, чем рядом с заборами частных кварталов. Все же – завлекающие вывески магазинов и простые фонари – присутствуют в этом мире. Пройдя еще десяток метров своими быстрыми шагами – я узнала невысокий оранжевый дом в одно окно которого я и помахала: Кичиро точно не спит сейчас – скачет по кухне и пытается телепортировать еду из магазина прямо в холодильник. Ну а крыша моего домишки – уже виднелась; была не за горами. Но вот только я не дошла, а в ступоре остановилась. Пальцы на сумке сжались, а голова несколько раз вскинулась в стороны – пока я не посмотрела за спину. Резкий всплеск энергии, а потом…

Продолжение следует…