◾️◾️◾️

— Твою мать, — других слов у меня в тот момент не было. Я смотрел на своё безжизненное тело, с окровавленным лицом и распахнутыми глазами, в которых отражалось серое небо моего города. Пошёл дождь, который обещали ещё ранним утром, но только сейчас, к вечеру, он соизволил разразиться. Вскоре вечер превратится в ночь, а дождь набрал силу, превращаясь в настоящий ливень. Кровь размывалась с моего лица, превращаясь в розовую краску, которая стекала большой лужей вокруг моего тела. Я не понимал, что происходит, и смотрел на себя со стороны. И в тот самый момент осознал, что стал призраком. Иронично. Всю свою, оказывается, короткую жизнь, начиная с ранней юности, я любил смотреть фильмы ужасов с элементами мистики и перевоплощением души. И не только смотрел… Я терпеть не мог школьную литературу и ночью, с фонариком и дрожащим страхом того, что родители узнают и я буду наказан каким-нибудь изощрённым способом. Например, не пойду играть с пацанами в футбол в воскресенье, мне не купят что-то обещанное или не поеду к бабушке на летние каникулы — всё то, чем я очень дорожил. Но я всё равно читал эти самые книжки про призраков, которым однажды стал. Я посмотрел на дом, с которого упал, на своё окно, в котором увидел силуэт Ритки. Только я вспомнил свою девчонку, её мелкие черты лица, пухлые губки и раскосые карие глаза, так сразу оказался в своей собственной квартире. Здесь даже пахло нами. Словно я нахожусь тут. Вы только не подумайте, я не про зловонный запах, я про присутствие. Ритка металась по квартире, а чуть позже стала натягивать джинсы. Вот она уже надела наизнанку свою футболку и начала завязывать волосы, нервным движением. Потом отчего-то дёрнула резинку и вырвала пучок волос, резко села и заплакала, закрыв своё маленькое лицо небольшими ладошками. Ну конечно, только что её парень упал с пятого этажа, и там, в окружении полиции, скорой помощи, соседей, прохожих зевак — лежал распластавшись. Я не знал, какая моя была миссия и зачем я появился здесь. Зачем смотрю на Ритку? Но первое, что я подумал, было всё-таки: «Наверное, я прозрачный.» Может быть, все, кто умирает, превращаются в призраков и вот так смотрят на своих родственников? Возможно, это нормально. Но на это я не смог дать правильный ответ. Я пробежал глазами по нашей комнате, думая, что вижу её в последний раз. Обратил внимание на смятую кровать, перепачканную пиццей и пивом, которое Ритка разлила во время выяснения отношений. А спортивная сумка так и валялась в углу, кинутая мной. Вещи из неё рассыпались: майки, футболки, шорты, детская пижама с единорогами — всё это Ритка пихала, когда кричала мне, что я ей надоел. Вспомнилось всё: что моя идеология разрушает её мозг, а я убиваю в ней личность. Что она хочет жить свободно. Вспомнилось и то, что она поставила меня перед фактом: что переезжает к какой-то подруге, в другой город, и будет там строить карьеру. Насчёт карьеры я так и не понял, то ли фотомодели, то ли свободной натурщицы, и это звучало уже странно. Я зачем-то пошёл на балкон, вероятно, чтобы снять прощальное видео о том, как Рита от меня уходит, то ли я хотел над ней посмеяться, то ли хотел заглушить свою боль, которая рвалась с рыком наружу. Не знаю, зачем я взял телефон и включил сторис, но дальше помню только то, что лечу куда-то вниз… Одно мгновение. Вот ветер, который подхватил меня, и всё. Больше я ничего не помню. А теперь я тут. Я сел на кровать и, удивительно, почувствовал её. Действительно под собой я ощущал твёрдость. И запах чувствовал. Риткин запах. Такой еле уловимый, смешанный с её духами, детскими такими, которые меня всегда раздражали. Аромат духов, похожий на конфеты «клубника со сливками» — это немного странно, но по Риткиному. А ещё стойкой запах геля для волос, и запах дезодоранта, который похлеще, чем те самые духи. А этот резкий запах пива, который расползся по нашей квартире… «Эх, Ритка», — подумал я. И тут мой взгляд упал на ежедневник с нелепыми собаками, длинными и похожими на такс, но намного крупнее, они были повсюду. Блокноты, тетрадки, магниты, наклейки и даже футболки Везде эти дурацкие собаки. Ритке они нравились, ну а я привык. Только я на него посмотрел, как дневник распахнулся, и на одной странице разноцветными ручками была одна и та же надпись, много, много раз. Большими печатными буквами, маленькими, закорючками, и выделенные разными цветами. Одна и та же надпись, только по-разному. И написал её один и тот же человек: я. Так хотела Ритка. Я тебя люблю, я тебя люблю, я тебя люблю, я тебя люблю. Я подумал, а ведь это было искреннее чувство. Я писал это искренне, а она думала, что заставляет. Мы просто играли, но чувство было настоящее, моё. Пусть устроит свою собственную жизнь, пусть едет к этой подруге в другой город, а если это риск, то она идёт сама на него. Всё равно она меня не послушает, только возненавидит. «Если ты кого-то любишь, ты не можешь удерживать этого человека. Любовь — это не насилие», — так говорила мама, а сейчас вдруг я вспомнил её слова, и её голос прозвучал в моей голове. Я вздохнул и подумал, что если бы я просто сказал, что она свободна, наверное, ничего этого бы не случилось. Резко всё начало расплываться, и я уже стою на балконе, держу этот дурацкий телефон. Я крепко-крепко держусь и смотрю вниз: там нет скорой, нет полиции, нет людей, и меня там нет. Из комнаты я слышу звук, что-то разбилось. — Я тебя ненавижу, ты лишаешь меня свободы! Почему ты так со мной разговариваешь? Я оттолкнулся, кинул телефон, и он куда-то упал на балконе. Возможно, даже разбился, плевать. Открываю балконную дверь и вижу всё то же самое, что видел только что. Только теперь Ритка стоит в бюстгальтере и в трусах, и так смотрит на меня, словно кошка, у которой отобрали кусок котлеты. Я подошёл к ней резко и обнял не так крепко, как только мог, чтобы не навредить ей. Вдыхая запах взрослой девочки со сладким запахом клубники со сливками. — Ты свободна, — прошептал я. — Я не держу тебя, делай то, что считаешь нужным. — Что?