Глава 2 "Покажи себя, Томас Брамс"

— Я был милостив. Со многими — Промямлил тихо Томас Брамс, изредка посматривая со стороны в сторону — Вы не выглядите подавленным мистер Брамс, в вас нет даже малейшего сочувствия — С ноткой раздражения, который даже не смотря на свою неуловимость, чувствовалось после каждой буковки, исходящих из уст следователя. Нолан, а именно так и звали недовольно следователя, смотрел прямо на предположительного убийцу. «Убийца ли он вовсе?». Даже не смотря на свои подозрения, Нолан никак не мог сказать что человек перед ним — хладнокровный серийник, на счету которого около 13-и жертв, а может и более. Неловкая тишина стояла в комнате некоторое время, пока вновь не послышался такой же тихий но уверенный голос Брамса. — У вас есть дети? Некоторое время, офицер был в ступоре, да, разговаривая со многими преступниками, коих тех, кто был явно не в себе было много, но этот парень кажется задал самый возможно странный вопрос за всю карьеру, но, перебирая старые воспоминания, Нолан выкинул эту мысль, конечно вспомнив случаи похуже. — С чего вдруг такой вопрос? — Нет, следователь так просто отвечать не будет, как никак вопросы здесь задаёт он, а не подозреваемый, но, дабы скинуть напряжение, почему бы и не поговорить с ним, может быть… И разузнать много чего. Томас Брамс, кажется затаил свое дыхание, его веки слегка при спустились, образовав не интересующееся лицо. Глубокий, холодный и скучающий выдох последовал за молчанием, взгляд убийцы ушел от следователя, оставив тому лишь понимание того, что ответ Нолана не удовлетворил подозреваемого. Раскинув руки на стуле, Брамс вновь образовал глубокую тишину, Нолан решился ждать ответов от самого Брамса, ожидая что такой человек как он — в скором времени раскроется.

16.04.1979

«Я Томас Брамс» Разве я такой.? Нет, почему вновь я. В холод мои чувства бросает и душу мою оскверняет. Мне очень жаль, прости меня, спонтанно получилось это. Это кровь у тебя, да, да! Там на затылке… Ты жив? Какой глупый вопрос, я не чую в тебе жизни, закрыв глаза ты кончил жизнь свою, и все лишь из-за меня, прости меня мой знакомый друг. Не помню я, прости меня, я не помню ничего. Помочь пытался я тебе, но кажется все вновь испортил. Отец мне всегда говорил, что я идиот и сволочь, недостоин жить на свете, уж лучше бы я умер. Твое не бьётся, мое разрывается, сердце без души валяется, и слезы лишь мои, стекают по полу. Ну почему я все тут порчу, уж лучше бы я не родился, прости отец, прости меня мать. Ты часто здесь тут выпивал, так что же сейчас случилось, ну почему я сделал это, прошу ответь мне «я сам»! И кажется что все это конец, нет жизни дальше со счётом чужой жизни, я осквернил самого себя, и виноват вновь лишь Я. Надежда моя утихает, лишь видя твой молчащий труп. Эй, хочешь налью тебе водички.? Ну прошу, ответь ты мне! Лежа здесь на середине, ты заставляешь жалеть обо всем. Рождение мое и скорое взросление, даром пройдут о боже. Ну почему сейчас и ты, ну почему уж никогда, не даст ответ мне никто. Утюжок возле тебя, все также окровавлен тобой, моя вина, но не твоя. Почему твои руки холодеют, скажи прошу, мне страшно! А вдруг я останусь один, изгоем, монстром общества, нет, не хочу! Я не желаю! Я хочу быть человеком, ни монстром ни психом, а обычным парнем. Мои слова летят к тебе даром, никак они тебя не спасут, но слезы также стекают с глаз моих долой. Ну поднимись, чего же ты, я не могу уже… Какой же я идиот и придурок, ты идиот и придурок, Брамс. Надеюсь темная петля, кончится на этом. Руки дрожат, держа инструмент, которым пройдусь я скоро по спине. Не по своей, уж прости но по твоей. Разве это правильно? Не думаю. Ах, головная боль, все так же бесит и ослабляет. Звук электроножа пугает меня сильнее, чем твое уже застывшее тело, вновь прости, вновь прощай. Нет, я не могу, я не такой, я не монстр. У меня нет выхода, я в ловушке. Пакеты шуршат, твои кости слишком скользкие, окровавленные в твоей крови, о боже, что же я творю? Я не монстр. Нет. Я избавил тебя от страданий, прошу, поблагодари меня, я столько пытался, столько молчал, прошу скажи мне хоть что-то. Не молчи, твой череп так прекрасен. Пытаясь ускользнуть с рук моих, вновь безуспешно пытаясь покидать меня, бросается он на пол, прямо к молотку. Ужасен я, возможно да, не уверен уже я. Прости меня, прощай навсегда

13.12.1987

Тусклая лампа, что никогда не перестает медленно кружить вальс на потолке, чуть ли не падая с него, кидает лучезарный свет, смотря на который все равно можно ослепнуть от ужаса. Железная дверь открывает выход из допросной, темной, еле освещенной и тухлой допросной, стерильность не второе имя данной комнаты. Следователь Нолан с протяжным, недовольным вздохом выходит из миниатюрной комнатки, захлопывая дверь за собой, оставляя убийцу со своими мыслями. — Он признался — Нолан мгновенно меняется в своем поведении, улыбаясь во все зубы. Коллега следователя — Артур, даже слишком удивлен. Не каждый раз увидишь своего вечно хмурого друга таким радостным, хотя, чему тут радоваться, человек признался в убийстве, в одном, хоть что-то. И снова неловкая тишина, длившаяся буквально пару секунд, пока Артур не открыл свой рот — Ну так и что там? — Поинтересовался офицер, от любопытства похлопывая ступней по полу, которое тихим стуком раздавался по коридору. Интерес парня возбудился, конечно, в Америке пропадает достаточно людей. «Золотой век Серийных убийц», пожалуй самый неприятный термин, но также один из самых интересующих. — Ну… — Улыбка, которая так расплывалась по лицу Нолана исчезла, взяв воздух в лёгкие, мужчина перевел дух, показавшись более серьезным. — Даже не знаю как начать, говорит, это было 10 лет назад. Артур так же затих, офицер думал, размышлял. «Целых 10 мать его лет назад». Артур не спеша сел за свое кресло, уперев локоть на стол, придерживая думающую голову. — Продолжай — Жестикулировал коп, направляя свой такой же уже не совсем весёлый, наполненный энтузиазмом взгляд то на блокнот в руках Нолана, то на самого следователя. — Дело было в апреле — Продолжил говорить Нолан, посматривая на блокнот, усевшись на сам стол — Тут же, в Иллинойсе, Спрингфилде. Затащил к себе домой своего одноклассника, а потом. Мм, утюгом его, ну, убил. — С тонкой неуверенностью говорил Нолан, почитывая блокнот — А труп, в пригороде оставил, холм какой то, я должен его ещё пару раз допросить. Этого ведь недостаточно, ну, мало в общем. — И даже имени не сказал? — Разочарованно выдохнул Артур, раскидываясь на кресле. — Нет, говорит что сам не помнит, но дал мне вариант, типо, Джон, Джек или Джозеф, глянешь? Артур кивнул, вставая со своего комфортного стула. Перед тем как уйти, тот лишь похлопал по плечу следователя, пожелав тому бесполезную удачу.

20.04.1979

«Я Томас Брамс» И я дрожу, и как всегда выскальзывает лопата у меня. Могилы тебе рою я, безответная душа, ты был так молод, так красив, но смерть тебе угодила, и вновь виноват я. Как же сложно хоронить, убитого тобой же, груз на душе что не хочется носить, что хочется просто выбросить и забыть. Я попытаюсь все осмыслить, но я должен отпустить тебя, дабы темная петля ушла, прости меня. Я обещаю что оставлю, тебе табличку одну, холм прекрасен как и вид, пейзаж уходящего солнца. Ты будешь видеть рассвет и рай, уж я тебе это обещаю. Земля твердеет, как досадно, но не сдамся я так отчаянно. Я верю во все, будь то бог то смерть, то твой последний конец. В мешках тебя хоронить придется мне, уж прости. Я бесполезный, я ужасен, но ты для меня всё также прекрасен.