Часть 5

      И сейчас они оба не сдерживали внутренний порыв, который, как будто дикое и необузданное явление, ворвался, открыв все замки, нарушив запреты и правила. С каждым прикосновением к телу появлялись всё новые и новые искры, которые уже готовы были разжечь пламя. Женские руки легли на шею графа, а мужские — на талию, грозясь спуститься ниже. Языки сплелись в недопустимом, но столь желанном танце, вынуждая обоих действовать дальше. Первые касания были неловкими, но прекрасными, будто пара делает что-то запретное.       С трудом открыв глаза и увидев закрытые веки герцогини, по щекам которой стекали слёзы счастья, граф, стараясь полностью не поддаться страсти, осторожно повёл её на кушетку, не прерывая поцелуй. Трудность была в объёмном платье, из-за которого женщина должна была двигаться со всей своей осторожностью. В одно мгновение поцелуи прервались, но тут же возобновились, когда они оба сели на мягкие подушки.       Мысли графа были одержимы одним вопросом: правильно ли он поступает? Сомнения, словно гром среди ясного и безоблачного неба, нарушали этот приятный момент, один из самых красивых в его жизни. Такие же мысли посещали и герцогиню, она хотела запротестовать, но желания и эмоции заставили забыть обо всём. Сердца обоих колотились, как заводные часы, но намного интенсивнее и громче, грозясь вырваться из груди.       Прерывая связь и тяжело дыша, герцогиня с расширенными зрачками посмотрела на графа и произнесла:       — Ч-что... мы делаем?       — То, что давно должны были сделать, — уверенным, твёрдым голосом ответил Шарль и уложил Луизу на подушки, не разрывая зрительного контакта. Затем правая рука откинула в сторону блестящее ожерелье. После граф ладонью провёл снизу вверх по нежной лебединой шее. Возбуждение возросло, когда он увидел грудь, столь желанную часть тела, о которой граф мечтал томными ночами.       Нагнувшись ещё ниже, пухлые губы прикоснулись к шелковистой коже и поцеловали, от чего герцогиня тяжело вздохнула, понимая, что дальше будет больше. Приятная дрожь прошла по всему телу, мысли перемешались, как яркие краски всех возможных цветов. Она не верила в то, что происходило. Сладкое давление появилось ниже пояса, бабочки, будто бушующее, согревающее и приятное пламя, разрасталось по всей нижней части тела. Слёзы, стекавшие по щеке, капали на простыню. Ведь фантазии, желания и мечты воплотились в жизнь, и она до конца не понимала, как к этому относиться. Всё нутро пело о счастье и долгожданной любви, о которой она могла лишь слышать. Улыбка появилась на счастливом лице, когда губы любимого прикасались к ней с нежностью и страстью, но всё это прервали слова, доносящиеся из коридора.       Адреналин хлынул в кровь Шарля, и тот резким движением вскочил и выглянул в коридор, боясь кого-то увидеть. Вдалеке виднелись медленно движущиеся силуэты, которые ещё не скоро должны были прийти.       — Я знаю одно место, граф, — раздался возбуждённый голос сзади, и герцогиня, взяв его за руку, повела в помещение, соединяющее террасу и коридор.       Войдя в него, женщина направилась налево, к двери, ведущей к другому коридору. Голоса приближались, и пара поторопилась. Открыв её и быстро войдя, герцогиня по памяти хотела найти уютную комнату, в которой любила читать книги и проводить время в одиночестве. Пульс сердца эхом отзывался в ушах, а нежная ладонь сильно сжимала руку графа, боясь потерять его. Они оба были так возбуждены и взволнованы, так одержимы мыслями о друг друге, что никакие детали окружения не отпечатались в их памяти.       Найдя нужную дверь и резко открыв её, герцогиня вошла в комнату и, отпустив руку, повернулась к графу, а тот в свою очередь закрыл проход на замок и тут же припал к красным губкам мадам. Теперь его ничего не сдерживало.       Член пульсировал и желал женской ласки, но граф хотел продлить собственное наслаждение. Прервав сладкий поцелуй, он мускулистыми руками порвал платье в районе груди, а затем и плотный корсет, который не сразу поддался напору и усилиям. Пуговицы посыпались на каменный пол с характерным звуком, а вместе с этим раздался изумлённый вдох обладательницы некогда красивой одежды.       Мужчина уже не думал о порядочности и правилах двора. Как будто голодное животное, увидев оголённую грудь, он тут же припал к ней губами. Шаловливый язык проказничал с затвердевшими сосочками, даруя владелице волну доселе невиданных ощущений и ласк.       Чувствительное тело заставляло герцогиню стонать, и эти звуки разносились по уютной комнате, громкие и глубокие. Сквозь них женщина пыталась заговорить с графом, но его напор и наглость напрочь отрезали такую возможность. Мурашки прошлись от ног до шеи, вызывая одышку и довольную улыбку. Ей было всё равно на платье и корсет, будучи одной из самых богатых мадам Франции, женщина могла себе позволить хоть сотню таких нарядов.       Пока левая рука массировала её грудь, правая же опустилась под платье и приблизилась к пылающей розе. Герцогиня не обратила внимание на неё, но, когда почувствовала поглаживания там, где их никогда не было, слова вырывались из уст:       — Ч-что... Вы... делаете... Ох... — поток удовольствия нахлынул на Луизу, точно как снежная лавина.       Множество слоев одежды, присущее каждой аристократке, не мешало получать удовольствие от касаний к горячему и влажному букету. Трение шёлковых и льняных тканей об её кожу возбуждало своей непривычностью. Порой грубые прикосновения контрастировали на фоне мягких материалов, а напор и поцелуи в районе груди заставляли позабыть все известные слова. Женщине хотелось за что-то ухватиться и сильно сжать, но под руку ничего не попадалось, и ей пришлось опустить ладони на голову графа и надавить сильнее.       Слова герцогини более не имели над ним никакой власти так же, как и законы чести и достоинства. Внутри него горело желание и возбуждение настолько сильное, что некогда бледная кожа щёк покраснела. С каждым движением и женским вздохом пламя разрасталось всё сильнее и сильнее и вскоре достигло апогея в виде приглушённых, еле слышимых стонов, чему тот был крайне удивлен, но тут же позабыл, поняв, что нужно переходить дальше.       С трудом отлипнув от прекрасных ягодок, которые были обласканы поцелуями и языком, мужчина поднялся чуть выше к шее, не переставая гладить намокшую промежность между ног.       — Луиза, неужели ты так намокла? — задал он вопрос весёлым, но крайне возбуждённым голосом и, не дождавшись ответа, начал страстно целовать и слегка покусывать шею мадам.       Слова графа прозвучали так, словно женщину разбудил резкий скрежет металла ранним утром. Влиятельную и властную женщину задело, что к ней обратились на «ты» без её же согласия. Отпустив голову, герцогиня решила отчитать и даже поставить наглеца на место, ведь у всего должны быть свои границы. Но чувственные, страстные поцелуи дали ясно понять, что лучше промолчать и не мешать. Она никогда не испытывала ничего подобного. Никакие блаженства и удовольствия, прежде испытанные в жизни, не были сравнимы с тем, что сейчас происходит. Будто она наконец выпила свежую и прохладную воду с всевозможными нотками вкуса после долгой и невыносимой жажды.       Мужчина не давал ей возможность заговорить или же запротестовать. Он хотел осчастливить мадам, к которой относился так, как любящий муж относится к своей жене, как влюблённый юнец всячески задабривает девушку с целью вызвать у той улыбку и смех.       Время тянулось, секунды превратились в долгие и незабываемые минуты, а возбуждение не пропадало. Неожиданно граф резко остановился, требуя иного способа получить удовольствие. Повернув герцогиню к себе спиной, он развязал без спроса уложенные в прическу волосы женщины и взял толстую ткань, которая связывала их воедино. Белые локоны раскинулись на хрупких женских плечах, общий вид которых заставил вздохнуть Шарля, прежде не видевшего ничего подобного.       — Зачем... Вы... — поток слов прервали хамские движения мужчины, который схватил обе руки мадам и связал их за спиной, как какую-то заключённую.       Собственная грубость удивила, ведь он никогда таким не был даже со своей женой. Покрытые венами руки надёжно перевязали запястья и связали их воедино. После мужчина прижался сзади к женщине и повёл ту вперёд, ближе к кровати, которую приметил, как только вошёл в комнату.       — В-вы что, обезумели?.. — от переизбытка эмоций голос Луизы стал слабым. Её слегка трясло, но это даже не пугало, а, наоборот, возбуждало.       Неожиданностью стал момент, когда сильные руки повернули хрупкое и нежное тело, как какую-то безделушку. Герцогиню удивило, когда мужчина проявил фантазию и использовал ничем не примечательную ткань, связывающую волосы. Это заставило промежность обильнее течь, на щеках появился румянец, а ножки затряслись от неизвестности. Но что больше всего покорило, так это близость настоящего мужского тела и горячий член, упёршийся в ягодицу.       Последовал толчок, от которого женщина упала на мягкие подушки. Чувство падения прояснило разум на пару мгновений, но этого было мало, и вскоре возбуждение вернулось. Белые, как ваниль, волосы веером раскинулись по красному покрывалу, разорванный корсет больше не давил, и дышать стало намного легче. Некогда целое и прекрасное платье грозилось спуститься вниз даже при лёгком дуновении ветра. Запах свежего белья пронёсся мимо и исчез, ведь теперь она почувствовала, как граф начал поднимать подол платья. Приготовившись, Луиза отдалась своей первой и единственной любви.