I

      Долгожданный рассвет солнца, знаменующий конец длинной ночи. Щебетание птиц, звуки леса, облегченный выдох, наполненный усталостью и освобождением. С первыми лучами, природа будто проснулась, позволяя чувствовать себя в безопасности, под защитой высоких крон деревьев и скалистых дорожек чащи. Сколько последствий несла за собой полная Луна, казавшаяся столь прекрасной на первый взгляд? Каждый нёс тяжкий груз вины, страха, сожаления, но вместе с тем спасения, которое даровало им ночь. Лора тяжело дышала, пытаясь унять дрожь во всём теле, которая пришла вместе с восходом. Она держала весь ужас в себе, пока не почувствовала, что его можно отпустить вместе со всеми слезами, которые накопились за последние два месяца. Никто не осуждал её порыв, только сожалел, был благодарен за стойкость, умение вести вперёд и брать своё. Кирни не была роботом, героем или злодеем истории, она была обычным человеком, который хотел чувствовать, дышать и видеть, видеть, как её друзья улыбаются и смеются вместе с ней, пусть и ценой многих жизней. Только ей оставалось жить с последствиями принятых решений, ответственностью за выборы, сделанных собственными руками, повлиявшие на исход. Так она думала, так она считала и была готова, хоть и хотела с кем-то разделять подобные чувства угрызения. Вокруг стояла тишина, заключавшая в себе всевозможные звуки, заставляя вслушиваться в каждый шорох, вздрагивать от каждого движение сбоку, спереди, сзади, по сторонам. Внезапно на плечо девушки легла тяжелая рука, едва сдавливая его, то ли в знак поддержки, то ли прося успокоиться. Не думая о назначении такого краткого действия, Лора разрыдалась ещё больше, накрываемая волной всех пережитых событий. Рука никуда не делась, только сжала предплечье чуть сильней. — Ты хорошо потрудилась. — Сухой и уставший голос Шерифа Хэккета, потрудившегося не меньше, но научившийся сдерживать эмоции. Возможно, ему тоже хотелось проронить слезы, кричать или винить кого-то в последствиях, но сейчас он лишь спокойно стоял посреди леса и смотрел куда-то далеко, кажется, сквозь деревья. — Что мне теперь делать? — Противоположно голосу Трэвиса, Лора говорила навзрыд, скомкано и отчего-то тихо. — Столько всего произошло, но что делать, когда пришло время оглянуться назад? Что, если мне страшно смотреть? В воздухе снова повисла тишина, нарушаемая только всхлипами девушки, пытающейся унять свои чувства. Ей не хотелось в одиночку нести бремя, думать об этом, как о страшном сне, бояться каждой тени в сумраке. Слишком эгоистично было перекладывать на кого-то свои собственные переживания, но разве справедливо оставаться с ними наедине? — Смотреть вперёд. Идти вперёд и просто жить, как обычный человек. — Шериф глубоко вздохнул и обратил свой взор в сторону девушки, сейчас кажущейся такой хрупкой, стеклянной, уязвимой, по-настоящему живой. — Как можно жить, как обычный человек, пережив такое?! — Лора едва перешла на крик, но тут же осеклась, опустив голову. Она понимала, прекрасно понимала, что придется пойти дальше, как ни в чем не бывало, будто и не было этого всего, но скольких сил это потребует? — Я обязательно встану на ноги, но сейчас, пожалуйста, не говори мотивирующих речей или обвинительной тирады, хоть я и заслужила это услышать. Просто постой рядом, пожалуйста. Девушка с мольбой посмотрела прямо в глаза Хэккета, словно ребенок, который просит уделить совсем немного внимания его проблемам, выслушать и может чуть-чуть поддержать. Безусловно, ни о какой поддержке Кирни не думала, довольствуясь тем, что не погибла от рук мужчины, потому была рада самой обычной тишине. — Я не собирался упрекать тебя или расхваливать, в этом нет никакого смысла. Но и ты сама должна знать, что хорошо потрудилась. — С этими словами Шериф осторожно присел рядом на сырую землю, оказывая немую поддержку. Он тащил на себе огромный груз последние шесть лет, и сам нуждался в том, чтобы его не отчитывали, не кричали о никчемности, попрекая в каждой мелочи, а просто тихо, может даже безмолвно, сели рядом, прямо как он сейчас опустился рядом с девушкой. — Спасибо. Ты тоже очень-очень хорошо потрудился, Шериф Хэккет. — Немного успокоившись, Лора со слабой улыбкой взглянула в глаза мужчины и сказала то, что было нужно. Возможно глупо, совершенно нелепо, но по-своему искренне. Это было необходимо им обоим — слова, не имеющие глубокого смысла, сарказма или абсурдного значение. Самые обычные, честные слова, которые им хотелось услышать, дополняя такую странную, но открытую компанию друг друга. *** Спустя какое-то время, обстановка Норт-Килла начала потихоньку выходить из темной завесы. Вожатые смогли воссоединиться, получить маленькое утешение, увидев знакомые лица друзей. Семья Хэккетов сняла проклятие, хоть и очень высокой ценой. Некоторые получили заслуженное облегчение, другие потерю чего-то важного. Ночь заменилась ярким днем, а значит, жизнь начала свой ход по новым часам. Лора думала о будущем, свесив ноги с деревянных перил, покачивая ими из стороны в сторону. Ей не захотелось оставаться в лагере, окружать себя людьми и выдавливать неловкие улыбки, делая вид, что теперь всё в порядке. Вместо этого она решила поехать в участок, где было на удивление очень тихо. Вокруг бурлила жизнь, хаос после ночи, а в центре правосудие почему-то звенящая тишина. Кирни прикрыла глаза, слушая шелест листьев, песни соловьев и тихое, почти неслышное журчание ключа. Странно было находить спокойствие в месте, где тебя держали такое долгое время взаперти, заставив пережить столько эмоциональных порогов. Но сейчас и теперь — это было что-то вроде спасательной бухты. — Не долго здесь будет так тихо. — Спокойный голос, почти сливающийся со звуками леса, растворяясь в воздухе, словно оставляя тишину. — Значит, тем ценнее время, которое можно тут провести. — На этот раз девушка попыталась искренне улыбнуться, повернув голову в сторону Шерифа. Внутри неё всё еще бушевали эмоции, волнения, страхи, но слезы унесли с собой какую-то частичку гнетущей печали, помогая двигаться дальше, по крайне мере давая шанс попробовать. Ей хотелось с кем-то поговорить, обсудить события ночи, услышать подтверждение того, что это был не страшный кошмар, а реальность, в которой она живет. Но вместе с этим хотелось молчать, смотреть на покачивающиеся ветки, успокаиваться вместе со страхами внутри. — Разве в лагерь не приехала полиция, почему ты не с ними? — Еще успеется утонуть в кипах бумаг. Пока творится суматоха, легче дышать где-то в стороне. — Трэвис выглядел всё таким же уставшим, но по-своему смиренным, тихим и задумчивым. Осторожными шагами он направлялся в сторону перил, на которых уже расположилась девушка, но остановился в пяти шагах и с печалью посмотрел в её глаза. — Шесть лет моя семья бегала за призраками, а наконец поймав, я не понимаю куда двигаться дальше. — К обычной жизни, Шериф. Ты вроде как свободен и волен делать то, что захочешь. Может пора отдохнуть от погони? — Лора безмятежно и так мирно говорила, казалось, такие простые слова, в которых была заключена вся тяжесть и груз последних лет. Слишком трудно взять и пойти навстречу «обычной жизни», когда разучился жить в таковой. Но ей правда хотелось увидеть облегчение в глазах мужчины, увидеть, как упал тяжелый груз ответственности, который он тащил в одиночку. В девушке теплились непонятные чувства, испытывать которые к Трэвису было вероятно странно. И всё же они казались правильными, уместными, таковыми, какие есть. — Может найти пару людей, которые посидят в камерах еще несколько недель? Думаю, с ними получится свыкнуться быстрее. — На лице Хэккета появилась едва уловимая ухмылка, от неудачной шутки, вырвавшееся сама собой. Но так было легче. Легче им обоим. — Не самая плохая идея. — Лора слабо посмеялась в ответ, пусть это и было чем-то абсурдным. Она сосредоточила и не отрывала свой взгляд от глаз Шерифа, отыскивая в них проблески того, что он не сумел сказать вслух. Ей хотелось говорить, слушать, знать, но этого не нужно было, всё читалось в глазах, смотревших на неё в ответ. Каждый человек что-то потерял и одновременно обрел. У каждой стороны есть вторая, прямо как у монетки. Как у гнева есть милосердие, так и у ненависти есть любовь. Прекрасно и трагически в одночасье. Чувства разрываются, порождая новые, создавая бесконечные потоки мыслей, приводящих к молчанию. Остается лишь наблюдать, ждать, когда очередная эмоция возьмет верх над разумом и вытворит что-нибудь такое, что заставит появится новому чувству, новым мыслям и очередному ожиданию. Ожидала ли сейчас Лора или же думала, спутывая мысли в один ком, но она точно была там, где это было необходимо, с тем, с кем это было необходимо. Хотелось нарушить тишину, спрыгнуть с перил или выпалить что-то безрассудное, но страх разрушить тонкую идиллию останавливал все другие желания. Нельзя делать шаг первой, только выжидать, когда его сможет сделать он. — Хочется что-то сказать? — Кирни вздрогнула, стоило ей услышать невозмутимый голос Шерифа, который точно что-то прочитал в её глазах. — Хочется. Но разве это уместно? — Трэвис только слабо покачал головой в ответ на слова, делая еще пару шагов навстречу девушке. Ему точно так же хотелось говорить, слышать, знать, но уместным было бы слегка улыбнуться и оставить все несказанные слова в воздухе на следующий раз. Но точно ли будет этот раз? — Уместной эту ночь точно не назвать, но она взяла своё. — Сделав последние шаги навстречу, Шериф Хэккет, оказался прямо перед девушкой, огражденный только высокими перилами. Лора улыбнулась, одновременно поворачивая голову в сторону густого леса, наполнявшего эту ночь всем тем ужасом, которым им пришлось пережить, но теперь кажущимся таким мирным. — Своё взяли мы, и пусть это останется таковым. — Было странно вот так сидеть и разговаривать, как старые приятели, завуалировав каждую свою мысль, вместе с чувствами, оставшимися после восхода солнце, но было в этом что-то умиротворенное, столь разнящиеся с действительностью. Мужчина не отвел взгляд в ответ, все еще наблюдая за каждой эмоцией, что промелькнет на лице Кирни. Внутри его головы не укладывалось, как все эти годы, пролетевшие за спиной, привели его к этой девушке, мотающей ноги, как ребенок, но хранящей в себе столько боли, ужаса и страха, которые ей удается так хорошо подавлять. Он ничего не знал о её жизни, интересах, привычках, но этого было попросту не нужно. Прямо сейчас она сидела прямо перед его лицом, с удивительным желанием не покалечить, а поговорить. Поговорить, как люди, обсудив свои точно не рутинные волнения. — Пусть остается. — Попытавшись вяло улыбнуться, Трэвис утомленно облокотился на дубовую ограду перил, слегка закрыв глаза, прислушиваясь к звукам вокруг. — Хотя знаешь, я все-таки скажу. — Спустя совсем немного времени, Лора спрыгнула на землю, оказавшись прямо перед мужчиной, который, кажется, удивился её резкому порыву, но тем не менее, в заинтересованности свёл руки на груди. -Как так вышло, что вы целых шесть лет не могли найти хоть какой-то след Сайласа? Неужели ни разу не были близки? Хэккет измученно посмеялся, потирая переносицу. Ему кажется вовсе не хотелось говорить о такого рода вещах, но это не было чем-то тайным, уже не было, а значит смысла скрывать не имело. Переборов какую-то часть себя, молящую забыть событие связанные с охотой, он подался вперед. — Я не говорил, что не выходил на след. В какой-то момент погоня утомляет, теряешь веру, надежду на поимку, начинаешь упускать мелочи, а затем и весомые вещи. Но одно я знаю точно, мы всеми силами пытались его поймать и этого было достаточно. — Голос мужчины слегка надломился, стоило ему вспомнить те бесконечные поиски, ночи, потраченные в пустоту, бессилие, что он тогда испытывал. Но тряхнув головой, он ушел от этих мыслей, также быстро, как вернулся ради воспоминаний. — Оу, прости, я почему-то совершенно не подумала о том, какой некрасивый вопрос задала. — Кирни действительно выглядела виноватой, от чего отвела взгляд в сторону, лишь бы не встретиться с глазами, что искала совсем недавно. Шериф же напротив, начал беспокойнее её изучать, подмечая редкие детали, неосознанно двигаясь навстречу. -Может пора вернуться к цивилизации, да выпить пару стаканов кофе? В какой-то момент Лора почувствовала движение где-то совсем рядом, резко обернулась, боясь снова увидеть животное, но вместо этого, оказалась вплотную стоящая к Трэвису, который, кажется, сам опешил от неожиданности, не понимая, как он мог, оказаться так рядом с девушкой, лишь в изумлении приоткрыв рот, но не двигаясь с места. Кирни затаила дыхание, опасаясь сделать лишние движение, которые могли нарушить внезапно появившуюся тесность. Никто не делал шага назад или подавал знаки отступления, даже не опускал взгляд, прикованный к другому. Вдвоем они смотрели друг на друга, создавая необходимую тишину, отчаянно желая найти ответы в человеке напротив. С какого момента они стали объектом интереса взаимного притяжение? Может со встречи в лесу, в овраге, куда упала машина, может в участке, где они виделись так часто, но не произнося ни слова, просто наблюдали, а может в тот самый момент, когда оказались сидеть друг напротив друга, полностью в крови, тяжело дыша, в остолбенении от увиденного? Ни один из них не мог дать ответ на этот вопрос, но точно мог признаться самому себе в правдивости чувств. Между ними осталось до того небольшое расстояние, что стоило одному сделать полшага, как они оказались бы прижаты к друг другу. Ни один не нарушал границу, борясь с желанием развернуться или последовать порыву. Это казалось вздором и нелепицей, но не отменяла положения истинности. Возможно, двое могли стоять так часами, погружаясь в глаза напротив, изучая черты лица, но девушка, не выдержав напора, решилась первая сделать шаг. Едва уловимое движение, которое могло сойти за колыхание тела, привело к его губам. В растерянности, глядя на девушку, Трэвис застыл в удивлении, не смея, даже вздохнуть. Легкое прикосновение, напоминающее детскую забаву, но имеющее столько значения, ценности, значимости. Трепет, продлившийся не более нескольких секунд, пока Хэккет не отпрянул от девушки, словно облившись ведром холодной воды, он вернулся к сигналам разума, быстро разорвав сентиментальную близость. — Мэм, не могли бы вы отойти на пару шагов? — Резкие слова подействовали на обоих отрезвляюще, заставляя прийти в себя, одновременно с этим разочарованно выдыхая, но не показывая о желании продлить, столь короткий миг безрассудности. — Э-это как-то случайно вышло, и зачем ты первый подошел так близко? — Девушка в тревоге перебирала ткань одежды, бегая глазами по чему угодно, но не фокусируясь на Хэккете. Движение получилось само собой, не спрашивая разрешение у сознательности, сердце спешно забилось, немного оглушая окружающие звуки. Хотелось провалиться сквозь землю, убежать, но вместе с этим набраться смелости и поднять голову, увидеть его выражение лица, услышать сломанный голос, а может посмотреть глубоко в зеркало души. Сил хватало только оставаться на месте. — Я не подходил, это ты изначально встала близко! — Шериф быстро жестикулировал, выбирая слова, дабы оправдать несвойственное себе поведение, но мешало сердце, звенящее в ушах, которое он никак не мог игнорировать. Наступила тишина, которую сильно хотелось нарушить, пусть словом, пусть действием, чем угодно, нежели оставлять всё вот так. Необходимо было набраться сил, заглушить остатки порядочности и сделать маленький шажок, возможно к бегству, возможно к своим чувствам. Лора сжала себя в руках, мысленно собираясь, но подняв глаза на мужчину, опешила от увиденной картины. Грозный Хранитель порядка Норт-Килла, сейчас стоял в исступлении, прикрыв лицо руками, кажется, тяжело дыша, боясь сделать телодвижение. Это придавало сил всё взять в свои руки и повести в этом сложно танце порыва. — Трэвис, может уберешь руки? — Девушка неожиданно коснулась шершавых ладоней Хэккета, осторожно убирая их, тем самым, открывая взор на взволнованное выражение лица. Это казалось таким простым рывков, стоящий невообразимых внутренний сил, но позволяющий открыть маленькие дверцы сердец. Теперь стоящие один напротив другого, бушевавшие мысли в их голове, будто растворились, оставляя их наедине с самыми обычными чувствами, такими искренними и невесомыми. Хотелось очень многое сказать, за многое извинится, рассказать о своих переживаниях, мыслях, о том, что считаешь правильным, а что — плохим, но было достаточно просто смотреть. События, что произошли всего пару часов назад, казались такими далекими, как целые года жизни, в которых медленно теряешь воспоминание о мелочах. Как за такое короткое время всё так сильно могло измениться? В какой момент стрелки поменяли направление? Это казалось одновременно пустяковым и таким важным, что не давало спокойно дышать. Усилия, приходившиеся делать над собой, лишь бы не сбежать, не испортить идиллию, чувствовались как тяжелейший груз, отпускать который никак нельзя, или придется тащить с самого начала горы. Эмоции, вырывающиеся наружу, потихоньку захватывали тело, позволяя воспринимать прикосновение как само собой разумеющее, как что-то на своём месте, необходимое для того, чтобы жить. Желание поднять руки, положить на слегка дрожащие плечи и крепко прижать к себе, обещая защиту ото всех зол мира, было несказанно велико, но чем оно обернётся, было сложно угадать. Такие противоположные мысли, что создают цельное кольцо, гармонию и красоту в простых вещах, но столь хрупкие, что лишнее слово могли разбить их, словно и не существовало этой связи. — Сегодня немного ветрено. — Тихий голос Шерифа, осторожно выводящий из гипноза, заставляющий ощутить землю под ногами, несколько раз проморгать и кажется окончательно вернуться в сознание. Это не был неожиданный гром, после которого хочешь сжаться в комочек и убежать, а скорее густые тучки, заранее предупреждающие об изменениях в погоде, но принося с собой последние лучики солнца, смотря на которые, появляется улыбка. — Ветер, бывает, приносит прекрасные новости. — Лора не отводила глаз, погружаясь всё глубже в откровенные замыслы своей головы, но не забывала о действительности, проводя тонкую границу дозволенного, разрушить которую не составляло труда, стоит только захотеть мужчине напротив. Слова звеняще растворились в воздухе, не требуя ответа или действия, только побуждая к поступи. Трэвис облегченно опустил напряженные плечи, кажется, закончив некую борьбу внутри себя, сдавшись под натиском понтоэмоций. Не было смысла отрицать, оправдываться, бежать со всех ног, нужно было только отпустить сковавшие себя цепи, разрешая признаться самому себе, своим мыслям, а если хватит воли, то человеку, стоящему прямо перед тобой. — Много же у тебя метафор в запасе? — Хэккет приподнял уголки губ в расслабленной улыбке, сдавшись, готовым согласиться на любые условия, пусть даже самые нечестные. Девушка рассмеялась в ответ, думая о нелепости своих же чувств. Пару часов назад она навзрыд рыдала, дрожа от ужаса, вспоминая что успела увидеть, пугаясь каждого шума вокруг, а сейчас чувствовала себя так, словно и не было последних двух месяцев, закаливших её сердце. В памяти осталось только абсурдное знакомство с Шерифом весьма странного городка со странными людьми, но такими настоящими, по-своему проживающими свою судьбу. Каждый из них был готов что-то забрать, ради себя, своей семьи, своих друзей, но остаться живым, чувствовать, быть человеком. Этого нельзя было простить, но и упрекать тоже. Только принять, как законы природы, следующие за тобой, куда бы не отправился. Принятие этого облегчило и без того растерзанную собственной виной душу. Помогло идти дальше. — Если ты позволишь говорить, то я смогу придумать очень много.