Серия 4.

Я держала в обоих руках алую сумочку, отпустив глаза. Именно сейчас этим уже темным вечером в голове всплывали образы всех моментов моей жизни во Франции. Я старалась не смотреть по сторонам, но дорога казалась жутко долгой и все же мой взгляд мог упасть на пейзаж рядом со мной. Я остановилась. Обычный бордюр под густыми ветвями ивы, но... Но вот я вижу себя... Я сижу на бордюре и прикрываю лицо руками. Я одна. Вдруг вспомнила тот день. Четвертый курс, я жутко долго готовилась к тесту по зельеварению и думала, что знаю уже все, но cette idiote профессор не спросила ни строчки из дз, которое я так упорно делала, зато решила вспомнить тему со второго курса...бам бам и за свой ответ я получаю три балла и жуткую обиду на мир. Вот ко мне подходить Филиса и нежно кладет мою голову на ее плече. Моя привычная сдержанность падает в тартарары и слезы текут по лицу, губы дрожат, а лёгкие жадно глотают воздух и так же быстро, брезгливо его выдыхают. Рядом проходит Камила и с победной улыбкой наблюдает за моей истерикой. Камила Кавилье местная звёздочка, в тот день получила аж 19 баллов!! Уже не помню, что она тогда мне сказала, но что противное как и она сама. Тогда от меня ее отогнал Морриас, за что я ему до сих пор благодарна, ведь мои руки треслись , а язык заплетался и тогда бы я только больше унизилась в ее глазах. Это произошло за три минуты, но помнить буду вечность. Ах, сколько хорошего и плохого, за эти пару минут. Я шла домой с таким попеременным успехом. Вот тут я упала на какого то старикашку и это оказался наш школьный звездочёт. Тогда он сказал, что я поплочусь за свою неаккуратность. И правда ведь! Звёзды отплатили мне "неудом" по астрономии. А у этого магазинчика я со злости облила Камиллу "douceur bleue" и она навзрыв развелась, а потом утверждала, что это она на меня пролила газировку, а я истошно плакала. А под этим фанарем, полтора года назад Морр меня впервые поцеловал. Другие люди оборачивались, но мне все равно , сейчас время для меня и моих воспоминаний, а не загонов , навязанных серой общественностью. - Мадмуазель, - тихо прошептала Зири, - там журналисты... Я выглянула за каменную арку. Так и есть, группа магов с колдо-камерами поджидали у стальной калитки. - Я их пойду прогоню, - отважно сказала эльфийка, но я схватила ее за плече и видимо слишком резко, так как она со страхом обернулась. - Не стоит, - тихо сказала я и уверенно зашагала к свой калитке. - Она здесь! Мадмуазель Малфой! Почему вдруг такая спонтанная поездка?! - кричал один давая знак оператору начать съёмку - Вас что то не устроило в жизни во Франции?! - Почему мадмуазель Кавилье утверждает, что ваша семья шпион Англии?! Вы знаете насколько это серьезные обвинения?! - Почему месье Малфой не даёт интервью "Entendre"? - Да потому что вы все достанете даже траву на газоне! Да так что она пожелтеет в середине Июля! - внезапно для самой себя вскрикнула я. Маги переглянулись, а я проскользнула за калитку. - Если mon père не пожелал давать комментарии своему поступку, то я не собираюсь. И более не смейте полагать, что имеете право караулить у моего дома, - вот серьезно! Где я их в следующий раз увижу? У себя в ванной?! Ответ был дан, так что репортёры решили не задерживаться и стали собирать инвентарь. Но мне было уже все равно. Все равно, что они начали болтать после остановки записи. Все равно, на то, как я ответила посланникам газеты "Entendre". Все равно на злой взгляд père с той стороны окна. Все равно на будущее....хотя нет, на это мне не все равно. Зири открыла передо мной дверь, с опаской оглядываясь по сторонам. - Т/и! - если mon père зовёт меня по имени, значит дело дрянь. Я оглянулась и без волнений отправилась к père. Он стоял, облокачиваясь на дубовый стол и бурил меня взглядом. В кресле рядом сидела как леденая скульптура, maman. - Мало того что ты сумела, каким то, по истине, волшебным способом уведомить всё Францию о нашем отбытии из страны, - начал père своим самым строгим тоном, - и тучу фото во всех газетах, где рыдаешь в три ручья.И даже я мог бы простить тебе недальновидный разговор с журналистами, который точно будет для нас проблемой, но...Но ты пропустила ужин. Dieux, sauvez-moi! У меня напросто выпало это из головы! Чтобы вы правильно меня поняли: Мой отец очень ценит свою семью и хоть это может быть невидно, но это так. Он старается как можно больше проводить с нами время и я ему очень за это признательна. Так что общие приемы пищи - обязательны! Я виновато потупила взор. - Я понимаю, что ты опять уезжаешь от людей к которым привязалась, mon or, - я не поверила, что это говорит mon pape и с изумлением подняла на него глаза, - Но к сожалению я не могу пока сказать почему мы это делаем, за что...я прошу прощения. Даже maman опешила от таких речей и я заметила как порзовели ее щеки. Я еще раз извинилась, а потом мягко улыбнулась родителям и пожелала им спокойной ночи. Все же сейчас хотелось забыться во сне. Как же сложно на самом деле горевать...

***

- Ваши вещи уже в карете, мадмуазель, - сказала Зири. Я стояла в уже пустой комнате. Так как père заявил, что мы точно не вернёмся во Францию, сюда переедет maman soeur со своей семьёй. И насколько я знаю тут будет жить моя кузина Мэри-Роуз. Уже было пора. Я дотронулась до стены: - Удачи с новым жильцом. Вот я уже в карете и смотрю за живую изгородь. Там было много народа и пусть большинство я знала и даже увидела вчерашних журналистов, мои взгляд впивались лишь в одно место, откуда на меня смотрела родная мне пара глаз. Они стояли где то в углу, но я замечательно их видела. У Фил вновь полились слезы, но она неотводила взгляд. Сзади стоявший Морр смотрел на меня неизвестным до этого взглядом. Это было что то сравнимое с трауром, а до этого вечно смеющийся Морриас никак не вязался с этим... Но я знаю одно, что ребята догадываются о моем плане...плане забыть все что здесь со мной было. Я люблю их, но наши дороги расходятся и нет смысла пытаться делать вид что это не так. Мне жить свою жизнь и мне решать, что я буду чувствовать, и здесь на этом самом месте я решаю не убивать себя изнутри прошлым. Я не собираюсь терзать себя. Все что было здесь - здесь и останется. Я буду помнить их лица, буду помнить все хорошее, но мучаться от того что я это не веру, не буду. Для меня вновь настаёт новая жизнь и уж лучше я буду возрождённым фениксом, нежели старой измученной птицой. С этими мыслями мы взлётели.