Часть 1. БОЛЕЗНЬ Глава 4

Марина готовилась к утренним обходам как на праздник, насколько это позволяла обстановка. У неё с собой не было даже расчёски, длинные светлые волосы легко путались, но не зря же она всё детство и юность подружкам и себе сложные косы плела. И сейчас кроме обычного умывания, каждое утро придумывала себе новую причёску, разбирая непослушные пряди пальцами. На втором обходе она с улыбкой сказала доктору: «Доброе утро!» - и в ответ лишь строгий взгляд. Улыбаться сразу расхотелось. Крайне неулыбчивый был этот доктор. И очень загадочный. При каждой возможности девушка наблюдала за врачом. Как и всем пациентам ей хотелось его внимания. И она убеждала себя, что дело только в этом: она просто тревожная пациентка (и совсем не жаждущая доктора как мужчину). Марина старалась развёрнуто отвечать на его редкие вопросы, запоминала все назначения для себя и соседки. Развлечением стала необходимость после обхода объяснять слова доктора соседке, бабушка почти всегда не могла услышать, что он говорит. Был даже забавный момент, когда доктор объяснил что-то, а Вера сразу после его ухода позвонила сыну и объявила: «Обход был. Ничего не знаю. Он ведь ничего не говорит, всё молча». Марина смеялась над таким заявлением. Впрочем, соседке врач тоже покоя не давал, только не как Марине. В первый день ни он, ни второй доктор не представились, женщины понятия не имели как их зовут. Плюс доктор ещё и не местный. Интересно же! Кто он, откуда. Но если интерес Марины был доброжелательным и лежал в определённых плоскостях, то соседка проявляла недоверие: «не русский»! В XXI веке всем на помощь приходит интернет. Запрос «врач-уролог в нашем городе» выдал несколько вариантов. «Не русских» было двое. Одного Марина отмела сразу – на нечёткой мелкой фотографии он показался ей старше доктора, да и было указано, что он принимает в платной клинике. В их больнице принимал доктор Насибов Ильхам Салманович. На фото тоже не очень-то похож на себя, но мало ли когда делалось фото. Был моложе, без бороды, не тот ракурс. «Ильхам – какое красивое имя!» - восхитилась Марина! И сложное. Надо будет к выписке выучить. Ильхам Салманович приятно было произносить. А соседка всё рассуждала, что нельзя доверять таким мужчинам. По национальности, считала соседка, он не то татарин, не то азербайджанец. И ещё он точно кобель! Марина понимала, что опытный глаз пожилой женщины, может, и лучше видит, но всё равно посмеивалась над этим. Явно не татарин, скорее откуда-нибудь из Дагестана родом. Ну кобель и кобель. Но как хорош! Как доктор он внимательный и заботливый к пациентам. Так в разговорах, процедурах, обходах прошли вторник и среда. Марина всё-таки добилась пропуска для посещений, пришлось доказывать, что он ей нужен. С температурой и слабостью далеко от палаты не уйдёшь. Температура стабильно поднималась по вечерам, но девушка считала это нормальным: не зря же она тут лежит! И возвращаться домой она не собиралась, пока полностью не поправится. Да и не тянуло её домой. Муж успел навестить только в первый день, дальше на его плечи легли заботы о детях и все домашние дела. Порой на звонки Марины он отвечал с раздражением. Как ни крути, а стереотип, что она отдыхает лёжа в больнице, похоже, работал. Марина смягчала острые углы в разговоре и старалась писать сообщения чётко и по делу. Но и на напоминание, что нужно детям к школе, например, муж мог огрызнуться: «Без тебя разберусь!» Девушку навещала сестра, привозила по списку лекарства и вкусности. В больнице, конечно, кормили, но в основном капустой во всех вариантах. Сестра забегала тоже ненадолго – у самой малыш в садике, но всё же находила время. Марина скучала по детям. Мальчишки несмотря на ссоры между собой, с ней были ласковы. Года три назад во время очень сильной размолвки с мужем младший сын, чтобы успокоить Марину, придумал ей милое прозвище: «Пузырик». Откуда он это взял – непонятно. Но стоило ей загрустить, а ему заметить, как он обнимал и говорил ласково-протяжно: «Пузырик». Этих искренних детских объятий очень не хватало Марине. Болезнь, неясные чувства к доктору, и в то же время грусть, что когда-то настанет день выписки, делали Марину задумчиво-молчаливой. Марина уже настроилась, что все дни в больнице пойдут по одному сценарию: быстрый обход, на котором врач почти не уделяет ей внимания, уколы, капельница, скучный долгий сумрачный вечер. Она была уверена, что врач не замечает её, потому что у неё лёгкий случай. Но утром в четверг доктор удивил и насторожил её своим вопросом: - Лисицына! Опять у вас температура поднималась вечером. Скажите, а вы каким градусником температуру измеряете? Своим? Марина возмутилась: - Нет! Тем, что выдают здесь! – он что, ей не доверяет!? За дурочку держит, если б её градусник был сломан, она бы знала! И раз в больнице выдают градусники, то она ими и пользуется, - А вы почему спрашиваете? - Всё нормально. Просто температура ваша мне не нравится. Долго держится, - и уже обращаясь к медсестре: - Добавьте ей ципрофлоксацин в капельницах. А потом снова к Марине: - Так, вы сегодня кровь из вены сдавали? - Нет. Я помню, вы вчера назначали. Но я специально уточнила у медсестры, она сказала, что нет назначений. - Ясно! Поговорю с медсестрой, что она там записывает. А вы внимательная, – доктор слегка улыбнулся, взглянул на Марину чуть дольше и как всегда стремительно вышел из палаты, в его голосе даже послышалась теплота. Марина гордилась собой! Доктор, всегда такой сдержанный и серьёзный, похвалил её за внимательность. Она и правда ловила каждое его слово. После обхода доктор снова забежал из ординаторской в палату: - Лисицына! Пока помню: вам на завтра назначаю УЗИ сердца! Если медсёстры забудут, вы точно запомните. И кровь из вены завтра сдадите. Тут уже внимание доктора насторожило: Марина не в кардиологии лежит, что-то не так? Она отважилась спросить в спину убегающему доктору: – Подождите! А почему УЗИ сердца? С ЭКГ что-то не так? – Всё нормально, – заулыбался врач, – просто хочу посмотреть. Вот это ответ. Что посмотреть? Зачем? В понедельник же сказал: операция не требуется. А сейчас что? Передумал? Первые звоночки тревоги о здоровье переключили на себя внимание. Масла в огонь подливало и то, что в принципе Марина не знала своего диагноза, а все родственники и близкие друзья по несколько раз в день спрашивали: что доктор говорит? Она отвечала, и сама в это верила: «Ничего не говорит, значит, у меня всё хорошо!» В этот раз с тревожными мыслями справиться почти удалось: «Я подумаю об этом завтра, как Скарлетт». На этот день Марине назначили ещё и контрольное УЗИ почек. Она испытывала пока необъяснимое волнение перед встречей с доктором в кабинете УЗИ. Но по крайней мере сегодня на ней было уже всё нижнее бельё. На УЗИ Марина зашла последняя, как будто случайно так вышло. Но в кабинете была ещё какая-то медсестра и от утренней теплоты в голосе доктора не осталось и следа. Он в уже привычно-сухой манере отдавал указания, что делать и как лечь. Но всё-таки снова удивить ему удалось. Казалось бы, стандартные вопросы во время осмотра: – Вам не больно? И здесь не больно? – надавил датчиком УЗИ чуть сильнее, под рёбра: - И так не больно? А если так? Марина на всё отвечала: – Нет, не больно, – но начала напрягаться: – А должно быть больно? – Нет. Всё нормально. Я просто проверяю, – его голос и правда успокаивал, но Марина уже начала сомневаться в себе. Она даже вглядывалась в лицо доктора, пытаясь понять, правда ли нормально и что он ищет на экране аппарата УЗИ. В голову пришла пугающая мысль: «Может, всё настолько плохо, что я не чувствую боли, когда должна?» - Мне не больно слева, где вы смотрите. Но давайте сравним справа, а то я уже ни в чём не уверена. Он сравнил справа. Не датчиком УЗИ прикоснулся. Надавил пальцами. Он это умел. Просто профессиональное движение доктора, но Марине захотелось, чтобы он не останавливался. Снова внимание с тревоги за здоровье перетекало к фантазиям о красивом докторе. С УЗИ Марина уходила в смятении. Доктор ещё выглянул в коридор за ней: – А, вы сегодня последняя были? Марина лишь пискнула: – Да. Шальная мысль: «А если бы он знал, что я последняя, он задержался бы тут со мной? Ведь медсестра ушла из кабинета…» - совсем выбила из равновесия. В палату Марина вернулась в подавленном настроении. На первый взгляд она тревожилась о здоровье и убеждала себя в этом. Но врать себе Марина не любила: ей было грустно, что так мало удалось пообщаться с доктором, а ей хочется больше.