Глава 6. Бабочка в коконе

Можно ли придавать большое значение снам? Особенно, когда твое сознание уже показывает тебе наяву бредовые картинки, а во сне ты видишь что-то на подобие параллельной вселенной. Людям всегда хочется попасть в свой сон, ведь обычно там то, чего нам так сильно не хватает. Но сейчас, я лежу и пытаюсь понять, какому чувству стоит верить: стоит ли возвращаться в реальные грезы или оставаться в несуществующей реальности? Да, в это действительно сложно поверить… Я открыла глаза быстро, словно не спала все это время, а только притворялась спящей. Разум был чистым и трезвым, что стало страшно от быстроты мыслей. И первое, что приходит на ум: где я? Сверху был потолок, белый, с желтыми пятнами и с небольшой вмятиной. Хорошо, еще раз: где я? Я лежу на чем-то мягком. Хорошо, довольно сложно, проще сказать «я лежу». Тут довольно уютно и тепло. Кровать? Я медленно пододвинула под себя руки, чтобы опереться на них, но тут тело напомнило о себе ноющей болью. Пытаясь не издавать звуков, я привстала, чтобы осмотреться. Квартира, вся обставленная цветами, была залита приятным дневным светом. Я почувствовала, что мой желудок стало крутить ноющей болью, и только сейчас я обратила внимание на запах, который вызывал такие ощущения: запах сырой земли был перемешан с запахом гнили и мертвечины, который исходил от кровати. Я на минутку представила, что именно так и должно пахнуть в гробу, после смерти… Меня передернуло от этой мысли, и я попыталась сразу встать с кровати. Ноющая боль продолжала покрывать меня с ног до шеи, я тяжело дышала, лишь бы не стонать. Но мои старания были отвлечены звоном со стороны кухни: что-то с дребезгом упало на пол и покатилось. Я замерла, ожидая, что будет дальше: шуршание, какая-то возня, а после из дверного проема появился парень, который сразу же уставился на меня. Заметив, что я проснулась, он ойкнул и скрылся на кухне. «Что это с ним?», - подумала я, и продолжила вставать. Ступни опустились на холодный пол, и я испытала смешанное чувство облегчения и дискомфорта: осмотрев конечности, руки и ноги, я пришла в легкий испуг от того, что они были словно у мумии – все в бинтах, только изредка проглядывала кожа, которая была покрыта многочисленными пластырями. Я попыталась встать, но ступни больно заныли, как будто я стояла на иголках, но все же встать мне удалось, упираясь об стол руками. Из проема опять вышел парень, но уже с чашкой в руке. Он быстро дошел до меня и, поставив чай на рядом стоявший стол, подхватил меня за талию и усадил на место. - Прости, милая, но тебе пока лучше не напрягаться,- он мягко опустил меня на кровать и сел рядом. «Милая»?! Он обратился ко мне… Я с некоторым ужасом посмотрела на него, а потом осознала, что спала, сидела и продолжаю сидеть на его кровати. Парень дотянулся до чашки, которая стояла на столе, и протянул ее мне: - Я знаю, сейчас тебе немного больно, так что это облегчит дискомфорт. Я опустила взгляд, рассматривая то, что мне протягивали – похоже на черный чай с какими-то добавками, но, как я уже подумала, похоже… Я на автомате взяла чашку из рук Ло, и меня удивило следующее: его кисти и запястья рук были так же покрыты царапинами и пластырями. - Что с твоими руками?..- неловко спросила я, чтобы оттянуть вопрос с чаем. - То же, что и с твоими…- отвечал парень, улыбнувшись каким-то своим воспоминаниям, но меня это немного напрягло. Что такого милого он вспомнил? - Что со мной было?.. Лоуренс встрепенулся, удивленно уставившись на меня, словно я сказала ему какой-то важный секрет: - Т-ты не помнишь? Или т-ты спрашиваешь про последствия?.. - Я помню… Кхм,- я посмотрела в чай, рассматривая в нем свое отражение, не находя слов, а о чем я действительно хотела спросить. – Я помню, откуда у меня эти порезы…Я помню отрывочно, что ты принес меня в ванную. Всё было в крови. Я думала, что не смогу это пережить… - Я тоже так подумал… Я боялся, что… - парень замялся, пытаясь подобрать нужное слово, заливаясь румянцем еще больше. – Ты просила спасти тебя. Ты могла умереть от кровопотери, или умереть во сне. Все, что угодно, могло произойти. У тебя была высокая температура, когда я принес тебя из ванной, тебя всю знобило, и ты бредила… - Что я говорила? - А?.. Т-ты… Бред не имеет особого значения, это ведь не твои настоящие слова…- Лоуренс немного погрустнел, а затем вернулся к чашке. – Пей, а то потом придется заваривать новый. Я хотела продолжить расспрос, но дальнейшее упорство могло разозлить Ло, так что я преподнесла чашку к лицу и сделала вдох. Пахло действительно странно, что ни на черный чай, ни на какие знакомые мне травы не похоже. - Это ведь наркотик?..- грустно подняла взгляд на Лоуренса, который спокойно мне кивнул. Сопротивляться было глупо – не захочет же он меня убивать после того, как боролся за мою жизнь. - Ты не просыпалась 3 дня. В первую ночь ты вся дрожала, так что… Прости…- его снова залила краска. – М-мне пришлось с-спать с тобой… Я закашлялась из-за того, что мое удивление заставило чай пойти не в то горло. Лицо запылало, и я с удивлением уставилась на Ло, ожидая от него объяснений. - Нет! Ты не пойми не правильно, ты не могла согреться, это был лучший вариант. Ты просто очень п…- парень отвел взгляд от меня подальше и тяжело выдохнул, будто пытаясь выбросить булыжник с себя. – На второй день ты просто спала, иногда говорила во сне. Честно признаться… Я… Я пытался раза 3 тебя прикончить… Я хотел перерезать тебе горло, ты мешала мне спать, но… Лоуренс прямо посмотрел на меня, заглядывая своими голубыми яркими глазами внутрь моего сознания, словно говоря уже со мной не словами, а мыслями. У меня было так много вопросов, мне было и страшно, и легко одновременно, но я ничего не могла сказать. Я начала догадываться, что вызвало такие эмоции у Лоуренса ко мне, но торопиться их разрушать я не хотела. Он молчал секунд 10, а после приблизился ко мне и обхватил мои руки своими. Чашка быстро и легко оказалась у моих губ, а жидкость почти беспрепятственно влилась мне в рот. - Но сейчас тебе нужно это принять… Я не хочу, чтобы тебе было больно. Его холодные большие руки перекрывали мои, а ледяные глаза выражали заботу, от которой невозможно было отказаться. Я выпила все беспрепятственно и почти сразу же почувствовала слабость и легкое покалывание в пальцах. Лоуренс забрал у меня кружку и улыбнулся, ожидая, когда вещество подействует. Мне стало неловко просто сидеть и смотреть на парня, так что я начала осматривать комнату, цветы, подмечая какие-то неважные детали – что угодно, лишь бы не смотреть сейчас на него. Тем более, что моя занятость совсем не смущала его, и я продолжала чувствовать на себе его сверлящий взгляд. Неожиданно для себя, я почувствовала резкий холод на своей ноге, который заставил меня резко повернуться и дернуться. Рука Лоуренса лежала на моей ноге, немного надавливая на порезы, отчего дыхание стало более частым. Он медленно приблизился ко мне, продолжая не отрывать от меня глаз, я почувствовала дикий страх и желание отпихнуть его от себя, но старалась не шевелиться. Расстояние между нами стало сокращаться, я старалась отодвинуться от него, и это казалось самым бесполезным действием, мне ведь очень не хотелось, чтобы меня скрутили и начали бить… Да и сопротивляться сил было мало, тело было словно тряпичное. Я закрыла глаза и отвернула голову в испуге. Я чувствовала, как пряди его волос коснулись моей шеи, от чего тело покрылось мурашками, почувствовала этот типичный запах разлагающейся плоти, который исходил от него вперемешку с табаком и травами, рука уже достаточно больно давила мне на ногу и мне захотелось взмолится о том, чтобы он перестал. Но при этом, все эти странные ощущения не были настолько отпугивающими, как должны быть. В моих воспоминаниях, жертвы насилия всегда бояться своего насильника, стараются быть от него как можно дальше, а я спокойно разрешаю ему к себе прикасаться и приближаться ко мне… Это ведь хороший знак? Я застыла в ожидании следующих действий, но ничего не было. Лоуренс просто отстранился от меня, а после хихикнул. Я в шокированном состоянии распахнула глаза и уставилась на него, впервые слыша от него смешок. - Прости, что напугал,- он сидел на прежнем месте и улыбался, в руках он держал мотор с веревкой. - Что?.. – я устало выдохнула и постаралась сделать лицо, как можно спокойнее, чтобы показать, что меня совсем не взволновала эта ситуация. Такая расслабленность блондина немного напрягла меня, так что вместо расслабленного лица я выдавила из себя нелепую улыбку, подражая его веселому настроению. Но он просто хотел достать веревку?.. - Мне нужно уйти сейчас. Надолго. Но… Ты же помнишь, что я не могу оставить тебя здесь так,- улыбка сошла с его лица, и появилась грусть и напряжение. - Что? Н-но ведь мы доверяем друг другу, верно? – я поняла, на что он намекал: он хочет опять приковать меня к стулу, и неизвестно насколько… - Н-но… Так нужно,- неуверенно сказал Ло, растерянно смотря на меня. Меня удивило, что он ничего не ответил мне на «доверие». Неужели действительно я что-то наговорила во сне, что заставило его не только смиловаться над моим ущербным состоянием тогда три раза, но и… Глупо даже допускать мысль об этом, но почему бы не попытать счастье? - Ло, прошу тебя… Ты ведь знаешь, что я в таком состоянии не смогу уйти… - Да…- лицо Ло выразило грусть, но и при этом, он немного напрягся. – Давай не будем… Просто сядь, и я тебя привяжу. - Но ты ведь не хочешь этого делать!.. Я застонала от боли в ноге, не сумев подавить вовремя голос, но кажется, блондин не обратил на это ни малейшего внимания. Его рука впилась мне в бедро, вторая рука твердо сжимала веревку. - Знаешь, что я делал с этой веревкой последний раз?.. Знаешь?! - Нет…- я продолжала корчиться от боли на кровати, откинув тело немного назад, упиравшись в свои руки. Я закрыла глаза от боли, слезы подступили почти сразу, и в голове стали всплывать мои последние неудачные бунтарские вспышки. Голова стала очень тяжелой, захотелось перестать сдерживаться и начать рыдать, но не хотелось пока что падать настолько низко – были еще силы и надежда сопротивляться. - Тогда если не хочешь узнать или проверить на себе – сядь на стул. - Ладно. Хорошо! Отпусти… - он резко отбросил мою ногу, ожидая выполнения приказа. А я, немного по всхлипывая, встала и села на тот самый стул, на который я рассчитывала больше не возвращаться. Ходить стало не так больно, как при первой моей попытке, да и сидеть было не особо болезненно – видимо то, чем поил меня Лоуренс реально могло помогать. Он дождался, когда я приму удобное положение, а затем встал и начал меня приковывать. Каждый раз, обматывая больные места, он спрашивал меня «не туго?», или «не больно?». Было приятно, что мне стараются сохранить комфорт в такой обстановке, но обида и страх, который не хотели уходить, вызывали у меня только ответные всхлипывания. - Чтож… Прости меня еще раз, такие обстоятельства. Просто пообещай, что не будешь пытаться выбраться,- Лоуренс пытался воодушевить меня, но я совсем не смотрела на него. От слов поддержки, таких жалких слов, слезы стали течь снова. - Почему ты так поступаешь со мной?.. Разве мы не стали ближе? - почти шепотом спросила я, смотря в пол. Я слышала выдох, тяжелый, словно он пытался мне объяснить ответ уже не первый раз, и сел на корточки рядом со мной. Его рука нежно коснулась моего лица, чтобы приподнять его и направить на себя, пальцы нежно стерли бежавшую слезу. - Не обманывай себя, милая. Я вижу, как ты пытаешься, как ты трепыхаешься, словно молодая бабочка в своем же свитом коконе, но поверь. Этот кокон ты свила себе сама. И если ты сейчас продолжишь бороться внутри своей же ловушки – то погибнешь, потому что время твое еще не пришло… - Но когда я?.. – хотела воспротивиться я, но блондин положил один из пальцев мне на губы, указывая жест молчания. - Мне пора. Я больше не задержусь с тобой. Лоуренс поднялся с колен, последний раз его ладонь скользнула по моей щеке, и я осталась одна. Я слышала, как он быстро собрался, как звенели многочисленные замки и защелки сначала при отпирании, а затем при закрывании, а затем – тишина... Я сидела абсолютно опустошенная этим разговором. Я знала, что должна сейчас мыслить, хотя бы попытаться вспомнить, что же было тогда, после моей почти-смерти, но сил совсем не было. Я посмотрела на свои ноги и в голове тут же всплыли воспоминания о том, как меня больно уронили на пол, как шею сдавливал провод, а спасительная ванная становилась все дальше и дальше. - Почему?.. Словно вспышки, воспоминания стали мелькать одно за другим: рывок, головокружение, удар, боль в груди, которая сдавливала легкие до одури, и я не могла сделать вдоха, дребезг стекла, а потом множество игл разом стали вонзаться мне в тело… Имеют ли эти воспоминания вес? Я начала рыдать. Грудь больно сдавливала другая, как люди говорят, душевная боль. Хотелось встать и начать разрывать одежду у себя на груди. Когда от одежды бы ничего не осталось, то я начала бы пытаться разорвать свою плоть. Я бы разрывала свои ткани, разламывала ребра, лишь бы высвободить то, что так больно бьется внутри меня, так горит и пульсирует. Я задумалась, а могла ли это моя душа пытаться выбраться из моего тела?.. Навряд ли болело и уничтожало меня изнутри именно сердце – ведь стала бы часть меня убивать то, что так долго поддерживало в живом состоянии? Конечно нет. А что-то инородное, что-то, что не принадлежит нашему миру из плоти и крови, что-то возвышенное и чистое – вполне. Я усмехнулась. Как забавно, что то, что делало меня человеком, так изнывает в этом теле. Ну конечно, разве что-то такое чистое и прекрасное, сотворенное высшим существом, могло быть совместимо с таким ужасным, грязным и мерзким телом? Я оторвалась от своих странных мыслях о Боге и поняла, что разговариваю сама с собой. Как необычно было наблюдать, что я, почти не имевшая власть над этим куском плоти, что-то говорю сама себе, пытаюсь кричать и плакать. Хах… Как это забавно, бабочка в коконе… Я провалилась в глубокий сон. Или мне так казалось на тот момент. Был вечер. Или, возможно, уже была глубокая ночь? Возможно утро?.. Все было так не важно… Я сидела на том же стуле, смотрела в пустоту в полу (хотя это не правда, ведь я смотрела на себя со стороны), пока не почувствовала, что начинаю задыхаться. Я подумала, что снова пытаюсь справиться с панической атакой или новым приливом эмоций, но голова была абсолютно пуста. В глазах начало темнеть, я начала больно кашлять и хрипеть, и только теперь я почувствовала неприятную боль в шее от удушья. Моя голова просто повисла на моем теле, словно в ней не было позвоночника и теперь она была лишней частью тела. Я пыталась пробудить в себе хоть один нерв в шее, но поняла, что выше ключиц совсем ничего не ощущаю… Словно…. У меня нет головы?.. Я судорожно метала глаза по полу, по ногам и телу, я понимала, что я еще жива, что способна двигаться, но почему-то главный центр управления оказался в полной отключке и решил сам от себя избавиться. Какой-то жуткий кашель доносился до моего слабого слуха, будто я пыталась проглотить свой же позвоночник, но давилась им. Глаза стали закрываться, появилась какая-то полу-серая пелена, будто в глаза напустили дыма, и я перестала бороться. Больно почти не было. Я помню, как последнее, что успела заметить – как мои пальцы ног забавно дергаются, а тело ломит в бешенной ломке… Резкая боль в горле, которая была вынужденной со стороны чужого вмешательства. Я больно отхаркивала какую-то смесь пены и крови, пытаясь сделать вдох, но безрезультатно. Каждый раз, как я пыталась сделать вдох, кто-то больно ударял меня в спину или грудь, заставляя делать резкие выдохи. Боль расходилась не только со стороны спины, но и внутри легких. Обжигающая боль напоминала первый вдох крепкой сигареты, горькой и отвратительной. - Дыши, черт тебя бери! Тяжелый кулак больно попал мне между лопаток, и я наконец смогла сделать вдох. Я громко и глубоко вдохнула в себя весь воздух, который и так должен был быть во мне все это время, а затем, опьяненная этим наслаждением, опять провалилась в небытие… Следующая вспышка возникла, когда мне вдруг резко стало холодно. Было очень неуютно, будто ты забыл закрыть зимой окно, и теперь на тебе спит еще и огромный сугроб… Я попыталась что-то сделать руками, ведь не понимала, где вверх, а где низ, но попытка была безуспешной. В живот неприятно что-то впивалось, вызывая внутри чувство тошноты, так что я попыталась схватиться руками за что-нибудь рядом находящееся. И это получилось! Цепкие пальцы ухватились за край какой-то ткани, которую у меня пытались отобрать, но я плотно вцепилась в нее. Попытки что-то сказать были похожи на обычное мычание. - Опять… Отпусти, дура! Идти невозможно. Меня подбросили, и я опять неудачно ударилась о какую-то твердую часть тела. - М-Ло?.. – простонала я, ощущая отвращение от собственных ощущений и тошноты, которая уже подступала к горлу. Ответа не было. Я открыла тяжелые веки глаз: передо мной стояла размытая картинка, которая вращалась так, словно я катаюсь на самом опасном аттракционе в парке развлечений, но весело сейчас точно не было. Я смогла разглядеть в этой перемешавшейся каше штанину Лоуренса, за которую плотно держалась моя рука, а он пытался вырваться от нее. Если подумать, что голова моя внизу и держу я Лоуренса за ногу, то упирается в живот мне, скорее всего, плечо! - Боже, что ты творишь! Если ты не перестанешь это делать – то я скину тебя в обрыв – и дело с концом! – голос Олеандра явно был на грани раздражения и переходящего в срыв. - Это твоя вина! – крикнула бессознательно я. – Ты вечно накачиваешь меня… Меня… Тошнит. Я слышала, как Лоуренс тяжело вздохнул, но решил не отвечать мне. - Ты… Ты все портишь. От тебя вечно какие-то проблемы. А как ты появилась в моем доме – то все стало только хуже! Я почувствовала, как ледяные руки парня подхватили меня и тяжело перевернули с плеча куда-то вниз. Перед глазами все начало кружиться пуще прежнего, а рвотный позыв был настолько сильным, что от давления появилась горечь в горле. Спустя только пару секунд, когда зрение стало восстанавливаться, то я поняла, что лежу лицом к верху. Я быстро протрезвела, когда почувствовала, что что-то мокрое и нежное ласкает мою кожу- это оказались редкие травинки, на которых уже успела скопиться первая роса. - Сначала я терпел тебя, ты пыталась убежать, ты буквально нарывалась, чтобы я убил тебя. Но каждый раз, меня что-то останавливало… - он огрызнулся и куда-то отошел. По края моего поля зрения было довольно темно, но я подумала, что это все еще побочное действие от того странного чая… Я попыталась поднять свою руку, и, на удивление, мне это удалось. Она была темная, в каких-то темных пятнах, похожих на… землю? - Но потом… Потом все стало только хуже… Твои поступки, твои слова, твои глаза… Мне стало казаться, будто ты понимаешь меня! Да! Именно так ты и говорила! Или нет?.. Я широко раскрыла глаза. Где я? Сверху, надо мной была красивая луна, которая делала все вокруг темным, даже Лоуренса, хотя его светлый оттенок кожи и волос обычно был отчетливо виден в темноте. Торчали какие-то ветви, кусты, сверху плыли тяжелые облака – это лес? - Я перестал понимать тебя окончательно, когда ты пробыла без сознания три дня! Ты что-то бубнила во сне, ты ворочалась, металась во сне, я не раз стоял над твоим жалким телом с ножом. А один раз, поднеся уже нож к твоему горлу, ты начала метаться и чуть сама не напоролась на него. Но я его убрал! Я успел! Это что, вырытая яма в земле? Он что… Хочет закопать меня?! - Ты говорила со мной во сне. Ты говорила, что я тебе нужен! Ты говорила, что хочешь жить, что готова на все, лишь бы жить. Ты говорила… Что без моего присутствия умираешь. Что не хочешь без меня. Что… Я наконец-то подняла испуганный взгляд на Лоуренса, который находился на поверхности, нависал надо мной, но кажется, он сам был не особо в сознании. Его отяжелевшее (возможно уставшее) тело нависало на ручке лопаты, а сам он смотрел все это время не на меня, а куда-то в сторону, словно та я, с которой он вел диалог находилась не в земле. Парень сполз по лопате на земле и… Я услышала, как его дыхание и голос стали прерывистыми, сломанными и слабыми. Он… Плакал? - Ты говорила такие теплые и нежные слова, которые я никогда не мог услышать от своих цветов, хоть они тоже зависимы от меня. Никто из тех, кто был на твоем месте, никогда бы не стали говорить такое! Зачем ты это говорила? Наконец лицо Лоуренса обратилось ко мне, и я увидела, как сильно выражалась ненависть и обида у него через мимику. В глазах застыли слезы, волосы, растрепанные, падали ему на лоб и щеки, тело слабо поддергивалось от возбуждения. Я опешила от такого нового Лоуренса, от такого слабого Лоуренса, который впервые требовал ответов от меня, а не я от него… Мозг, который пребывал с состоянии паники совсем не мог сейчас формулировать целые предложения. - Я… Но я…- только и смогла сказать я, совершенно не находя ничего подходящего под то, что он хочет услышать. Я ведь совсем не знаю, чего хочу. Возможно там, три дня назад, я действительно клялась ему в верности и честности, но разве та я, что сейчас тут, в могиле, хочет того же?.. Разве я это понимаю? - А сегодня? Ты совсем перестала быть той, кем была раньше. Ты позволяешь мучить себя, ты позволяешь мучить свое тело и свою душу, даже не задумавшись – а почему так. Ты ведь все так же хочешь на свободу… - Да, я хочу, но…- попыталась я возразить, но меня опять не слушали. - Все хотят быть свободными. Все хотят быть живыми. Все… Но что делать тому, кто уже не может быть живым? Что делать тому, кто уже мертв?! Слёзы начались с новой силы, голос срывался, он снова смотрел на меня. - Но конечно, ты не можешь меня понять. Ведь ты жива! Ты борешься за свою жизнь, ты боишься, что сейчас я закопаю тебя и на этом твоя история закончиться! Вы все… Боитесь… А мне… Мне уже ничего не поможет. - Мне тоже… - подала я голос из своей землянки. Глаза грустно смотрели на Лоуренса, который гневно сверлил меня взглядом. Он сидел на краю моей могилы, свесив одну ногу внутрь холодной ямы, наблюдая за моим недвижимым телом. Я вспомнила, как совсем недавно задавалась такими же вопросами, как поступала очень нерационально для человека, который желал свободы – и это пугало меня. Я знаю, что должна бороться, но если оценивать меня сейчас, здесь, лежащую в могиле – я мертва. Мои принципы мертвы. Моя прошлая жизнь мертва. Стало снова очень больно, из глаз снова потекли слезы, которые я не могла остановить, но голос был абсолютно спокоен: - Я… Уже слишком поздно пытаться. Хочешь – ты можешь закопать меня. Похоронить меня здесь, в одиночестве, темноте… Я уже все поняла… Тут останется только мое тело. Оно будет тут. Оно будет там. Где ты захочешь – там оно и будет. Я уверена, что никто даже не искал меня, когда я пропала. Никому не было дела до меня раньше, я сама боролась за свое существование, но сейчас… Лоуренс, мое тело уже полностью твое, и мне уже нет до него дела. Можешь закопать меня… Закопай мое тело… Парень напряжённо слушал каждое мое слово, будто сомневаясь в каждом моем слове. - Но моя душа… Как бы тяжело не было это признавать, но моя душа умрет здесь, вместе с телом, потому что ей некуда будет пойти. Я зависима от тебя. Мое тело не имеет ничего общего с тобой, но моя душа – она стала частичкой твоей души. Лоуренс резко спрыгнул в яму и приставил лопату к моему горлу – я не дернулась. - У меня нет души,- холодно ответил он. – Она мертва. - Тогда возьми мою. - Что ты такое говоришь? - Возьми мою душу. Живи с моей душой. Я хочу быть твоей душой. Я хочу перенести всю твою боль, все твои страхи и печали, потому что здесь мне не место. Я пойду за тобой, даже если ты убьешь меня. Я хочу умереть с тобой. - Ты не понимаешь, что такое говоришь…- лопата была отставлена в сторону, в голосе парня появилось сомнение. – Никто не готов умирать. - Я уже мертва. Я мертва для этого внешнего мира. Позволь мне быть живой в твоем. Лоуренс посмотрел на меня, и его взгляд выражал сомнение и испуг. Словно от только что увидел нового, незнакомого ему человека, и теперь не понимает, что ему делать. Я медленно привстала, чтобы поравняться с лицом блондина, но он, кажется, боялся меня. Он попытался отстраниться от меня, но я сделала новое движение к нему. - Не надо тебя, прошу… Ты ведь не понимаешь…- блондин вытянул руку перед собой, грустно смотря на сырую, свежую землю, в которой мы теперь вместе сидели. Я спокойно отстранила его преграду от себя, и мои руки нежно обвились вокруг его шеи, пачкая его белоснежные волосы и кожу. Снова я оказываюсь на земле, снова лежу на влажной почве, от которой пахнет лесом, болотом, и гнилью… Этот запах разлагающегося тела впервые не вызывает отвращения, словно именно здесь всегда и было наше место. - Позволь мне умереть вместе с тобой… - только и выдохнула я, и мое тело тут же было заключено в крепкие объятия. Лоуренс крепко обнимал меня в темноте, будто тонул, а сейчас, наконец, смог ухватиться за мимо плывущее бревно… Я чувствовала, как его грудь вздрагивает, как он тяжело дышит мне в плечо и шею, но я совсем ничего не чувствовала. Я спокойно лежала рядом, поглаживая парня по его испачкавшимся волосам, стараясь успокоить как его, так и себя… Успокоить, наконец, наши души. Адреналин перестал поступать мне в тело, перестал будоражить атрофированный мозг, так что я снова погружалась в дрему, забывая, что могу больше никогда отсюда не выбраться. С этого дня все изменилось.