Глава 2

Еле слышимое из-за потрескивания углей, в главной комнате разносилось надрывистое сиплое дыхание. Громко сглатывая, девушка безуспешно перебирала ногами по полу, пытаясь отползти назад, хотя спина уже давно прочно упиралась в столб. Стоящий напротив Стоик на пару секунд прикрывает тяжёлые веки. Глубоко вздохнув, мужчина опускается на одно колено, с жалостью смотря в перепуганные слезливые глаза. — Ты находишься в деревне племени Лохматых Хулиганов, расположенной на острове Олух в Варварском архипелаге, — тихо, спокойно и мягко начинает вождь, не двигаясь с места. — Плевака, наш кузнец, нашёл тебя тонущей в озере Студёной чешуи. Элина молчит, плотно сжимая губы и хмурясь, внимательно всматривается в одежду мужчины, его мимику, глаза. В голове крутятся лишь события, произошедшие в этом доме, и люди, которые здесь и сейчас способны ей с лёгкостью навредить или сломать, обмануть и поработить. — Я хочу выйти на улицу, — хрипит девушка, сохранняя всемогущий, уверенный тон. — Там холодно, а ты вся... — кротко окинув взглядом одежду иноземки, Стоик заминается, но продолжает: — мокрая. — Выведи. Меня. На улицу, — цедит Элина, получая в ответ моментальные изменения в мягком лице. Вздёрнув подбородок, она показательно окидывает быстрым взглядом пространство, выгибая тонкую бровь. — Или вам есть, что скрывать? Мужчина пару секунд обдумывает сказанное, но после прикрывает глаза, раздражённо вздыхая. — Сама встанешь? — сдержанно спрашивает вождь, на что Элина, не спуская глаз с вождя, непослушными, дрожащими пальцами расстёгивает надоедливые замочки на туфлях. Стоик снимает с резного стула перед кострищем шкуру медведя, протягивая ту идущей позади девушке, которую та быстро выхватывает, внимательным взглядом пробегаясь по вещи. Зябко передёрнув оголёнными плечами, блондинка накидывает шкуру, сжимая концы её одной рукой. Хозяин дома встаёт возле крупной двери, берясь за ручку и оборачиваясь, видя, как Элина недовольно на него смотрит, стоя полубоком метрах в пяти от выхода. — Ну? — спрашивает Стоик, выгибая пышную бровь. — Пусть он тоже подойдёт к двери, — кивает на кузнеца девушка. Плевака вскидывает сросшиеся брови вверх, удивлённо смотря на блондинку и Стоика, который уверенно кивает, заставляя друга встать рядом. — Откройте, — дверь довольно быстро отворяется, заставляя сощуриться от дунувшего в лицо морозного ветра и яркого солнечного света, отражающегося от сугробов. Элина несколько раз моргает, хмуро вглядываясь в даль. В недоверии она босыми ногами подходит ближе, останавливаясь рядом со Стоиком на пороге. Карие глаза пробегаются по гигантской горе, деревянным хижинам, людям с телегами и морем. Морем! На линии горизонта сходились покрытая льдом водная гладь и голубое небо, остров будто бы парил в воздухе, где сверху плыли мягкие и пушистые облачка, а снизу их острые названные братья. Девушка растерянно переводит взгляд на Стоика, но тут же принимает спокойный вид, выпрямляя спину и расправляя плечи, отворачиваясь. — Это папина идея, да? — с призрением спрашивает Элина, ловко скрывая дрожь и детский восторг (хотя, может быть, ужас?) в голосе. Она вновь снизу вверх смотрит на вождя, но тот лишь слегка хмурится в непонимании, разглядывая натянутое на девичье лицо маску брезгливости. — Слушайте, вы так холод в дом запустите, да и внимание привлечёте, — перебивает их обдумывание Плевака, на что Стоик на секунду отворачивается. Элина срывается с места, в ноги тут же вгрызается снег, разнося мурашки по телу. Она заносит руку, чтобы удержать равновесие, как за локоть хватают и рывком втаскивают в дом, давая девушке лишь вскрикнуть. Занятые в своими делами жители деревни тут же останавливаются, синхронно оборачиваясь в сторону дома вождя, но видят лишь громко захлопнувшуюся дверь и наступившую на острове тишину. Она длится ещё пару секунд, пока повозки не начинают скрипеть, а стадо овец блеять в загонах. Викинги возвращаются к своим делам, понимая, какой сегодня у них будет повод для беседы в кругу семьи... — Что ты творишь?! — взревел Стоик, наклоняясь к бьющей его по руке девчонке. — Я всё узнаю! Вы меня не обманете! — кричит блондинка, и ей тут же закрывают рот, заставляя ещё более активно сопротивляться и пытаться закричать. — Если ты не замолчишь, то разговор наш станет совсем не выгодным для тебя, — угрожает вождь, испепеляя взглядом Элину, на что она морщит нос и хмурит брови, гневно пыхтя в мазолистую ладонь, но замолкая. — Так-то. Он медленно убирает ладонь с готовностью вновь вернуть её на место, но девушка молчит, в презрении кривя губы. — Я хочу увидеть пристань, и что за дверьми в горе тоже, — плетясь позади всё ещё держащего её за локоть Стоика, требует блондинка. — А не многова-то для гостьи? — язвит Плевака, идущий рядом с вождём. Пройдя на кухню, девушку силой садят за стол, а рядом размещается кузнец. — Сначала оденем тебя как человека, расспросим, и будем думать, показывать тебе деревню или посадить в камеру, — ставит собственные условия раздражённый Стоик, убирая руку с тонкого плеча. — Плевака, смотри что бы не побежала народ пугать. — Кто кого ещё пугает! — хрипит Элина, получая испепеляющий взгляд от вождя, на секунду обернувшегося через плечо, но махнувшего рукой и скрывшегося в двери поменьше. — Ты бы лучше не острила так, — спустя минуту от чего-то по-отечески советует Плевака, смотря на неё как на глупого ребёнка. — Он тебя терпит только потому, что ты самый удивительный шпион, который к нам попадал. Увидев, что это предупреждение не впечатлило нерадивую девчонку, мужчина вздыхает, качая головой. — Относись с уважением к тем, кто спас тебе жизнь, отогрел и потакает твоим капризам, отвечая на вопросы. Стоику ничего не стоит схватить тебя и силком протащить по всей деревне в таком виде, а потом бросить в камеру на голый каменный пол без окон и щелей, давая раз в день холодную воду и огрызки со стола... Дверь неожиданно открывается, а из-за неё появляется хмурый вождь. Встретившись с хмурыми, но задумчивыми глазами Элины, мужчина подзывает её к себе. — На стуле лежит одежда, в углу комнаты можешь умыться водой из ведра, — объясняет Стоик, пропуская в тёмную комнату. Не успевает девушка пройти внутрь, как сзади раздаётся краткий скрип петель, тихий хлопок, и она оказывается заточена в темноту. Быстро моргая, Элина пытается привыкнуть к темноте, пока в нос бьёт омерзительный запах схожий с потом. Карие глаза хищно пробегаются по обстановке. Огромная кровать, на которую могли уместиться два Стоика, занимала большую часть пространства. Окон в комнате с одной косой стеной не было, у кровати справа стояло два громоздких сундука с замками, а слева — достаточно простой стол с широким резным стулом, повёрнутым сидушкой к двери. Элина начинает настороженно обходить комнату, прислоняясь ушами к каждой из стен, слыша либо неразборчивый бубнёж уже известных викингов, либо ветер. Сундуки было не открыть, как бы девушка не пыталась, однако провести по каждой из сторон в поисках камер, прослушек или проводов она не забыла. Та же участь ждала низ кровати, а вскоре и всего, что на ней лежало. Поднимая и осматривая шкуры и подушки, блондинка пыталась, как могла, вернуть всё в прежний вид. Особенного внимания удостоился стол. Взяв одну из лежащих на нём бумаг, блондинка, щурясь, поднесла её практически к кончику носа, но видела лишь непонятные рунические символы. — А говорят-то по-русски... — шепчет она себе под нос, чуть ли не обнюхивая остальные бумаги, боясь, что если будет каждую брать в руки, устроит такой же кавардак как и с кроватью. Вздохнув в знак собственного поражения, Элина подходит к табуретке, так непримечательно находящейся в углу, и заглядывает внутрь стоящего на ней ведра. От собственного отражения щёки загорелись багряным цветом. Растёкшаяся тушь, размазанная тоналка, багряный рот и щёки, словно перед этим съела парочку детей, а с длинной чёлки упала чёрная капля, означающая, что однодневная краска начала смываться. Выйди она в люди, то те, при виде такой красавицы, остались бы седыми до конца жизни. А может и лысыми, как знать. Зачерпнув воды, девушка без раздумий начинает умывать лицо, растирая его до боли. Волосы она так же промывает водой, с боем оттирая их, делая с каждым разом всё чище и чище. Вода окрасилась в грязно-коричневый цвет, делая бледную кожу в отражении загорелого оттенка. Отжав длинные волосы и закинув их себе за плечи, Элина снимает одежду, так же выжимая в ведро. Надев относительно сухое нижнее бельё обратно, она быстро хватает свёрток со стула, разворачивая его и бегло осматривая. Холод брал своё, потому, не долго брезгуя, девушка надевает на себя уже явно до неё кем-то ношеные вещи. Меховая юбка ниже колен постоянно спадала с талии, от чего пришлось закрепить её верёвкой, концы штанин с подшёрстком и длинные рукава льняной рубахи были подвёрнуты до нужной длинны, пока по спине пробегались неприятные мурашки от мокрых волос. Фыркнув себе под нос, Элина хватает с табуретки вещи и подходит к массивной двери, сначала надавив на ту рукой, но вскоре налетая с плеча, получая в ответ тихий скрип петель. Выбравшись в центральный зал, девушка закрывает за собой дверь до упора, находя сидящих слева за столом викингов. Обойдя стол, она садится за изголовье стола напротив вождя и сидящего по левую руку от него кузнеца. С минуту молчания карие и зелёные глаза внимательно вглядываются друг в друга. — Давайте уже начнём, пока солнце не село, — перебивает их очередные подозрительные переглядки Плевака, получая в свой адрес одобрительный взгляд друга и раздражённый от девушки. — Да, пора, — на секунду прикрыв глаза, Стоик выставляет перед собой сцепленные в замок руки, а после вновь смотрит на иноземку. — Назови своё полное имя, возраст и откуда ты родом. Элина откладывает вещи на соседний стул, слегка расправляет плечи, складывает на груди руки, закидывает босую ногу на ногу и начинает: — Левченко Эвелина Павловна, пятнадцать лет, родилась и выросла в городе Санкт-Петербург. — То есть твоё первое имя — Левченко? — выгибает бровь вождь, на что девушка лишь закатывает глаза и тут же поясняет сказанное, пока колкий взгляд жадно всматривается в лица викингов, которые выражали некое удивление и в голове расставляли информацию по полочкам. Кратко разобравшись с первой частью информации, Стоик продолжает: — А город... как Купанг? В каком архипелаге он расположен? — У вас понятие как... не знаю, «большая земля» есть? Хоть кто-то рассказывал о таких местах? — Йохан слышал о подобных небылицах от других торговцев, — припоминает Плевака, в задумчивости почесав затылок. — Что-то вроде бескрайней суши, уходящей до горизонта, гигантских лесов и рек, а вдоль них располагались деревни. — А из вашего... селения никто никогда там не бывал? — получив в ответ кивок, Элина подпирает голову ладонью и хмурится. Немного подумав, она поднимает глаза на вглядывающегося в неё Стоика. — А что насчёт летоисчесления? Какой сейчас год? — Девятьсот шестьдясят четвёртый год, — девушка поджимает губы, раздражённо смотря на вождя, который в ответ слегка хмурится, расправляя плечи и выпрямляя спину. — Какая... прелесть, — выдаёт она, однако дёргающийся на нервной почве глаз подсказывал, что такими темпами подыгрывать этим на удивление оригинальным похитителям блондинка быстро перестанет, либо пытаясь выбить из них информацию силой от отчаяния и гнева, либо попросту утопиться в ведре, чтобы изуродавать все их планы с целью наживы. — Лучше расскажи о своём родном городе, — надавливает Стоик, складывая руки на груди. — Санкт-Петербург основан в восемнадцатом веке Петром Первым, на территории Российской империи. На момент 2016 года является городом-миллионником, куда стремится множество молодёжи со всей страны из-за большого количества ВУЗов, — монотонно говорит Элина, замечая, с какой потерянностью и непониманием мужчины переглядываются, только больше раздражая девушку. — Хватит уже так растерянно смотреть! — рычит блондинка, подрываясь со стула и громко ударяя по столу руками, опираясь на него. — Всё вы знаете, а меня обмануть надеетесь! Думаете, что раз затолкнули на историческую постановку, написали на бумагах руны, сделали умопомрачительные декорации, так я поведусь?! Девушка слегка наклоняет голову, под глазами залегают тени, а карие глаза с расчётливой ненавистью смотрят на викингов. Вдруг она ледяным, спокойным голосом продолжает, делая глубокий вдох: — Вы изъясняетесь по-русски, идиоты, говорите на современном языке, всего лишь иногда меняя слова в предложениях. Попади я в прошлое, то мы бы друг друга не понимали. — Сядь за стол, — грозно приказывает вождь, так же вставая с места и возвышаясь над блондинкой. Элина снизу вверх смотрит с вызовом в чужие глаза из-под слипшихся ресниц, которые она плотно смыкает. Цокнув, девушка медленно садится обратно, оставляя на столе свои стиснутые в кулаки руки. — Я вас ненавижу, — с расстановкой, сквозь плотно сомкнутые зубы цедит она. В ту же секунду в дом врывается порыв пробирающего до костей ветра, коснувшегося каждого предмета и осмотревшего досконально каждую комнатку, не забыв перед уходом загасить огонь в кострище и радостно завыть. Хлопок двери, будто ветер действительно ушёл, а после затишье. В темноте, холоде и гробовой тишине. — Пап? — спустя пару секунд раздаётся высокий, юношеский голос, от которого все вздрагивают. Стоик и Плевака подрываются с мест, вождь быстро скомандовал что-то другу, толкнув его за плечо в сторону Элины. Суета, смазанный, перетягивающий внимание на себя разговор в главной комнате, вдоль стены которой тащут девушку, а после её кидают в комнату вождя. Оставив щёлку, Плевака говорит напоследок: — Сиди тихо! Мы за тобой придём, — и дверь закрывается. Вскочив с пола, Элина прижимается ухом к толстой резной двери, прикрывая глаза и концентрируясь на разговоре. — Иккинг, как бы сказать... У нас гости. — Я вижу, — спокойно отвечает парень, по звуку подкидывая в затухшее кострище дрова. — Не в этом дело... — Я нашёл на берегу моря девчушку без сознания, — перебивает Плевака, вызывая удивление не только у вождя, но и у Элины. — Мы её обогрели и сейчас она спит в комнате Стоика, только что проверил, — кузнец понижает голос, от чего дальнейшую его речь становится невозможно разобрать. — ...Кажется у неё после крушения не всё в порядке с головой, потому что несёт всякие небылицы, но надеюсь, она скоро придёт в себя! Поняв, что этот резкий восклик был обращён специально для неё, а не из тёплых чувств, как могло бы показаться, Элина хмурится, стискивая кулаки и проходясь коготками по двери. — Нам нужно собрать деревню, что бы решить как поступать дальше, — разносится голос Стоика. — Отправим Шлака и Ведрона с парой судов проплыть по берегам, вдруг кораблекрушение после недавнего шторма. А ты сиди здесь и сторожи дверь. — Но зачем? Она же спит, — поправляет Иккинг, от чего кузнец тут же давиться, разрываясь от громкого кашля. — ...Она может испугаться, выбежать на улицу! Плевака же сказал: у неё не всё в порядке с головой. Да и кто знает, может, она от Берсерков? — по звону кольчуги было понятно, что вождь вскидывает руки. — Нельзя оставлять её одну, ты понял? — Да... пап. — Вот и хорошо. Шаги, скрип дерева о дерево, хлопок двери и просунувшийся сквозь мелкую щель под дверью сквознячок. Спустившись на пол, Элина продолжает вслушиваться в обстановку снаружи, а взгляд её поднимается вверх, замечая копьё, висящее над дверью. Кончик металлического наконечника заманчиво блеснул, хотя, быть может, ей это просто показалось.