Сыграем?

Я устало откинулась на спинку стула и потёрла виски. Снова разболелась голова, но к счастью, только от того, что так долго просидела над бумагами. Изучение всех документов и донесений с подписями в виде красных отпечатков пальцев от неграмотных шахтёров утомляло. Но всё это было важным, нельзя было упустить ни одного слова, ни одной буквы жалующихся. Кайрас именно так и поступал — выслушивал всех, независимо от их происхождения и достатка. Именно поэтому его так любили простые люди. Я равнялась на старшего брата и уже пожинала первые плоды своего упорного труда — меня благодарили, мне кланялись не просто потому, что я одна из Дюжины, а потому, что я давала людям осязаемую надежду на то, что их жизнь станет лучше. В этом году я решила провести внутренние реформы — они должны были облегчить труд шахтёров. Поэтому на меня посыпались жалобы на горных мастеров, которые обязаны следить за порядком и по каким-то своим причинам, а скорее из жадности, не выполняли свои обязанности. Теперь мне предстояло во всём разобраться. Ноша, возложенная на плечи, казалась непосильной. Но ведь я (пусть пока и не официально) глава третьего по счёту влиятельного рода Западной Бенгалии! Не просто какая-то девчонка с улицы, которую привели в дом и вынудили управлять семейным делом. И я обязана была справиться. Время перевалило за полдень, а мне ещё предстояло изучить два десятка, если не больше, подобных жалобных писем, вникнуть в корень проблемы, чтобы позже обсудить дальнейшие действия с Камалом. Все вопросы, пока я находилась под опекой, приходилось решать именно с ним. С одной стороны он был моим защитником и опорой, на которую я полагалась все эти пять мучительных лет. Но с другой стороны, из лучших побуждений, как говорил сам господин Рай, он старался оградить меня от сложных решений, от неверных шагов, от всего на свете… И это с каждым днём начинало раздражать. Старалась не показывать ему свои чувства, более того, внимательно слушала все его наставления, но душа и непростой нрав всё же требовали свободы. Пока я мирилась с этим, но понимала, что рано или поздно характер заявит о себе. Прежде, чем вернуться к работе, дала себе ещё одну спасительную минуту отдыха. Переключила внимание на помещение, в котором сейчас пребывала, — довольно просторный кабинет располагался на первом этаже родового гнезда. Первую из стен занимал длинный стеллаж с литературой. Большую часть библиотеки составляли религиозные тексты «Маркандея-пурана», посвящённые шактизму, религиозно-философские трактаты — упанишады, научные труды историков и геологов, рассказывающие о ценных камнях и минералах, и ещё немного художественной литературы, спасающей от «суеты». Собрание принадлежало Кайрасу и по наследству перешло мне. Однако только треть, если не меньше книг, я использовала в своих делах. Неподалёку от второй стены стоял письменный стол — за ним я проводила большую часть своего времени. На самой же стене висел портрет семьи Шарма — отец, мама, брат и маленькая я. И каждый раз, глядя на него, боль от утраты пронзала моё сердце. На меня смотрели люди, которые уже никогда не воскреснут. Возможно, в следующем перерождении у нас получится встретиться. Но, видит Богиня, как же мне не хватало их сейчас, особенно Кайраса, с которым я прожила большую часть своего детства и юность. В третьей же было сделано несколько глухих ниш, расписанных традиционным орнаментом, а на одной линии с ними располагались двери: одна вела вглубь дома, другая — в совмещённую с кабинетом комнату. Четвертая стена вовсе отсутствовала. Вместо неё были арочные проёмы, открывающие вид на внутренний дворик, над которым не было крыши. И каждый раз, когда начинался сильный дождь слугам приходилось залезать наверх, чтобы с помощью навеса спасти дом от подтопления. Всё окружение было привычным и знакомым. После смерти брата я ничего не меняла в убранстве помещения, да и сам дом тоже, как и Кай когда-то, когда не стало отца. Тут всё ещё витал дух многих поколений Шарма, облюбовавших это место. Вот только никто из моих пра-пра и не думал, что однажды древний род возглавит женщина. — Тяжкое бремя. Но я чувствую обязательства перед людьми, которые верят в меня… Взяв очередной лист бумаги, я только начала вчитываться в слова, как меня прервал мужской голос. — Госпожа Шарма, — я подняла глаза на личного помощника, который топтался неподалёку. — Слуги всё подготовили к завтрашнему отъезду. Чемоданы и корзины с провизией собраны. С рассветом мы отправимся в Пенджаб. — Хорошо, Архат. — На самом деле, хорошего было мало. Пенджабцы — достаточно сложный народ и мне придётся потрудиться, чтобы наладить работу людей в том регионе. — Ты можешь идти, — я снова вернулась к бумагам. — Госпожа… — Прозвучал тихий голос мужчины, и пришлось снова посмотреть на Архата. Только сейчас я обратила внимание, что он держал в руках высокую резную шкатулку из сандала, её происхождение выдавал тёмно-жёлтый цвет древесины с характерным красновато-розоватым оттенком. — … к вам пришли. Господин Дубей. Моё сердце на секунду пропустило удар. — Какой из них? — Я догадывалась, нет, точно знала, кто мог наведаться в мою резиденцию, но вопрос всё равно слетел с моих губ. — Младший. — Лист бумаги выскользнул из моих рук и спланировал на пол. Я сместила свой взгляд в сторону и сквозь ряд колонн и арок заметила высокую стройную фигуру. На госте была надета светлая одежда, поверх которой была накинута яркая деталь в виде красной накидки с золотым узором и каймой, подпоясанной на талии. Молодой мужчина изучающе осматривал дворик, медленно, но довольно громко расхаживая по нему. Или же мой слух настолько обострился, что я слышала каждый звук от соприкосновения подошвы об пол? «Нелепость какая. Мне всё это кажется». — Господин Дубей просит вашей аудиенции. — Если просит, то пригласи… — я не успела договорить, как тут же встретилась глазами с брахманом (хотя, если говорить по правде, то только с одним глазом, так как другой был скрыт под повязкой). Мужчина был сдержан, как и всегда на людях, и лишь уголок его губ приподнялся, выдавая радость от встречи со мной. Лучи солнца, забредшие в дом, ярко освещали фигуру Рама, создавая некую иллюзию его священного происхождения. Не зря же в народе говорят о брахманах — «боги на земле» и ставят их в один ряд с высшими силами (хотя Рита-Шива с этим бы поспорил, но простых людей сложно переубедить в обратном). И ведь правда, было сложно оторвать от него взгляд. Он приковывал на себя всё моё внимание. «Ракшас!» Видно, что мужчина наслаждался произведённым эффектом. Он лукаво щурился, подставляя лицо свету. Я завороженно смотрела на него ещё мгновение, прежде чем оторваться от созерцания Дубея и переключиться вновь на своего помощника. — Что у тебя в руках? — своё волнение было просто скрыть за обычным вопросом, тем более меня и правда заинтересовала шкатулка. — Это подарок, — Архат и рта не успел раскрыть, как его прервал обладатель бархатного голоса, от которого по моей коже побежали мурашки. Рам преодолел две ступеньки и поравнялся с помощником. — И от кого же? — я прочистила горло, прежде, чем заговорить. — От Рэйтана Вайша. Он планировал самолично наведаться к вам и подарить его. Но, к глубочайшему сожалению, важные дела задержали господина в Калигхате. — В словах ни намёка на насмешку, хотя глаз, пристально следящий за выражением моего лица, говорил об обратном. — Как щедро с его стороны. Рита-Шива хотел обсудить со мной какие-то вопросы? — Да, хотел. И я любезно согласился отправиться в резиденцию Шарма вместо него. — Что же… Я обсужу с вами, господин Дубей, все вопросы. Только придётся немного подождать. Необходимо изучить один документ. — Сегодня все дела в храме закончены, поэтому я готов ждать. — Дубей снисходительно улыбнулся на мои слова, а после кивнул Архату, указывая на шкатулку в руках. — Поставь госпоже на стол. Помощник, прежде, чем послушаться брахмана, сначала посмотрел на меня. Пришлось молча согласиться. Отказывать было бы некрасиво. И любопытство снедало меня: «Что же кроется в шкатулке?» — Госпожа Шарма, я должен присутствовать при вашем разговоре с господином Дубеем или мне позвать служанку? — слова были произнесены шёпотом, но я заметила как брахман поднял вверх повязку и подмигнул. Я и забыла, что правила приличия предполагают во время разговора незамужней девушки и мужчины присутствие третьего лица. Если с Камалом всё было просто и понятно — он для меня являлся чуть ли не родственником и уже никого не смущал тот факт, что мы часто проводили время наедине друг с другом. То остальные мужчины, неважно какого они происхождения, — совершенно другой случай. И теперь мне предстояло как-то выпутываться из этой ситуации. А Рам, нахал, даже не попытался мне помочь. Спокойно уселся на гостевое кресло и, сведя пальцы под подбородком, стал наблюдать за моей попыткой решить вопрос, не вызывая в дальнейшем неодобрительных шепотков за спиной. (За помощника я была спокойна, доверяла ему, но что могут сказать другие?) — Я полагаю, вопросы будут касаться Дюжины? — Рам коротко кивнул, как бы подтверждая сказанное. — Архат, нам надо поговорить с господином Дубеем наедине. Этот разговор никто не должен слышать. — Я строго взглянула на помощника, по крайней мере, я очень надеялась, что именно так и вышло. — Ваш разговор не должен выйти за пределы кабинета. Я позабочусь об этом, госпожа. — Он отлично понял, что требуется. Наверняка у него и мысли не возникло, что дальнейшая беседа с Рамом будет далека от решения проблем Дюжины. — Но если… — Если будет нужна твоя помощь, то я сама найду тебя, Архат. Мужчина поклонился на прощание мне и Раму и поспешно удалился из кабинета. Вот только после этого наступила неловкая тишина, которую ни я, ни брахман не пытались нарушить. Я выпрямила спину и так сильно вцепилась в подлокотники кресла, будто намеревалась вдавить пальцы в дерево. Минута… вторая… третья… Кажется, пауза между нами неприлично затянулась. — Насколько я помню, ты хотела изучить важный документ, а не меня, Дивия. — Сказал Рам, легонько постукивая себя по нижней губе указательным пальцем. — Или передумала? Своими словами он вырвал меня из оцепенения. — Не передумала. — Я стала шарить руками по столу, ища нужный лист. После недолгих поисков вспомнила, что уронила его. Подняла и, старательно прикрывая бумагой лицо, стала вчитываться в слова, которые каким-то образом превратились в бессмыслицу. — Я бы на твоём месте перевернул лист, а иначе ты до конца дня его будешь изучать. Я тут же вспыхнула, поняв свою оплошность. Перевернула лист, как и сказал Рам, отгородившись им от Дубея, таким образом создав жалкий, но всё же барьер между нами. Стало нестерпимо жарко. А ещё шальвар-камиз , который я сегодня примеряла для завтрашней поездки, так и остался на мне, полностью облегая тело. Я обмахнулась листом бумаги. Кажется, оставшиеся жалобы шахтёров сегодня уже не будут рассмотрены. Я была занята тем, чтобы восстановить собственное дыхание и избавиться от бисеринок пота, выступивших на лбу. К тому же ещё чувствовала прожигающий бумагу взгляд, направленный на меня. Я мысленно взмолилась: «Богиня, спаси меня! Пусть это будет всего лишь сном». — Ну как, изучила? — после десятиминутной тишины Рам напомнил о себе. — Дальше продолжишь прятаться от меня, драгоценная госпожа? Может, мне уйти, чтобы не мешать тебе? — Нет! — бумага припечаталась к столу. И я тут же осознала свою ошибку — слишком поспешно и эмоционально прозвучало одно единственное слово. — Не уходите, раз проделали такой путь. Будет невежливо с моей стороны не выслушать вас. — Голос слегка дрожал, но кажется, мне удалось совладать с собой. «Хотя нет, всё-таки кажется». — Продолжаешь обращаться ко мне на вы? Ладно, госпожа Шарма, будь по-твоему. Я же прошу простить моё невежество, и буду говорить как прежде. — Это правда, что вы пришли от Рита-Шивы? — чтобы как-то занять руки, я сцепила их в замок и положила на колени. — А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответил брахман и наклонился вперёд. Я тут же почувствовала знакомый ласкающий аромат — смесь лаванды и иланг-иланга. Повязка была снята, и сейчас оба глаза беззастенчиво ощупывали моё лицо, шею, грудь и руки, не спрятанные под столом. — Нет. Мужчина улыбнулся, вновь откинувшись на спинку кресла. — Правильно, Дивия. — Он побарабанил пальцами по щеке. — Интересно узнать что в ней? — он обратил внимание, как я скосила глаза на шкатулку. — Хм… — Я пришёл к тебе, чтобы сыграть в одну простую игру. Думаю, она тебе хорошо знакома. — Он вытянул руку и поверх бумаг кинул два маленьких предмета. Те перевернулись несколько раз и остановились. Это оказались белые игральные кости, на гранях которых были нанесены чёрные точки-числа. Выпавшая цифра составила шесть: на одной — два, на другой — четыре. Мне хорошо были знакомы эти предметы, похожими, только чёрными, мы когда-то играли с Радхой и Сарой. — Вот только сыграть предлагаю по моим правилам. — Почему это? — «Гость есть бог» — слышала такую поговорку? Я твой гость и ты не можешь отказать мне в такой маленькой просьбе. — Он тронул серьгу в ухе, а после продолжил. — Каждый делает по три броска. Первый — беспроигрышный. Ты в любом случае узнаешь, что в шкатулке. Если у тебя число выпадет больше, то я просто без слов отдам её и ты сможешь сама узнать, что там. Если же у меня цифра будет больше, то я покажу тебе содержимое, при этом ты будешь должна выполнить моё желание. — Пока Рам говорил, я взяла в руку кубики. — Про два других броска расскажу позже, если ты захочешь продолжить. Для начала надо сделать хотя бы первый. Я вертела в пальцах игральные кости и обдумывала слова Дубея. «В общем-то, я ничего не теряю. Независимо от того, выиграю или нет, всё равно узнаю, что там. Но с другой стороны, меня настораживало то, что придётся выполнять желание Рама. Он же может пожелать всё, что угодно. А вдруг в шкатулке вообще пусто?» — Как мне принять твоё молчание? Это согласие или отказ? — Согласие, — я всё ещё слышала неуверенность в собственных словах. — Надеюсь, ты меня не обманешь. — Незаметно для себя я перешла на «ты». — Не обману, Деви. Кидай первой. И я недолго думая сделала первый бросок. Прежде, чем посмотреть на игральные кости, спросила: — Ты ведь знаешь, кто в итоге выиграет? — Конечно же, знаю. — Тогда какой смысл? — Я-то знаю, но судьба может решить иначе. Она очень переменчива. И всё зависит от того, к кому она благосклонна. — И к кому же? Кто же сегодня любимчик судьбы? Губ Рама коснулась улыбка, не предвещающая ничего хорошего… для меня. «Кажется, я снова попала в лапы к тигру».