Часть 2

—Ты с ума сошёл? Почему ты не рассказывал, что у тебя есть брат или сестра? И почему ты это так спокойно воспринимаешь? На тебя кто-то бросил ребёнка, и ты... — не дав договорить, Жираф отрезал: —Если она ушла, значит, ей надо было. С ним ничего не случилось, значит, всё нормально. Я его даже не знаю, а сейчас я не хочу знакомиться. Разберусь со всем завтра. А не рассказывал я потому, что вы не спрашивали. После этого они не стали продолжать диалог. ••• Проснувшись утром, Жираф почти ничего не помнил, лишь краткие отрывки вечера, но самое ключевое он забыл напрочь. Встав с кровати, он побрёл в ванную, по пути глянув в прихожую. Там висел пиджак Пу godа, что означало: вчера пьяного друга провожал именно он. Умывшись, он направился на кухню. Пугод оставался на ночь не раз, и парень знал, что просыпается он намного раньше, и в это время обычно сидит на кухне или в зале. Сегодня был первый вариант. И как только его нога переступила порог кухни, на него обрушился шквал обвинений и упрёков. Из всего потока слов он разобрал лишь «сестра» и «Кшиштоф». Про сестру он вспомнил сразу, но имя никак не мог вспомнить и решился перебить бурный поток словесного водопада. —Ты о чём? Кто это? Такого ответа собеседник ждал меньше всего и разозлился ещё сильнее. —Ты ещё пьяница, всё забыл!? Да у тебя сестра позавчера ушла непойми куда, а ночью обнаружилось, что у тебя ещё и есть племянник, а ты всё забыл!? Глаза только что проснувшегося парня округлились, давая Пугоду понять, что тому придётся пересказать вчерашние события. —Вчера к нам подошёл мальчик, попросил позвонить какому-то дяде, который про него даже не знал. Я позвонил, и оказывается, что этот дядя — ты! Я его кое-о-чём расспросил, пока мы ехали. На тебя я его оставлять точно не осмелился бы, ты так грубо с ним обращался, я просто дар речи потерял. — Взяв небольшую передышку, он отпил из стакана воды и продолжил уже более спокойно. — Он рассказал, что сам тебя не знает, но мать убеждала его в том, что ты его не оставишь. Ты же не оставишь? —Нет, наверное... ••• Полчаса после разговора прошли как в тумане. Жираф пытался осознать всё услышанное, а Пугод давал ему время. Молчание прервали тихие шаги. Маленький силуэт появился в дверном проёме. —Ох, ну сразу видно — родственники, — тихо выдохнул Пугод, переводя взгляд на друга. Жираф же, в свою очередь, молча смотрел на ярко-зелёные глаза, точь-в-точь как у него самого, только у него они с возрастом выцвели. —В деда пошёл, похоже. Ну что, давай знакомиться. Как тебя зовут? —Кшиштоф, — тихо, но чётко ответил мальчик. —Кшиштоф, я твой дядя. Жираф. Мальчик лишь кивнул, подходя ближе. —Как ты дошёл до того бара вообще? Он находится далеко от вашей квартиры. Или вы переезжали? —Не переезжали. Просто я искал место, где много людей. Жираф вздохнул. В голове крутились десятки вопросов к сестре, гнев за её безответственность и растерянность от того, что делать с этим внезапно свалившимся на него отпрыском. Он посмотрел на Пугода, который наблюдал за этой сценой с выражением тихого участия на лице. —Ладно, — Жираф провёл рукой по лицу. — Значит, так. Сначала завтрак. Потом... Потом поедем к тебе, посмотрим, что там и как. Надо понять, куда эта дура... куда твоя мама могла деться. Кшиштоф снова кивнул, его цепкий детский взгляд изучал взрослого мужчину, который теперь, по воле обстоятельств, стал его главной опорой. В его зелёных глазах, таких же бездонных, как у дяди, читалась не детская усталость и настороженная надежда.