Вопрос 15: Какое твоё самое дорогое воспоминание?

Дом Уизли встретила их стеной тепла, запахов и множеством голосов. Запах жареной курицы, корицы и чего-то неуловимо домашнего — сдобы, старого дерева, множества жизней, переплетённых под одной крышей. Шум голосов, смех, звон посуды и возня многочисленных ног по скрипучим половицам создавали такой плотный, живой ковёр звуков, что Гермиона на миг застыла на пороге, оглушённая. Она забыла, каково это — быть внутри такого шума не как гость, а как… почти что семья. Драко стоял рядом, безупречный в тёмно-зелёном свитере и простых брюках — наряд, тщательно подобранный, чтобы не выделяться, но и не сливаться с толпой. Она почувствовала, как его плечо слегка коснулось её плеча. Мимолётное прикосновение, но её кожа под слоем шерсти вспомнила всё: холод парка, его дыхание, ту нелепую, тёплую случайность… Не сейчас, приказала она себе, отгоняя навязчивое воспоминание. Здесь все смотрят. — Гермиона! Драко! Заходите, заходите, не стойте на пороге! — Молли Уизли, сияющая в праздничном фартуке, обняла Гермиону так крепко, что хрустнули рёбра, а затем, потрепала Драко по плечу. — Рада видеть тебя здесь, дорогой. Вешайте плащи и присоединяйтесь, глинтвейн как раз готов! Их втянули в водоворот. Гостиная, казалось, пульсировала от жизни. Гарри и Пэнси спорили с Биллом и Флёур о чём-то, связанном с рунами. Рон и Джордж что-то анимированно собирали у камина — возможно, новый товар вредилок. Чарли, пахнущий дымом и драконом, рассказывал что-то Тео Нотту, который слушал с привычной вежливой отстранённостью. Джинни, сияющая в красном свитере с вышитым золотым снитчем, висела на Блейзе, а тот, с бокалом глинтвейна в руке, лениво комментировал происходящее, бросая Драко многозначительные взгляды. Их окружили. Вопросы, улыбки, предложения выпить. Гермиона отвечала на автомате, её щёки горели от тепла и внимания. Она чувствовала, как Драко стоит чуть сзади, его рука лежит у неё на пояснице — лёгкий, протокольный вес, прописанный в контракте. Но сегодня этот вес казался другим. Более осознанным. Более… реальным. — Ну что, Малфой, — раздался голос Рона, который подошёл, потирая руки. Он выглядел спокойным, даже дружелюбным. — Выживаешь в эпицентре семейного Уизли-шторма? Предупреждал, что будет жарко. — Я начинаю ценить центральное отопление, — сухо парировал Драко, но в его гладах мелькнула искорка, не враждебная, а скорее… озадаченная этой простой, шумной доброжелательностью. — И глинтвейн у Молли, должен признать, превосходен. — Ещё бы! Секрет в корице и щепотке перца чили, — гордо сказала Молли, проходя мимо с подносом. — Гермиона, дорогая, ты слишком худая! Иди на кухню, помогай накладывать закуски! Это был не приказ, а приглашение в самое сердце дома. Гермиона, с облегчением отвлекаясь от пристальных взглядов, кивнула и двинулась за ней, чувствуя, как рука Драко на секунду задержалась на её спине, прежде чем отпустить. На кухне царил хаос, пахнущий райским. Артур Уизли пытался починить волшебным способом взбунтовавшуюся картофелечистку, которая гонялась за котом. Флер что-то взбивала с изящным негодованием. Гермиона автоматически взяла нож и начала нарезать хлеб, утопая в привычных, почти детских ритуалах. Но её мысли были там, в гостиной. Он поправлял ей волосы. Вернее, должен был. Его пальцы… нет, это был ветер. Просто ветер. — Он тебе подходит, — тихо сказала миссис Уизли, не глядя на неё, вынимая из печи противень с хрустящим картофелем. — Драко. Вижу, как он на тебя смотрит, когда ты не видишь. Не так, как раньше. По-другому. — Миссис Уизли, я… — начала Гермиона, но та махнула рукой. — Ох, детка, я всё вижу. И вижу, что ты тоже на него смотришь. Иногда с опаской. Иногда с… удивлением. Это хорошее начало. Удивление лучше ненависти. И лучше притворства. Гермиона застыла с ножом в руке. Проницательность Молли, её простая, нелогичная мудрость, пронзила её как луч света в тумане. Она кивнула, не в силах соврать этому доброму, всевидящему взгляду. Вернувшись в гостиную с подносом, она увидела Драко, окружённого братьями Уизли. Не враждебно — с любопытством. Джордж что-то спрашивал о компонентах зелий, Билл слушал, подперев подбородок. Драко говорил коротко, технично, но без высокомерия. И в этот момент, поймав её взгляд через комнату, он на миг отвлёкся. Уголок его рта дрогнул. Не улыбка. Нечто более быстрое, почти неуловимое. И она вспомнила, как этот же рот прикоснулся к её… Глупости. Случайность

***

Когда Гермиона скрылась на кухне, Драко на мгновение почувствовал себя оголённым проводом в центре этой бурлящей энергии. Он сделал глоток глинтвейна, пытаясь уловить его сложный вкус — не просто пряный и сладкий, а какой-то... уютный. Незнакомое ощущение. — Итак, — раздался у него за спиной бархатный, слегка насмешливый голос. — Шок от погружения в семью Уизли по десятибалльной шкале? Дай угадаю: где-то между «я утону в вязаных свитерах» и «почему этот гном-садовый одет в мой любимый цвет?» Блейз Забини пристроился рядом у камина, держа свой бокал с изящной небрежностью. На нём красовался тёмно-бордовый свитер с вышитой на плече... живой, шевелящейся белкой. Маленькая волшебная белочка золотистого цвета время от времени с энтузиазмом щёлкала крошечный орешек, который появлялся у неё в лапках из ниоткуда. — Забини, — Драко кивнул, не отрывая взгляда от плеча. — Ты уверен, что твой новый питомец не испортит тебе линию плеча? — Это не питомец, это символ тёщиного чувства юмора, — парировал Блейз, с достоинством игнорируя очередную скорлупку, упавшую ему на рукав. — Она заявила, что у меня «слишком высокомерная осанка» и нужно «что-то очаровательное и суетливое для баланса». Отказаться было бы невежливо, а также смертельно опасно для моей репутации любимого зятя номер два. Теперь ты тут, так что, возможно, я перейду в разряд «проблемных». Драко фыркнул, несмотря на него. — Моё сердце разрывается от сочувствия. — Оно и видно, — Блейз отпил глинтвейна, и его глаза, полные привычного скепсиса, стали пристальнее. — Но я, собственно, не о моём шерстяном аксессуаре. Я о тебе. И о твоей... невесте. — Он сделал маленькую, но многозначительную паузу. — Вы сегодня особенно синхронны. Прямо как пара настоящих актёров в спектакле. Очень убедительно. Драко почувствовал, как в животе что-то холодно сжалось. — В этом и есть смысл контракта, Забини. Ты же в курсе. — О, я в курсе всего, — легко согласился Блейз. — В курсе пунктов, подписей и публичных обязательств. Но вот что меня забавляет... Видишь вон того гномика на полке? Тот, что держит гриб? Даже он менее деревянный, чем ты, когда пытаешься не смотреть на неё, когда она смеётся. Или когда твоя рука на её спине задерживается на ровно три секунды дольше, чем требуется по протоколу. Он наклонился ближе, понизив голос до интимного, язвительного шёпота. — Позволь дать тебе совет. Когда впервые Джинни притащила меня сюда, я тоже думал, что всё под контролем. Что это просто... авантюра. Но семья Уизли, дружище, они как этот глинтвейн. Сначала кажется: просто пряное вино. А потом понимаешь, что тебя уже развезло, ты рассказываешь Артуру о преимуществах шелковых носков перед хлопковыми, и это кажется важнейшей темой в мире. Они создают контекст. И в этом контексте даже самые циничные договорённости начинают... трещать по швам. Как этот орех в лапах у моей белки. —Ты что, предлагаешь мне «расслабиться и получить удовольствие»? — Драко произнёс это с такой ядовитой сухостью, что даже Блейз на мгновение приподнял бровь. — Салазар, нет. Я предлагаю тебе открыть глаза. Ты играешь в игру, где правила вдруг меняются прямо во время партии. Раньше это была игра на публику. А теперь... теперь публика верит. И, что хуже, твоя партнёрша, кажется, тоже начинает верить. Или, по крайней мере, задаваться вопросами. А ты стоишь тут с каменным лицом, будто всё ещё на балу, а не в гостиной, где тебя только что назвали «драгоценным» за то, что ты правильно намазал масло на пудинг. Блейз отпил, давая словам осесть. — Всё, что я хочу сказать: будь осторожен, Малфой. Не с ними. С собой. Потому что можно так увлечься притворством, что забыть, где заканчивается роль и начинается... всё остальное. А «всё остальное» с Грейнджер — это территория куда более опасная, чем любая семейная вечеринка. Там нет контрактов. Там только... чистые, неподдельные, дурацкие чувства. — Он вздохнул, глядя на свою белку. — И поверь мне, иногда эта безумная суета стоит того, чтобы перестать щёлкать орехами цинизма и просто... принять подаренный свитер. Как бы нелепо он ни выглядел. Блейз хлопнул Драко по плечу и растворился в гуще гостей, оставив его одного с бокалом, треском камина и назойливой, тёплой мыслью. Эта мысль его не злила, не заставляла анализировать. Напротив. Она делала его... счастливым. И это было самым тревожным открытием вечера.

***

— Так, всё, хватит работы! — заголосила Джинни, хлопая в ладоши. — Играем в «Мафию»! Все садимся в круг! Начался хаос рассаживания. Гермиона оказалась на диване, зажатая между Пэнси и… Драко. Он сел рядом, их бёдра почти соприкасались через тонкую ткань джинс. Тепло от него было осязаемым, как отдельная сущность в и без того жаркой комнате. Блейз, исполнявший роль ведущего, начал раздавать карты. Шёпоты, смешки, обвинения. Гермиона пыталась сосредоточиться на игре, но её сознание снова и снова возвращалось к точке соприкосновения с его ногой. К его голосу, звучавшему у неё над ухом, когда он что-то шептал на ухо «как сообщник». — Ты слишком много думаешь, Грейнджер, — прошептал он, когда все обсуждали ходы. Его губы почти коснулись её уха. — Это выдает тебя. Расслабься. — Легко сказать, — она парировала, но её голос звучал слабее, чем хотелось бы. Расслабиться? Когда каждый его вдох, каждый поворот головы напоминает о том, как его дыхание смешивалось с её на морозе? Игра продолжалась, переходя в громкие обсуждения, смех, подшучивания. Драко, к всеобщему удивлению, оказался блестящим блефом. Он лгал с таким ледяным спокойствием, что даже Джордж, сам мастер обмана, попался на его удочку. Рон смеялся, хлопая Драко по спине. — Да ты жулик первоклассный, Малфой! Уважаю! Атмосфера была настолько тёплой, настолько принимающей, что это начинало пугать. Гермиона видела, как напряжение медленно покидает плечи Драко. Как он, отвечая на какую-то глупую шутку Артура о магловских «резинках», позволил себе короткий, настоящий смех. Звук был непривычным, немного хрипловатым, но искренним. И от этого что-то ёкнуло у неё в груди. Позже, когда глинтвейн сменился чаем, а шум немного утих, они оказались вдвоём у книжной полки в углу, якобы рассматривая старый фотоальбом с детскими фотографиями Уизли. — Они… не похожи на тех, кого я помню, — тихо сказал Драко, глядя на фотографию, где маленький Рон с размазанной грязью по лицу пытался поймать убегающего цыплёнка. — Они и не те, — также тихо ответила Гермиона. — И ты — не тот. И я — не та. Нельзя мерить вчерашние промахи сегодняшними мерилами. — Но они принимают «не того», — он перевёл на неё взгляд. В его глазах отражался свет гирлянд и что-то сложное, непрочитанное. — Почему? — Потому что видят не только прошлое. Потому что… иногда людям достаточно дать шанс. — Она сказала это и поняла, что говорит не только о нём и Уизли. Она говорит о них самих. Наступила пауза. Шум вокруг стал приглушённым, как будто их уголок окутал невидимый купол. Он смотрел на неё, а она — на его губы, которые сегодня утром были такими холодными и такими… — Ветер сегодня был сильным, — вдруг произнёс он, и его голос был настолько тихим, что она едва расслышала. — Да, — прошептала она в ответ, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Очень неожиданным. — Но тёплым, — добавил он, и его взгляд упал на её губы. В этот момент громко засмеялся Джордж, и заклинание развеялось. Они одновременно отступили, вернувшись к альбому, к своим ролям. Но что-то изменилось. Что-то просочилось сквозь трещины. Именно в этот момент Молли Уизли, устроившись в кресле-качалке с вязанием, подняла голову, и её добрый, проницательный взгляд упал на них. — Кстати, дорогие мои, — начала она, и в гостиной наступила секундная пауза, будто все инстинктивно поняли, что сейчас последует что-то важное. — Мы тут все так тепло вас приняли, а о самом главном и не спросили. Ну, когда же вы нас позовёте на настоящий праздник? На свадьбу-то? Воздух в комнате, только что такой тёплый и лёгкий, вдруг стал густым. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Драко, стоявший рядом, выпрямился на долю секунды, но его лицо осталось спокойным, лишь брови слегка приподнялись в вежливом ожидании. — Ох, мама, дай людям побыть помолвленными хоть месяц! — засмеялась Джинни, но в её смехе слышалась лёгкая нотка напряжения. Она знала правду. — Какой месяц, им пора уже! — воскликнул Артур, подмигивая. — Не то что мы с Молли, правда, дорогая? Чуть не расписались прямо в министерском коридоре! — Папа! — застонала Джинни, но Молли только улыбнулась. — Нет, я серьёзно, детки, — продолжила она, откладывая вязание. — Хочется уже знать, к чему готовиться. Может, вы уже и дату присмотрели? И место? У нас здесь, в саду, летом — просто сказочно! Или вы хотите что-то более… официальное? — Её взгляд на мгновение скользнул по Драко, и в нём не было вызова, только искреннее любопытство и желание помочь. Гермиона открыла рот, но слова застряли в горле. Они с Драко не обсуждали этого. Совсем. Это была огромная брешь в их притворстве, и теперь она зияла, как пропасть, прямо посреди гостиной Уизли. — Мы ещё в самом начале планирования, миссис Уизли, — плавно, без малейшей дрожи в голосе, вступил Драко. Его рука снова нашла поясницу Гермионы, и на этот раз прикосновение было твёрдым, уверенным, словно он держал её на краю той самой пропасти. — Гермиона хочет, чтобы всё было продумано до мелочей. А я, разумеется, полностью поддерживаю её желание. Он посмотрел на Гермиону, и в его взгляде был странный вызов — не злой, а почти что игровой. Давай, Грейнджер, импровизируй. — Да, — выдохнула она, заставляя свои губы растянуться в улыбку. — Это такое важное событие… Хочется, чтобы всё было идеально. Мы рассматриваем несколько вариантов. Возможно, что-то камерное, семейное. — О, камерное — это мило! — оживилась Молли. — Но всё-таки не слишком камерное, а то как же все мы тут поместимся? — Она обвела рукой комнату, полную людей, и все засмеялись. — Надеюсь, вы не планируете какой-нибудь унылый официальный приём в Малфой-мэноре, — вставил Джордж, подмигивая. — Там, я слышал, привидения в каждом углу так и норовят испортить первый танец. — Мы обязательно учтём мнение специалиста по порче праздников, — сухо парировал Драко, и в его тоне снова мелькнула та самая искорка, которая заставила Джорджа рассмеяться ещё громче. — А платье? — подключилась к распросам Пэнси, её глаза сияли. — Гермиона, ты уже выбирала? — Я… я смотрела несколько журналов, — солгала Гермиона, чувствуя, как горит лицо. Она никогда не смотрела свадебные журналы. Никогда не позволяла себе об этом думать. — Для меня это как личное оскорбление! Никаких журналов и салонов. Я сама займусь этим вопросом, — воскликнула Пэнст. — И цветы… Розы, конечно, классика, но пионы сейчас так в моде… Расспросы посыпались со всех сторон. Билл с Флёр давали советы насчёт морской тематики. Рон с набитым ртом булочкой что-то говорил про торт «чтобы побольше шоколада». Даже Тео Нотт, обычно молчаливый, поинтересовался, будут ли соблюдаться какие-то «старинные волшебные традиции». Гермиона отвечала, улыбалась, кивала. Она чувствовала, как под её ладонью, лежавшей на сгибе локтя Драко, напрягаются его мышцы. Он был таким же заложником этой игры, как и она. Но вместе они парировали, отшучивались, создавали на ходу расплывчатый, но правдоподобный образ пары, погружённой в счастливые хлопоты. — В общем, как только мы что-то решим, вы будете первыми, кого мы проинформируем, — заключил Драко, и в его голосе прозвучала такая твёрдая, почти что деловая нота, что Молли наконец отступила, удовлетворённо кивнув. — Конечно, дорогие, конечно! Просто знайте — мы все здесь для вас. Для любой помощи. Когда шум снова поглотил комнату, а внимание рассеялось, Гермиона почувствовала, как её колени слегка подкашиваются. Она украдкой взглянула на Драко. Он уже смотрел на неё. В его серых глазах бушевала буря — тревога, раздражение и что-то ещё, чего она не могла определить. — Нам нужно поговорить, — тихо сказал он, его губы почти не шевелились. — Да, — просто прошептала она в ответ. И в этот момент она с ужасом осознала, что мысль о планировании свадьбы с Драко Малфоем — пусть и фиктивной — вызвала у неё не отвращение и не панику. А странное, щемящее, совершенно неуместное волнение.

***

Когда пришло время уходить, Молли обняла их обоих, сунув в руки по свертку с остатками пирога. На пороге, надевая плащ, Гермиона почувствовала, как пальцы Драко аккуратно вытаскивают её прядь волос из-под воротника. Жест был быстрым, почти незаметным для других. Но её кожа вспомнила каждое микро-прикосновение в парке. Они вышли в холодную ночь, оставив за дверями золотой шум Норы. Молча шли к месту, откуда можно было аппарировать. Тишина между ними теперь была не неловкой, а насыщенной, полной невысказанных слов и эха сегодняшнего вечера. — Ты хорошо держался, — наконец сказала она, когда они остановились под старым дубом. Она имела в виду не только игру в «Мафию». — Пришлось импровизировать, — ответил он, глядя куда-то в темноту. — Нас загнали в угол. Нам нужна… стратегия. По этому вопросу. Он произнёс это как деловое предложение, но в его голосе звучала усталость. — Да, — согласилась Гермиона. — Нам нужна. Летний сад Уизли или призраки Малфой-мэнора… нам нужно выбрать что-то одно. Он резко повернулся к ней, и в свете далёкого фонаря его лицо казалось напряжённым. — Это не шутка, Грейнджер. — Я знаю, — сказала она тихо. — Я знаю. Он протянул руку для аппариции. Она взяла её. На этот раз его ладонь была тёплой и крепкой, но в этом пожатии была не только опора, а и что-то вроде общего понимания того, в какую глубокую воду они только что вошли. — Завтра? — спросил он, уже начиная концентрироваться. — Завтра, — кивнула она, и это слово звучало как клятва. Они исчезли, унося с собой не только запах глинтвейна и тёплого хлеба, но и тяжёлый груз нового, неожиданного «планирования», которое вдруг сделало их фиктивный брак пугающе осязаемым. Им теперь предстояло не просто притворяться влюблёнными. Им предстояло спланировать самое главное событие в жизни влюблённых. А случайный поцелуй у фонтана теперь казался не просто ключом, а первой ступенькой на пути, с которого уже не было возврата.