9. Нерадивый отец

      — Мам, знакомься, это мои… друзья, — Джулия растерянно указывала на каждого сидящего за кухонным столом, — Есида, Денджи, Аса.       Застенчивые, но доброжелательные улыбки возникали на молодых лицах. Мама пришла с работы раньше положенного — знакомство получилось сумбурным, незапланированным и неловким.       — Моя хорошая, так приятно видеть, что ты социализируешься! — вошедшая на кухню женщина восхищенно засуетилась у шкафчика, — Чай, кофе, что желаете?       — Мамааа, пожалуйста! Не начинай!       — Извиняюсь, но ты меня даже не представила! Я Аино Мартен, обращайтесь ко мне без приставки «Сан», имени будет достаточно.       — Довольно экзотичное сочетание… Французские корни? — Хирофуми с нескрываемым интересом ждал комментария подруги.       — Дед пол века назад приехал из Греции, там всех наций понемногу намешано, — девушка закрыто скрестила руки на груди. Она не горела желанием углубляться в тему своей родословной.       — А я сразу приметила красоту твоего имени! — Аса светилась от новых познаний, на время забыв об остывающем в кружке травяном напитке.       — Арсениос хотел покладистую и послушную дочь. Поэтому уговорил меня в выборе, — вкрадчиво указала Аино и сделала глоток чая.       — И как, получил что хотел? — Денджи после сказанного отхватил легкий удар локтем в бок от Джулии и побеждено, отступающе расхохотался. Несусветный кретин!       Женщина пропустила это мимо ушей и обратилась к дочери, — Отец через три дня вернется.       Услышанного было вполне достаточно, чтобы растечься изнуренным пятном по кухонной плитке. Снова выслушивать пьяные, сидящие по горло крики, наблюдать осколки посуды в квартире… осторчело уже. Без него было бы намного лучше, но он приносил больший заработок семьи, мама попросту была привязана к этой финансовой системе и продолжала, как примерная хранительница очага, терпеть эти гиблые театральные выступления. Развод с тираном для нее был сродни смерти.       Светлые мальчишечьи радужки глаз уловили смятение Джулии.       — Все в порядке? — чуть слышно прошептал Денджи, ладонь незаметно для присутствующих мягко сжала девичье запястье под столом.       — Лучше некуда, — так же тихо, но раздраженно ответила девушка. Тепло мужских пальцев спешным ручьем разливалось по телу, накатывая нежным жаром — успокаивающим и умиротворенным. Напряжение покидало сердце так же быстро, как и овладевало минуту назад.       Внеплановое знакомство, несмотря на мрачную новость о возвращении главы семейства, прошло довольно душевно.       — Заглядывайте к нам чаще! — женщина нехотя провожала друзей дочери, не отрываясь от проема входной двери и счастливо наблюдая за удаляющимися на лестничной площадке подростками.       — Конечно, Аино-сама! Ради вас все, что угодно! — вдогонку весело крикнул Денджи, но не прервал шаг за спускающимися по ступеням друзьями.       Первый день — неготовность к приезду отца.       Второй — растущее волнение       Третий — неизбежное принятие его возвращения       Джулия смиренно ждала тяжелого стука и появления мужчины на пороге. Мама снова кинется ему в объятия, он лучезарно ответит ей тем же. Холодильник заполонит множество привезенных продуктов, стол украсят разнообразные блюда — ведь такой праздник, отец вернулся! Счастливая семья, не иначе! Так и будет. Это происходило после каждой рабочей смены.       Так было и в этот раз       Джулия уже давно взяла в привычку, можно даже сказать надрессировала в себе осторожность при разговоре с ним. Ведь с каждым днем мужчина, на первый взгляд спокойный и благосклонный, терял все эти качества с новой выпитой бутылкой крепкого. Кресло перед телевизором продавливалось под упитанным задом, кнопки пульта покрывались жирными пятнами от пивных закусок. До боли знакомая многим картина. Но Джулия не хотела с этим мириться, возрастной бунт против привычного уклада чаще просачивался в каждом разговоре с отцом:       — Джу, принеси чипсы!       — Встань и возьми сам!       — Джу, опять ты в комнате сидишь, всю молодость просрешь!       — Не твое дело, захочу и просру       — Джу, какого хера твои книги опять у телека? Давно по шее не получала? Держи свои учебники у себя на столе, а не здесь!       — Ты идиот или притворяешься?       Глава семейства, уже на неделю забывший значение слова трезвость, мутно врезался в дочь взглядом. Он вскипал и был готов вылить грязные оскорбления.       — Свинота, ты как разговариваешь?! — Арсениос, казалось, впервые за день поднял пятую точку с насиженного места, — Я тебе сейчас напомню, как почтительно разговаривать со старшими! Я тебе отец или хрен с улицы?       — Я с уличными херами уважительнее себя вести буду, чем с тобой! — боль и отчаяние, так терпеливо копившиеся в закромах, впервые градом валились на мужчину. Сальные пощечины по материнской щеке, женский плач, разбитая в порыве ярости ваза, тысячи выслушанных ругательств — все воспоминания нахлынули разом, поджигая иссякающее спокойствие девушки. Он не заслуживал своей роли, и с этого момента не имел права требовать к себе почтения.       — Аино, тварь ты такая! Ты кого воспитала! — пошатывающийся отец двигался в направлении Джулии. Зажатые кулаки нетерпеливо грозились испустить агрессию.       Воздух пошатнулся, противный ком в горле впивался тысячью иголками. Все же испуг и воспитание дали о себе знать.       — Пожалуйста, успокойтесь! — в гостиную влетела испуганная женщина, аккуратно прошла к дочери и загородила её. Она делала так всегда при малейшей опасности, беря весь удар на себя.       — Мама!       Всегда плачущая, маленькая и беззащитная девчушка хваталась за подол материнской юбки, зная, что произойдет дальше. Громкий всхлип смешивался с пронзительным криком, когда тело защитницы грузно падало на пол от очередных побоев. Прошлое вспоминалось так ярко и красочно, особенно сейчас.       Но она уже не тот хрупкий ребенок, такие ублюдки должны получать сполна. Око за око.       Джулия оттолкнула маму в сторону от предшествующего удара, который был прерван перехватом. Может, Арсениос и мог рассчитывать на свою силу, но алкоголь заливал все полушария мозга, не позволял использовать преимущество. Мускулистый кулак не ослабил хватку, пытаясь вырваться от зажатых вокруг пальцев дочери. Такой агрессии она не видела уже давно.       — Шалава! Вся в мать! — мужской язык заплетался от каждого выкрика. В нем не было просвета адекватности. Это было очевидно, и все же оскорбления оставляли невидимые грубые ссадины в глубоких закоулках мыслей, рвали последние натянутые нервные струны.       Тук-тук       Семейство разом, как по сигналу, обернулось на прихожую дверь.       Тук-тук       Отец выругался, грубо вырвался из хватки девушки и из последних сил шагнул к порогу.       — Извините, а Джулия дома? — Денджи удивленно застыл в проходе, горящий от пьяного взгляда незнакомца.       — Парень, приходи позже, — глава семейства почти хлопнул дверью перед самым носом, но та встретила сопротивление.       — Не не неее. Ты, мужик, что-то попутал, — парень чувствовал витающую в воздухе опасность, чутье никогда не обманывало его. Он бесцеремонно ввалился в квартиру. Секундного пересечения с напуганными женскими глазами хватило, чтобы оценить ситуацию.       — Твои дружки такие же невоспитанные? — Арсениос обращался к дочери. Явно пораженный такой наглым напором, мгновенно замахнулся на Денджи. И снова был остановлен, только уже грубым юношеским кулаком, что прилетел прямо в щекастую рожу. Аино визжала, парень потирал костяшки. Сильно бить он не планировал, но этого хватило, чтобы ввести в нокаут охамевшего.       — Это твой отец?       — Да.       — Хреновый из него папаша       Секунда, и Денджи был повален на пол потерявшим всякое терпение мужчиной. Разъярённый крик обезумившего ударялся о стены, вызывал густой ужас.       Все-таки одного удара было недостаточно.       Массивное и неуклюжее пьяное тело сверху давило на легкие, почти ломало позвонки. Зеленая, расстегнутая ветровка прижималась крупными коленями к полу, ограничивала в движениях.       — Взбучки хочешь? Ща устроим! — Денджи заражался царившим напряжением, скалился. Напряженные мускулистые руки обхватили готовившегося к удару главу семейства и тяжело откинули его в сторону, открывая доступ сверху.       — Слезь с меня, сукин сын! — Арсенос отталкивал теперь доминировавшего над потасовкой подростка. Толстые пальцы беспорядочно хватали воздух, пытались зацепиться за любую часть одежды       — Успокойся, не то по черепушке приле… — фраза парня оборвалась вместе с потянутым от случайного и разъяренного зажима треугольного троса через хлопковую ткань футболки. Затылок трещал по швам, уступая место бензопиле. Ужас каждого усиливался от возникающих на месте плеч лезвий. Воздух молниеносно наполнялся запахом бензина.       — Демон! — трезвость ума, или же настоящий, пробирающий испуг овладел лежащего Арсеноса. Аино не решалась сдвинуться с места на помощь мужу, лишь взгляд напуганной лани задерживался на возникших механических цепях.       — Денджи, довольно! — кричала Джулия.       — А ты знал, что мне не составит труда разрубить тебя на маленькие кусочки? — угрожающий, граничащий с безумием голос вперемешку с лязгающим двигателем обратился к мужчине. Высокий, будоражащий кровь тон обездвиживал мужчину. Охваченный паникой, он оцепенел, только утвердительно и быстро соглашался. Икота рвалась из ужратого тела.       — Если я увижу хоть одну рану, хоть один синяк на них, — желтые, пылающие огнем фонари вместо глаз указали назад, — Клянусь, выпущу кишки наружу!       Арсенос соглашался, быстро мотал головой. Испытанный ужас выливался текущими по щекам солеными дорожками. Он всхлипывал и гудел, как зажатый в угол ребенок.       — Ты меня понял?       Джулия не унималась, — Денджи! Прошу, успокойся!       — Я СПРАШИВАЮ, ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?       — ДЕНДЖИ, ПРЕКРАТИ!       — Я ПОНЯЛ-ПОНЯЛ! — заветно соглашался отец.       Голоса кружились в вакханалии, беспорядке. Демон долгожданно исчезал, юношеское тело вновь приобретало человеческие черты. Еще один утырок осознал свои ошибки.       Позже Денджи предлагал обратиться в полицию, но мать и дочь лишь отказывались от этого предложения — сколько бы отец не вытворял, они до последнего верили в его исправление.       — Он теперь такой паинька, мне даже не по себе, — шептала на ухо Денджи подруга, когда они сидели на кухне. Теперь он был постоянным гостем, гончим псом каждой алкогольной капли в их квартире. Отец в гостиной все так же просиживал кресло, но жестяные банки уже несколько дней не заполоняли окружающее пространство. Как ночной кошмар забылась дорога до ближайшего пивного ларька.       — Арсенос, как настроение? Хочешь за градусным сгоняю? — ехидно выкрикнул Денджи, на что тот молча и напугано от резкого звука отрицательно замотал головой.       — Это было очень жестоко, мне даже жаль его стало, — девушка немного сожалела о случившемся, но страх перед демонами преподал отцу урок.       — Эй, — друга трясло только от одних рассказов о пережитых семейных ужасах, когти воспоминаний о собственном детстве скребли каждый уголок души и вызывали бурю сопереживания на родственные события, — Если понадобится, вмажу ему как следует. Не поможет — собирайте вещи и приходите ко мне, Наюта подвинется.       Джулия задорно прыснула от предложения и развила мысль:       — А собачки как? Кину и Хэдо плохо реагируют на незнакомцев.       — И собачек успокоим, подвинем. Ты не переживай, все будет по высшему разряду!       — А где я спать буду? Места же мало.       — Рядом со мной, в полной безопасности!       Это то, что так хотела услышать Джулия. Уголки рта удовлетворительно ползли вверх, блаженные чертики прыгали от одной мысли об этом.       Из гостиной донеслась икота, подростки переглянулись.       — Да не переживай ты так, его испуг пройдет через денек-другой, — озадаченно успокаивал Денджи.