Глава 5

— Держи, — ЕНТП находит ИНФП на лестнице у третьего этажа и передает кота-неваляшку, — снова у меня на столе что-то забыл. Та неловко улыбается, как будто ей стыдно за поведение кота, и кладет его в карман. — Спа- Один из холодильников прерывает ИНФП глухим стуком. Они одновременно оборачиваются. Два варианта: там наконец заперли замначальника или что-то упало. — Который? — ЕНТП переходит на шепот. Если внутри действительно зам, он не должен слышать, что кто-то рядом. — Не знаю... Надеюсь, не с тортами. Полемист открывает холодильник с продуктами и быстро его осматривает. Мешки замороженных ягод смотрят в ответ и ни на что не жалуются. Не похоже, что стук донесся отсюда. Два других холодильника хранят в себе торты, и работники готовят себя к худшему. Полемист открывает второй и его взгляд тут же приковывает к себе расплющенный карамельный гигант. На нем сидит полка с еще более гигантским тортом, целым. В тортовой иерархии случился конфликт, повлекший убийство. — Это не я. — Вижу. Это он. — Полемист кивает на величавый красный бархат. Тот гордо молчит. — Нет же! — ИНФП не до шуток. — Я ставила другой торт, в другой холодильник! — Верю. Рядом возникает ИСТЖ. Она все видела и уже отложила бенто торт, который несла, в сторону. — Прямо перед закрытием. — вздыхает ИСТЖ. По её вздоху понятно, что ситуация очень непростая, но виду она не подает. — Надо... надо уведомить клиентку. — бормочет ИНФП. ИСТЖ отвечает, первым делом нужно уведомить начальство. ЕНТП — пулей вниз, к телефону, ИСТЖ уходит в коридор, чтобы уведомить чат коллег о ситуации. ИНФП остается смотреть на месиво из бисквита и крема. Она лепила к нему декорации. ИСТЖ вскоре возвращается, из-за её спины возникает ЕНТП и помогает осмотреть место трагедии. Подвела полка, заключает троица, торт к жизни не вернуть, сплющенные декорации реанимации не подлежат. Время смерти: невовремя. — Вдруг трубку не возьмут? — волнуется ИНФП. — Если время тратить не будем, возьмут. — Что начальство сказало? — спрашивает ИСТЖ. — Предоставить извинения, скидку и альтернативы, если торт не спасти. — Не звони заказчице. Я сначала проверю поставки. — ИСТЖ устало трет глаза. — Но я не смогу остаться, у меня дома ребенок с температурой. Полемист тяжело вздыхает — не задерживать же её на работе. Остальные кондитеры уже ушли. — Скажи мне, на что хватит продуктов. Потом позвоню клиентке. ИНФП, — его голос выводит девушку из траурного забытья, — вызванивай кондитеров. Хотя бы двух. Кассир недовольно дожидается компанию на первом этаже. Новости ему докладывает ЕНТП, в ответ тот старается состроить максимально сочувствующее выражение. Повезло, что его рабочий день окончен. Он отдает ключи Полемисту, желает доброй ночи и уходит. ЕНТП уходит с ИСТЖ на склад, ИНФП пытается дозвониться до кондитеров. Те, кто берут трубки, находят причину на работу не возвращаться: непогода, нет транспорта, простыл мизинец. ИСТЖ возвращается со склада и переодевается, передает ИНФП, что продуктов и времени на копию торта не хватит, они могут сделать капкейки, но придется попотеть над декорациями. Не проблема для ИНФП, осталось дождаться ответа заказчицы. Трубку берут после шестого гудка, и Полемист спешит представиться и ввести клиентку в курс дела. Он прикусывает губу в ожидании ответа, ИНФП свою губу чуть не съедает от волнения. — Альтернатива, — выдыхает он, прикрыв глаза. — Альтернатива следующая... Он предлагает сделать по капкейку на каждый месяц, который клиентка и её избранник провели в поисках друг друга. Для человека, которого раздражает судьба, ЕНТП звучит очень вовлеченным в историю клиентки и готовится записывать её идеи. Шарит в карманах, чтобы найти ручку, пока ИНФП не протягивает ему свою. Свою его ручку. Девушка подсаживается к ЕНТП и вслушивается в рассказ. Когда клиентка задумывается, ЕНТП задает наводящие вопросы, а ИНФП рисует на стикере идеи будущего декора. ЕНТП показывает Посреднице и её наброскам большой палец вверх, продолжая восхищаться талантом соулмэйта клиентки. Девятнадцать капкейков. Звучит настолько нестрашно, что один кондитер все-таки вызывается приехать. В ожидании героини ИНФП и ЕНТП проводят время за столом второго и выбирают лучшие наброски. Когда ИНФП уходит переодеваться в форму, ЕНТП достает из холодильника расплющенного виновника торжества, заодно хватает три вилки. Артистка приезжает через полчаса и в позднем ужине ему отказывает, предпочитая сразу взяться за работу. ИНФП вводит ИСФП в курс дела и они ненадолго уходят на склад за необходимыми ингредиентами. Полемист докладывает начальнику — ситуация улажена. Тот в полудреме хвалит всех и обещает вознаграждение. ЕНТП просит яхту и начальник вешает трубку. Как и говорилось, ужасное отношение к нуждам сотрудников. ЕНТП зачастил с походами в кондитерский цех. Далеко внутрь кондитеры его не пускали, заставляли стоять у входа и пугали словом "контаминация". И сами этого слова боялись. Не хотелось, чтобы сейчас все действо разворачивалось там, где ему не положено ходить. Какая-то его часть надеется, что ИНФП снова что-нибудь потеряет, придет за помощью и увидит это "что-то" в полемистских руках. Только бы встретиться, поговорить о какой-нибудь глупости. Он пододвигает стул ко входу в стерильный прохладный цех, который можно было перепутать с моргом, если бы не запах выпечки и башни из коржей, садится с огромной тарелкой торта на коленях и ждет. Спустя время ИНФП показывается из-за угла с полными инструментов руками. Говорит, ИСФП будет досматривать фильм за работой, поэтому ЕНТП придется её развлекать. Как менеджер, ЕНТП выполнил все, что от него требовалось, и может уйти домой. Но как профессиональный болтун он только заступает на смену. И охотно соглашается. — Мне понравилась идея с капкейками. Честно, гораздо лучше торта. — Это пока ты так говоришь. Когда будешь пятое украшение доделывать — заколишь меня стекай. ИНФП смеется и продолжает раскатывать мастику. — Вложим в них пот Артистки, мои слёзы и твою кровь. — Уже вижу, какой отзыв напишут... — Самоотверженность! — Антисанитария! Или... что мне там говорили? — Контаминация. — Во... — ЕНТП демонстративно отъезжает на своем стуле подальше, чтобы случайно не заразить бедного кондитера менеджерской проказой. Когда ИНФП заканчивает вырезать из мастики миниатюрные пуанты, она берет их на палец перчатки и говорит: — Смотри! С места ЕНТП они напоминают красные сосиски, но он знает, что сделаны они как настоящие: с цветными стельками, ленточками, может, даже производитель указан. — Красивые. Она может показать ему что угодно, он похвалит. Хоть лысую кошку, хоть мозоль на ноге, хоть средний палец — оценит его изящность и ясность посыла. ИНФП улыбается в ответ и откладывает пуанты в угол досочки. Осталось восемнадцать декораций. Увлекшись процессом, ИНФП подрастеряла остатки ума и хочет утыкать капкейки тысячей деталей. ЕНТП находит её рассудок и возвращает по воздуху фразами: "устанешь" и "израсходуешь много материала". На первое ИНФП может закрыть глаза, а второе заставляет трезво оценить количество мастики, собственных сил и согласиться с ЕНТП. Через полчаса она устраивает перерыв и присаживается к Полемисту попить чай. Торт выеден точно в середине, чтобы завтра никто на него не претендовал, "потому что не заслужили". ИНФП находит более менее непотревоженный кусок, с вмятой фигуркой, в свое время занявшей добрых полчаса на изготовление. Сейчас это просто разноцветный блин. ИНФП смотрит на него взглядом разочарованной матери, ЕНТП смотрит на него взглядом сумасшедшего соседа и вызывается его съесть или выкинуть, чтобы ей не было обидно. Немного сахара придает ИНФП сил и через десять минут она возвращается к работе. Весь остальной сахар употребил Полемист и его силы, наоборот, покинули. — Ты всегда хотела быть декоратором? — Ну, — Посредница убирает со лба прядь светлых волос, — я всегда любила лепить. Хотела заняться гончарным делом. А потом, — она пожимает плечами, — проголодалась и решила лепить то, что съедобно. А ты? — А я и не декоратор. ИНФП улыбается и спрашивает по-другому: — Всегда хотел быть менеджером? — Нет конечно. Никто не мечтает быть менеджером. Я в ветеринары метил. Но в семнадцать лет пришлось нашего кота усыпить и... — ЕНТП вяло ковыряется в торте и набивает им рот. — как-то... перехотел потом. ИНФП отвлекается от вырезания сердечек и смотрит на ЕНТП. Тот рассматривает завитки на торте. — Мне очень жаль. Он принимает соболезнования так же, как десять лет назад — молчаливым кивком. Он не находит, что ответить, и Посредница впервые не может помочь ему в поисках. ИНФП уверена, что кот его был рыжим, с белой мордочкой. Игрушка все еще лежит у неё в кармане. Активистка выносит два подноса свежеиспеченных кексов, потом приносит две миски с кремами, карамельным и ванильным. ЕНТП сразу заводит разговор, чтобы развеять неловкую обстановку. — Босс хотел подарить тебе виллу за самоотвагу, но что-то пошло не так и она превратилась в "спасибо". ИСФП фыркает: — Большое, хотя бы? — Гигантское! — бубнит ЕНТП. ИНФП присоединяется к благодарностям и тепло обнимает коллегу. Руками они друг друга не касаются, поэтому на обычные объятия процесс не очень похож. Вместе они распределяют кексы в соответствии с начинкой и ИСФП координирует, какой крем идет на каждый капкейк. Прощается с обоими, в шутку обзывает объевшегося ЕНТП свинтусом и во второй раз уходит домой. — Телефон на звук! Может, ты нам еще понадобишься! — бросает ей на прощание ЕНТП, но она уже скрывается в метели и не слышит угроз. Клиентка вела занятие по балету, когда её ноги запутались в красной нити, а её соулмэйт во сне чуть не задушил себя этой ниткой. Нить служила закладкой в книге, была миниатюрной скакалкой. Путалась с чужими судьбами. Была игрушкой для кота. Девятнадцать месяцев соединяла два сердца, которым повезло друг друга отыскать. И ИНФП с ЕНТП удалось пересказать их историю на обычных кексиках. — Ты не видел глиттер? Не могу найти. — ИНФП краем глаза замечает, что ЕНТП начинает искать блестки в своих карманах и оборачивается к своему столу. Её теория подтверждается лишний раз, и она улыбается в сотый раз за вечер. — А, вот же он! — она достает упаковку из кармана фартука. — Какая я рассеянная. ЕНТП разочарованно пару раз похлопывает себя по карманам. Ничего из её инвентаря там, к сожалению, не обнаруживается. Капкейки отправляются в холодильник, в котором ЕНТП заранее проверяет все полки на прочность и даже стрессоустойчивость. Метель идет до сих пор. Полемист ругается. Это напоминает ИНФП день, когда она помогла незнакомцу встретиться с судьбой. В груди что-то почти слышно трепещет, сердце бьется чуть ли не в горле. Они ждут разные такси, в разные части города. Говорят ни о чем, молчат о чем-то. Когда приходит время прощаться, ИНФП благодарит коллегу за то, что остался, и обнимает. Она обнимает его не так, как обнимала ИСФП — кладет руки на спину и прижимает к себе посильнее. Он обнимает её не так, как Консула — наконец-то может соединить свои руки на чьей-то спине и дышать полной грудью. Хотя дыхание все равно отчего-то спирает. Они стоят под снегопадом так долго, что снежинки окрашивают волосы ЕНТП в блонд, а шапку ИНФП превращают в сугроб. Машины подъезжают к кондитерской, и ИНФП с ЕНТП расходятся. В салоне такси ЕНТП снова прощупывает карманы и натыкается пальцами на неопознанный — точно знает, посреднический — объект. Еще не вытащив его, он уже готов скомандовать водителю мчаться за её такси, просто чтобы передать безделушку. Он достает из кармана котика-неваляшку. Рыжего с белой мордочкой. Его обвивает небольшой листочек, который ЕНТП с трудом разворачивает окоченевшими пальцами. "Наши вещи не придется возвращать друг другу, если они станут общими" — Раззяве от Разини.