ливень. NC17

На пороге дома Санс встретил комочек зла, попавший под ливень. Волосы слиплись, рубашка, как и брюки, так-же неприятно липли к коже. Обувь была не в лучшем состоянии. Чуть колющий босые стопы ковролин уже пропитался влагой, когда Санс наконец принес полотенце. — держи, чайник уже на плите, скоро согрешься. — шире улыбнулся скелет, протягивая синие хлопчатое полотно замёрзшей и насквозь мокрой девушке. Фриск скромно кивнула в знак благодарности и села на пол, прижавшись спиной к батарее, пока полотенцем выжимала волосы. Настойчивый взгляд белых огоньков она намеренно игнорировала. — чего ты на полу то расселась? — усмехнулся монстр, присаживаясь на край дивана. — ну ты, черепушкой то подумай, я своей мокрой жопой к тебе на диван сяду? Да и холодно, у батареи теплее. — пф, чудачка. — усмехнулся Санс, откровенно любуясь девушкой, пока в его мыслях рождались идеи, которые он отметал одну за другой. Хотя отрицать до конца чувства монстр не хотел. Санс подошел к Фриск и присел на корточки, его руки оказались у первой пуговицы ее рубашки. Он на мгновенье замер, словно обдумывая правильность действий. — что ты так смотришь? Нужно переодеться. В мокрой одежде ты точно не согреешься. — пояснил монстр, смотря на вопросительный и смущенный взгляд девушки. Ее руки мелко дрожали, то ли от холода, то ли от чего-то другого, пока скелет внимательно наблюдал за её реакцией. Она и не заметила, как руки Санса уже были сжаты объятиями на талии, слегка ощупывая, заставляя ее ерзать от новых ощущений. Он мягко потянул ее на себя, заставляя отлипиться от батареи, чтобы избавиться от мешающей рубашки, с которой можно было выжать несколько кружек воды. Красные ушки выдавали стеснение Фриск, от вида яркого, едва светящегося и острого кончика синего языка, прикушенного между зубами, а хриплый смешок заставил заглянуть в глазницы, в которых светились два расширенных зрачка. Брюки в ту же минуту перестали неприятно облеплять ее ноги, оставив лишь неприятную влагу после себя. На контрасте температур на коже появляются мурашки. — такая мягкая. — шепчет монстр, щипая Фриск за бедро, заставляя ту пискнуть. Он смеётся. Тихо. Довольно. — я тебя сам согрею... — сумасшедший шепот. Твердые фаланги оставляют после себя царапины, после не осторожны оглаживаний. Хочется впиться их остротой в мягкое тело... Он плохо контролирует ситуацию. Он плохо контролирует себя. Целует. Очерчивая магией ее зубы, стиснутые от волнения. Фриск долго не сопротивляется, понимая что это безсмысленно, позволяя языку монстра пройти глубже, чем он пользуется без препядственно. Вскрикивает вновь, мыча что-то в поцелуй, когда ее оглушает хлопок короткого пути. Санс отрывается от ее губ, низко рыча и переворачивает девушку, укладывая животом на что-то мягкое. Не то диван, не то кровать, Фриск дезориентированна и сказать точно не может. В помещении темно. Острой фалангой указательного пальца, Санс медленно проходится по позвоночнику, заставляя ее спину покрыться мелкими мурашками. Затем он мягко мнет кожу, то ли изучая на ощупь, ведь она единственный человек, который ему интересен, то ли извиняясь за грубость, которую принёс ей до этого. Упуская момент, когда твердая головка магии растягивает плоть. Фриск что-то хнычет в подушку под довольное урчание монстра. Он гладит. Нежно. Успокаивающе. Рывком входит до упора, на одном дыхании бурча что-то на своем, выделяя слово "моя" особенно четко, начиная двигаться, глубоко, яростно, постепенно наращивая темп. Соки души капают на спину Фриск, рисуя своеобразные узоры, заставляя ребра приятно скользить по спине. Рык. Толчок. Лёгкая боль от внезапной наполненности. Он ведь совсем не маленький. Фриск поджимает колени, ногами упираясь в бедренные кости монстра, пытаясь хоть немного контролировать. Он смеётся, совсем не по-доброму, совершая более глубокие толчки, показывая, что так легко его не удержать. Доводит все до финала, ловя тело девушки в объятия, разворачивая к себе и утыкаясь куда-то в шею, тяжело дыша. — ну что, стало теплее? — ухмыльнулся монстр, когда Фриск посмотрела на него нежным взглядом. Как всегда милосердна. Санс смеётся, вжимаясь в мягкую кожу человека сильнее. Та лишь вжалась в его объятия, продолжая греться о тепло костей.