Лучше бы бил

Так странно — мне вообще не было обидно, когда меня бабушка шлёпала или когда дедушка ремнём бил. Хотя ремнём, конечно, больно. Вот знаешь, ни капельки не унизительно. Всех наказывали — и меня тоже. Тогда это действительно было в порядке вещей, особенно в деревне. Меня же в деревню отдали года в четыре, ну, я рассказывал. Так вот, я говорю, на бабушку с дедушкой я не обижался. Ну, в угол ставили, бывало. По губам за матюки давали. Пороли, само собой. Бабушка всё как-то мимоходом: развернёт за плечо, шлёпнет пару раз — всё. Дедушка — обстоятельнее. Сначала обязательно строгим взглядом пригвоздит, от которого уже чуть не ссышься, потом ремень снимет — и вперёд. Гонял, бывало, по всему двору и по огородам, крепкий был. Поймает, между колен зажмёт — и всё, только терпи. Больно было, да. Иногда мог и хворостиной по ногам, но это если совсем. А всё равно я на них не обижался и любил их обоих жутко. Они же для меня всё! Как мы по вечерам в карты и в шарады играли, как смеялись! Как дедушка меня в большой корзине катал! Как бабушка вареньем кормила! И учили меня всему, и общались на равных, как со взрослым. Дедушка для меня у соседки индюшачьи перья брал, чтобы я мог играть в индейцев. Бабушка самые смешные картофелины и перцы мне несла, знаешь, которые сросшиеся и кривые, на всякие рожи похожие. Ну, вот как-то так получалось, что я даже красножопый и зарёванный ни разу в их любви не сомневался. Лупят — значит, положено, значит, заслужил. Надо вытерпеть, а потом всё снова будет хорошо. Офигенно просто всё вообще было, вроде как превысить лимит нельзя. Что ни сделаешь, за всё жопой расплатишься — и снова чист и невиновен. Нет, ну правда, чтобы вот так сильно пороли — это редко было, это надо постараться накосячить. Обычно просто дадут пару раз по заднице для порядка, да и всё. Да. А потом отец меня назад в город забрал. Кончилась лафа. Отец — он совсем не такой, как бабушка с дедушкой. Что ни сделаешь, хоть какую мелочь, а он уже ту мелочь в список твоих провинностей навсегда впишет. В жизни пальцем не тронет, только поставит перед собой — и давай отчитывать. Во всех подробностях тебе расскажет, почему ты плохой и никчёмный и как тебе в жизни тяжело будет. А как это всё искупить и исправить, не скажет, нет. Живи теперь с этим. И в следующий раз ещё припомнит все твои былые грехи. И головой так сокрушённо покачает, и рукой махнёт. Лучше бы бил.