Ночь между Днём 2 и Днём 3. С Воскресенья на Понедельник.

      Парень в один шаг преодолел расстояние между нами. Его рука скользнула по моей талии, и, крепко ухватившись за мою поясницу, Сонхва притянул меня к себе. Мягкие, влажные губы снова коснулись моих, но на этот раз поцелуй оказался более настойчивым. Он сразу же приоткрыл свой рот и протолкнулся языком внутрь, успев облизнуть мои ещё не раскрытые от неожиданности губы. И всё равно доли секунды хватило, чтобы тело автоматически ответило на действия Сонхва, пока разум не мог понять что вообще происходит.       Дыхание сбилось, в ушах болезненно начал стучать участившийся пульс, а кислорода стало резко не хватать. Я аккуратно, через нос, набрала воздух в лёгкие, не желая разрывать поцелуй. Не желая отрываться от тех самых губ, от которых у меня сейчас голова шла кругом.       Язык Сонхва был расслаблен, и его движения стали более размашистыми и требовательными. Я аккуратно ухватилась за затылок Пака, и мои пальцы исчезли в его волосах. Да, они действительно были нежнее шёлка. Хотелось зарыться в них и прижать Сонхва к себе ещё сильнее, так, чтобы дать понять ему, что я хочу раствориться в этом поцелуе полностью, отдаться всему процессу без остатка, что сегодня без Сонхва моё тело будет обречено на страдания.       Руки парня скрылись под длинной майкой; та потянулась вслед за руками, оголила часть бёдер и обнажила мои белые трусики, и я почувствовала, как немного холодные пальцы Сонхва мягко коснулись кожи моей спины в районе поясницы. Его длинные, эстетичные пальцы. Даже ощущения от их прикосновений казались чем-то неземным, будто Сонхва – один из древнейших богов, живущих на Земле, а я — лишь смертная женщина, но сумевшая покорить самого бога. Пак провёл пальцами выше, к лопаткам, невесомо касаясь подушечками моей кожи. Странное сочетание: глубокий, жадный поцелуй, которым мы не могли никак насытиться, и нежные, едва заметные касания Сонхва. Будто он не был уверен, дозволено ли ему делать что-то ещё кроме поцелуя.       Мои руки переместились с затылка парня ближе к лицу. Мне так хотелось провести ладонью по скулам Сонхва, дотронуться до его гладкой кожи, от которой так приятно пахло. Это не было отдушкой от уходовой или декоративной косметики. Это был его запах. Такой сладкий, манящий; он зовёт меня, просит прикасаться ещё и ещё, снова и снова ощущать эти маленькие, еле заметные искры на кончиках пальцев. Эти искры, которые проносятся потоком огней по моим рукам до самого сердца и взрываются россыпью фейерверков, разнося энергию по всему телу до самых дальних его уголков.       Пальцы коснулись лица Сонхва, и парень, ощутив это, выдохнул с едва слышимым стоном. Его ладони мягко лежали на моих лопатках, но после того, как я начала проводить кончиками пальцев по лицу вниз, к его шее, Сонхва чуть сдавил ладони и ещё сильнее прижал меня к себе. Я упёрлась своей грудью в его. Жар его тела ощущался через его рубашку и мою майку, а его прохладные пальцы на моей спине не давали мне слететь с катушек окончательно. Парень обхватил меня обеими руками и, наконец, оторвался от моих губ. — Джун, — я посмотрела парню в глаза. Его взгляд был затуманен желанием; карие глаза блестели, и огонь, томящийся где-то внутри, был готов вырваться наружу. Океан огня. Его глубина поражала, его переменчивость невозможно было предугадать. Огненный шторм всколыхнул всю природу, всё внутреннее естество, которое ещё недавно тихонько покоилось где-то на дне, недосягаемом для лучей даже самого яркого солнца. Я уверена, что в моих глазах виднелся не меньший по площади пожар. Глаза — отражение души, а в моей душе сейчас полыхал огонь, раздуваемый ветром чувственных прикосновений.       Сонхва медленно выдохнул, и его горячее дыхание опалило кожу моего лица. Грудная клетка вздымалась вверх и опускалась вниз, наполняя лёгкие уже потеплевшим вокруг воздухом. Парень всё также обнимал меня обеими руками и сейчас пытался перевести дыхание, чтобы что-то сказать. Его волосы были немного взъерошены, но Пак в таком виде казался мне ещё более желанным. — Сонхва, — как же приятно произносить его имя, цепляюсь за каждую букву с особой нежностью. — Я хочу тебя, — не отрывая своего взгляда от моего лица сказал Пак.       О, милый Сонхва, мне дважды повторять не нужно.       Теперь уже я обрушилась на него, ведомая инстинктом, из-за которого разум совсем перестал что-либо соображать. Так мне хотелось показать действием, что я испытываю то же желание, что и он. Почему-то мне показалось, что одних слов было бы недостаточно. Сонхва подхватил меня под ягодицы, крепко удерживая на весу. Теперь наши лица находились на одном уровне, и мне не нужно было тянуться вверх, чтобы его поцеловать. Я обхватила его бёдра своими ногами, а шею — руками: это помогло мне сохранить равновесие и ещё плотнее прижаться к его телу. Ткань моих трусиков задралась, и ладони Сонхва трогали уже оголённую кожу, слегка сминая её между пальцев.       Поцелуй, всё-таки, снова пришлось прервать. — Мы так не дойдём, — улыбалась я Сонхва в его влажные от поцелуя губы. Я прижалась к его лбу своим, но глаза не открыла, всё ещё наслаждаясь ощущениями на своих губах. — Тогда держись крепче, — я удивилась, насколько Сонхва оказался сильным. Он одним движением перехватил мои ноги и теперь держал меня на руках. Это эстетичное, гибкое тело таило в себе большую силу. Эта двойственность во всём, она поражает меня. Поражает и дико возбуждает.       Низ живота томительно потянуло. Парень посмотрел на меня, и загадочная улыбка украсила его лицо, будто он понял это. Больше Сонхва медлить не стал и прошёл вглубь квартиры, уверенными шагами двигаясь в сторону спальни. Я ухватилась за его шею и почувствовала себя маленькой принцессой, только которую спас дракон, а не принц, как обычно бывает в сказках. И принцесса в итоге выбрала дракона, отказалась от жизни среди людей ради любви к мифическому существу, которое оказалось до боли прекрасным, стоило ему принять человеческий облик.       Мы оказались в спальне. Сонхва бережно положил меня на кровать, а затем забрался на неё сам. Парень навис надо мной, но держался на своих руках, чтобы не вдавиться в меня всем весом. Моя майка задралась выше: теперь оголилась ещё и часть живота, ткань закрывала лишь мою грудь и плечи. В любой другой ситуации мне моментально стало бы холодно, но только не сейчас. Сонхва дотронулся носом до моей щеки, а затем поцеловал её, медленно опускаясь к шее. Мне хотелось, чтобы на его теле осталось гораздо меньше одежды, а потому я наощупь попыталась найти пуговицы рубашки, которая скрывала от меня то, что мне так не терпелось увидеть. Парень коснулся губами моей шеи, и я издала тихий стон, не в силах сдерживать больше эмоции, рвущиеся наружу. От этих ощущений я потеряла заветную пуговичку, которую только что ухватила между указательным и средним пальцами. Я снова провела руками по глади чёрной рубашки. Нашла. Одна за другой пуговицы покинули свои петельки, и, наконец, кожа моих ладоней соприкоснулась с теперь уже ничем не прикрытой грудью Сонхва. Мои руки скользнули вниз, до плотных кубиков пресса, и парень громко выдохнул, тем самым охладив влажный след от поцелуев на моей шее. Хочу почувствовать его своим телом; хочу ощутить, как моя грудь будет тереться об его, заставляя низ живота пылать от новой волны возбуждения.       Кажется, Сонхва думал о том же. Он снова поцеловал меня а затем, оторвавшись от моих губ, которые уже чуть припухли от его безумных ласк, потянул майку наверх, освобождая моё тело от ненужной одежды. Теперь на мне оставались только трусики. Мне же захотелось уравнять шансы, поэтому я стянула с него рубашку и бросила куда-то в сторону стула. Потом отпарю её в знак извинений.       Его ключицы, его ровные, напряжённые плечи. Его сухое, подкаченное тело. Его виднеющийся пресс. Его кожа, искрящаяся на еле заметном свету от уличных фонарей. Кто тебя создал, Сонхва?       Наконец-то нашим телам почти ничего не мешало. На нём пока ещё оставались брюки, но это только пока. Я притянула Сонхва к себе, разводя ноги в стороны, и парень лёг на меня сверху всем телом. Мои соски почувствовали его горячую кожу первыми. Ох, этот жар, который переплёлся сквозь нас и норовил сжечь не только нас обоих, но и эту кровать, и всю эту чёртову квартиру. Мои обычно прохладные простыни в один миг стали невыносимо жечь спину, да только мне всё равно: я готова пылать в том океане огня, который уже завладел душой Сонхва и вот-вот захватит и мою. Обратного пути нет.       Пак поёрзал немного, устраиваясь поудобнее. Теперь я ощутила, насколько сильно он сам возбуждён, стоило ему прижаться к моей промежности. От этого кровь в моём теле моментально закипела, собираясь тягучим шаром внизу живота.       Снова поцелуй, такой развязный и такой влажный. Сонхва чуть прикусил мою нижнюю губу и потянул её, а затем отпустил и опять прильнул к губам. Его руки блуждали по моему телу, а я прижимала его всё сильнее к себе, хваталась пальцами за его гибкую спину, никак не могла насытиться жаром его тела, мне хотелось ещё и ещё. Мне хотелось бóльшего.       Боже, что я делаю? Это точно я?       Из раздумий меня вытянул Сонхва, который уже спустился ниже и оказался напротив моей груди. Он широко провёл языком по левому соску, прошёлся по внешней части груди, облизывая медленно, с наслаждением. Горячий язык размашисто оставлял влажные следы на моей чувствительной коже, раз за разом возвращаясь по окружности в центр, к уже давно набухшей от его ласк бусинке соска. Не могу больше сдерживаться, и вот уже один за другим из моего горла вырываются стоны. Мои руки крепче ухватились за затылок парня. Пак то касался губами отвердевшего соска, то втягивал его в рот, то облизывал и игрался с ним, пока его левая рука сминала мою правую грудь. Я накрыла ладонью его руку, просунула свои пальцы между его и чуть сжала их. Сонхва отвлёкся от соска и оставил несколько поцелуев на тыльной стороне моей ладони. Затем перехватил её, переплёл наши пальцы и аккуратно переложил руки чуть в сторону, на кровать, чтобы поцеловать и облизать уже правый сосок. — Я не могу оторваться, — глухо сказал Сонхва, поцеловав под грудью, — ты так приятно пахнешь, — парень прошёлся губами вниз по правому боку, а затем снова вернулся к соску. Нежные прикосновения заставляли меня выгибаться навстречу его ласковым губам, которые сейчас вырисовывали дорожку из поцелуев от груди к нижней части живота. Пальцы сминали простыни, желая разодрать их в клочки. Тело вздрагивало от действий Пака, напряжение нарастало с каждым мгновением, с каждым его касанием, но при этом я чувствовала себя абсолютно расслабленно.       Сонхва аккуратно поддел пальцы под ткань трусиков, спуская их вниз. Бельё плавным движением скользнуло по ногам, оставляя меня полностью обнажённой. Пак коснулся моих ступней, чтобы освободить их от оставшейся детали одежды, мягко дотронулся кончиками пальцев до голени и направился к верху, оставляя на моей коже полоски из мурашек. Я закрыла глаза, откинулась на кровать и полностью отдалась этим невообразимым ощущениям. Сонхва коснулся губами внутренней части бедра, поднимаясь всё выше, и я, кажется, начала понимать ход его мыслей.       Не успела я додумать, как горячий язык жадно прошёлся по складкам наверх, до клитора, который Сонхва под конец своего движения обхватил губами и втянул в рот. Я резко и громко вдохнула, пытаясь хоть как-то ухватиться за реальность происходящего, ведь то, что сейчас парень делал между моих ног, уносило меня далеко за пределы этой Вселенной. Сонхва закинул мои ноги себе на плечи, и теперь ему был доступен каждый миллиметр моего самого чувствительного места, которое он раз за разом, движение за движением исследовал своим языком. Внизу стало неимоверно жарко и влажно, ведь моей смазки и так было много (от любого действия Сонхва моё тело приходило в восторг), а теперь всё перемешалось с его слюной, и эти причмокивающие звуки, которые разносились по всей комнате и прерывающие их мои уже хриплые стоны…Складывалось ощущение, будто нас слышно на каждом этаже, в каждой квартире этого дома. Будто всему этому дому было слышно, как Пак посасывал мой клитор, облизывал каждую складочку, оставляя волнующие моё сознание узоры. Как проникал языком внутрь, как сводил меня с ума, когда на мгновение останавливался, и его горячее дыхание опаляло всю промежность. Нет, я так больше не могу. Хочу, чтобы он вошёл в меня. Я хочу его. — Иди ко мне,— я приподнялась на локтях и коснулась лица Сонхва, притягивая его и укладывая на себя. Теперь я могла дотянуться до сделанного из грубой кожи ремня, который был единственным оставшимся препятствием на пути к обнажённому телу Пака. Пара движений и пряжка щёлкнула, а ремень был вытащен из брюк. Ещё секунда, и брюки вместе с нижним бельём также были брошены куда-то в сторону ранее снятой рубашки. Пак снова навис надо мной, и головка напряжённого члена коснулась влажного входа. Я на миг прикрыла глаза и улыбнулась, предвкушая дальнейшее развитие событий.       Мы посмотрели друг на друга. — Я буду аккуратен,— мягко сказал Сонхва. Я молча кивнула и обняла его, прижимаясь сильнее. Парень обвил меня руками и нежно, растягивая по сантиметру, начал входить внутрь. Я замерла, и время для меня остановилось. Теперь не было ничего, кроме нас двоих, да и эти двое вот-вот сольются и станут единым целым. Я и подумать не могла, что всё закончится таким образом. Или нет, скорее, начнётся.       Смазки было предостаточно, поэтому спустя несколько мгновений Сонхва вошёл на полную длину и остановился, чтобы и он, и я привыкли друг к другу и новым ощущениям. Я всё также обнимала его, а он — меня; я ощущала, как бьётся его сердце, как сильно оно стучит, как этот стук вибрацией проходит по его рёбрам, доходит до моих и сливается со стуком моего сердца. Пак дёрнул бёдрами и принялся неспешно двигаться. Мои стенки томительно растягивались от его размеренных, плавных толчков, заставляя громко стонать парню прямо в ухо. Прости, Сонхва, но ты слишком хорош, чтобы мне молчать.       Сонхва и сам недолго смог себя сдерживать. Он стонал с выдохом, поначалу тихо, пытался сконцентрироваться, чтобы всё не закончилось слишком быстро. Но когда я обвила его ногами и угол проникновения стал глубже, Сонхва вдруг издал стон, похожий на рык. Нежность сменилась страстью, и парень, прикусив кожу на моей шее, начал вбиваться в меня интенсивнее. Звуки шлепков одного вспотевшего тела о другое разлетались по всей комнате, и это только сильнее распыляло возбуждение. — Сонхва, ох, Сонхва, — его имя только добавляло пикантности происходящему. Парень поднял голову и посмотрел в мои глаза. Волосы его волнами прилипли к вспотевшему лбу. Как приятно смотреть на него, пока он входит в меня до упора, настойчиво, ритмично. Как его брови хмурятся от напряжения и сосредоточенности. Как он облизывает пересохшие, чуть приоткрытые губы, а затем касается ими моих. Как прижимается своим лбом к моему. Как зажмуривается и морщит нос от нахлынувших чувств.       Сонхва стянул мои руки со своей спины и, придерживая за запястья, положил их над моей головой, так, чтобы они вытянулись к изголовью кровати. Наши пальцы переплелись, а я вдруг поняла, что ощущаю себя участницей постельной сцены какого-то романтичного фильма. Эти движения, касания, вздохи, позы, взгляды — всё выглядело в высшей степени кинематографично.       Оргазм накрыл меня тёплой, долгожданной волной. Напряжение, собиравшееся внизу живота, вдруг исчезло, всего лишь на долю секунды, а затем взорвалось и ударной волной разнесло желанную разрядку по всему телу, от пальчиков ног до кончиков волос. В это мгновение я перестала дышать, не смогла издать и звука, будто разучилась разговаривать и даже стонать. Мгновение, разделяющее всё на «до» и «после». Внутри всё запульсировало, сжимая член Сонхва, который и так держался до последнего, но больше был не в силах противостоять уж слишком ярким ощущениям. Парень ещё несколько раз толкнулся, поцеловал меня и вошёл до основания, изливаясь внутрь.       Мы оба так и замерли, пытались прийти в себя, и никто из нас не хотел нарушать тишину хоть какими-то словами. Всё, что было сейчас слышно — как и я, и Сонхва пытались отдышаться. Парень, после того, как кончил, всё ещё лежал на мне, упёршись влажным лбом в плечо. — Это было..., — чуть хриплый, видимо в горле пересохло, голос коснулся левого уха спустя несколько минут. — Да, — я знала, что он хотел сказать, ведь я ощущала то же самое. Всё, больше ничего не хочется говорить. Хочется обнять его, прильнуть к его груди и уснуть в его объятиях.       Сонхва перекатился на сторону и лёг на спину. Протянул свою правую руку ко мне и притянул моё обмякшее тело к себе. Его кожа блестела от пота, искрилась еле заметными бликами, а в глазах читалась приятная усталость и покой. Бескрайний океан огня вновь был усмирён, и над его гладью теперь царил штиль.       Как-то незаметно ко мне подкрался сон, спутывая последние разумные мысли перед тем, как забрать меня в свои владения окончательно. Интересно, мне кажется, или мой телефон и правда был разряжен?