День 6. Четверг. Первая половина вечера.

      Сан пару секунд посмотрел на меня удивлённым взглядом, но потом его лицо озарила самая искренняя и чудесная улыбка, которая только существует на всём белом свете. — Ты — единственная, кто видит их так часто, — слегка поджал губы Чхве от смущения, делая пару шагов спиной вперёд. Он ещё раз взглянул мне в глаза и развернулся в сторону двери, ведущей к широкой лестнице больницы.       Я продолжала глядеть на силуэт Чхве не отрываясь. В этот самый момент, на долю секунды, мне показалось, будто я была рада тому, что Сан снова придёт в больницу сегодня вечером. От этой мысли стало как-то тепло на душе и я улыбнулась, молча провожая Сана, который только что скрылся за широкой аркой, ведущей на лестничную площадку.       Где-то рядом глухо дзынькнуло — это было оповещение лифта; он не спеша остановился на моём этаже. Я автоматически повернула голову на источник звука. Металлическая дверь нехотя отворилась и прямо из-за неё показалась взволнованная Мия. Заметив меня, стоящую посередине коридора, она тут же дёрнула с места. — Боже, Джун, что случилось? Как ты? — подруга подбежала ближе, и, не дожидаясь реакции или ответа, схватила меня за голову и начала проводить личный досмотр. — Мия, — я демонстративно оттопырила указательные пальцы и направила их на абсолютно никому не заметный фиксатор размером с половину моей щикотолки, — нога. — Да знаю я, знаю! — недовольно фыркнула в ответ Мия. — А ещё я знаю, что ты — любитель умалчивать про свои болячки. И, если ты удосужилась рассказать мне про свою ногу, значит, следуя логике, в действительности тебя собирали по кусочкам с территории площадью в квадратный километр. — Со мной правда всё в порядке, не волнуйся, — убеждала я подругу перестать нервничать. Мия ещё раз недоверчиво посмотрела на меня и, выдохнув, отпустила, наконец, мою голову. — Что говорит врач? — уже более спокойно задала вопрос она. — Если исключить заумные докторские словечки и всё в таком духе, то мне диагностировали растяжение. — Болит? — Мия чуть наклонила голову, чтобы получше рассмотреть фиксатор. — После укола с обезболивающим уже нет, — не без радости заметила я, ведь с утра боль была настолько сильной, будто на моей ноге всю ночь танцевала половина Сеула. — Тебе что-нибудь привезти? — Я попросила Сана прихватить мне сухой шампунь, и, если честно, это всё, что мне сейчас нужно, — я вспомнила наше с Чхве прощание и слегка улыбнулась. Мия мою улыбку проигнорировала. — Сана? А он тут какими судьбами? — удивилась она. — У него здесь лежит друг, но с ним тоже всё в порядке — это уже со слов Чхве, — уточнила я. — А чего это ты так загадочно улыбнулась? — вот блин, я думала, что она этого не заметила. — Думала, я не заметила? — Мия, я под обезболом, и могу улыбаться как абсолютно познавший все истины мира монах с Тибета, — я постаралась оправдаться и перевела тему. — Думаю, что меня не будут держать здесь долго.       Удостоверившись, что я действительно не умираю, подруга после моих слов вдруг округлила глаза, вспомнив нечто важное. — Джун, а как же свадьба?! — Я что-нибудь придумаю, — ты пять дней не могла ничего придумать, Джун! С чего ты решила, что на шестой день станешь генератором идей?       Однако Мия, не давая и секунды на размышления, тут же ударила мне следующей фразой прямо в лоб. — Вот видишь: всегда, когда ты не в состоянии сделать выбор, Вселенная делает так, чтобы тебе этот выбор делать вовсе не пришлось. — Можно подумать, я специально подвернула ногу, — прозвучала слишком хилая защита с моей стороны. — Джун, да я ведь совсем не об этом, — чуть расстроенно произнесла подруга и громко выдохнула. — Да знаю я, о чём ты, — я переняла её грустную интонацию, — неужели я всегда была такой? — Какой «такой»? — переспросила подруга.       Я сделала паузу. — Нерешительной, — наконец, озвучила я. — Джун, — твёрдо сказала Мия, — я люблю тебя потому, что ты — это ты. И когда вопрос касается меня или Лизы, то решительнее тебя человека на всей планете не сыщешь. Дело ведь не в свадьбе, ты же знаешь. Ради Лизы ты бы не колебалась ни секунды. Вопрос ведь в другом.        Мия снова вздохнула и замолчала. Я стояла и обдумывала её слова. — Попасть в больницу — вполне себе веский повод отказаться от приглашения, — вдруг задумчиво произнесла Мия, посмотрев куда-то вниз, на потёртый от времени пол коридора. Через мгновение она вернула свой взгляд на меня. — Совсем в меня не веришь, да? — виновато улыбнулась я. — Верю, — ответила подруга, — но это может быть для тебя отличным планом «Б».       Мия. Ведь знаешь меня как никто другой. — Для меня ты не станешь хуже, если решишь не идти, — продолжила она. — Поступай так, как посчитаешь нужным. — Спасибо, — искренне ответила я, — и не говори пока Лизе, что я нахожусь в больнице. Не хочу, чтобы она отвлекалась от важных для неё приготовлений. Если что, я расскажу ей обо всём сама. — Конечно. Позвони мне, если тебе что-нибудь потребуется, я заеду вечером, — подруга засобиралась уходить, как вдруг что-то промелькнуло в её голове и хитрое выражение лица сменило былое беспокойство, — или у тебя уже запланировано ночное рандеву с красавчиком бариста? — Мия, ты опять? — с укором сказала я, пытаясь не засмеяться. Почему-то её вопрос вызвал во мне…смущение? — Ладно, ЛАДНО, — второе слово подруга произнесла чуть громче, — просто напиши, когда ты освободишься.       Через пару минут после прощания с Мией в коридоре я вновь оказалась в своей палате. Я решила, что неплохо было бы поспать, ведь день выдался, мягко говоря, суматошным. К тому же, обезболивающее явно имело побочный эффект в виде сонливости: когда я разговаривала с Мией, меня начала понемногу одолевать лёгкая дремота.       Расположившись на кровати так, чтобы фиксатор не мешал моему удобству, я, наконец, прикрыла глаза. Мысль о том, что я вот-вот провалюсь в сладкий сон, отчасти радовала меня, ведь тогда мне не пришлось бы думать о чём-либо ещё…       Вот же блин!       Стоило мне подумать об этом самом «ещё», как ворох остальных жужжащих мыслей накрыл меня с головой. Я не смогла от них отмахнуться и заснуть до того, как они заполонили собой всё моё внимание, поэтому продолжила размышлять о том, что мне делать со свадьбой и кого из парней стоит выбрать в качестве своего спутника.       Ей-богу, я будто попала на какое-то дурацкое шоу из начала нулевых, где несколько кандидатов боролись за сердце роковой красотки. Да уж, Джун, ты ещё та «роковая красотка».       Я вскочила с кровати и громко выдохнула, закинув голову назад и бесцельно разглядывая монотонные узоры потолка. Рука сама потянулась к телефону: видимо, я решила, что меня это может отвлечь. Но стоило новому уведомлению из мессенджера всплыть, как смартфон через секунду был закинут куда подальше в качестве наказания за свою провинность. — Всё, не могу находиться в замкнутом пространстве, — Джун, это вообще ты говоришь? ты ведь безвылазно сидишь в офисе двадцать четыре на семь. Это скажи спасибо Земле, которая вращается ради того, чтобы ты хотя бы по ночам обитала дома.       В дверь палаты легонько постучали. — Входите, — негромко ответила я в сторону входа. — Так и думал, что Вы не спите, — в проёме показалась голова доктора Чона, чьи волосы на свете от лампы из коридора бликовали лёгким каштановым оттенком. — Я пыталась, но не могу сидеть без дела, не могу ничего не делать, — ещё секунда и я начну хныкать как маленький ребёнок. — А разве Вы ничего не делаете? Сейчас Вы, например, разговариваете со мной, — Юнхо прошёл вглубь палаты и остановился напротив кровати. Его руки были спрятаны в карманах белого халата. — Вы не понимаете, это — другое, — хихикая, уточнила я. — Что бы мне с Вами такого сделать? — задумчиво произнёс Юнхо. Он достал правую руку и наигранно начал постукивать пальцами по подбородку. Как-то жутковато. — Всё, я поняла, я Вам надоела и Вы решили от меня избавиться, — я решила подыграть доктору и сказала это так, будто оглашала собственный приговор. — О, поверьте, совсем наоборот, — загадочно улыбнулся Чон, и его пальцы переместились с подбородка на губы, — Вы любите цветы? — неожиданно спросил доктор после недолгого молчания, и его глаза чуть заискрились в ожидании моего ответа. — Да, я люблю всё, что связано с цветами и растениями, — я честно ответила на вопрос, но не совсем понимала к чему вёл Юнхо. — Тогда у меня есть к Вам предложение, от которого Вы не сможете отказаться, но нам понадобится хлеб и Ваше личное такси. — Так, всё, моя логика покинула чат, — я посмотрела на Чона, пытаясь сложить два плюс два. — Сейчас я прикачу Ваш транспорт и Вы сами всё увидите, — с неким предвкушением произнёс доктор и через секунду скрылся в проёме двери, сверкнув белой тканью халата.       На улице было достаточно тепло. Солнце пока ещё не скрылось за горизонтом и из последних сил пыталось согреть всё, до чего могло дотянуться слабеющими лучами.       Юнхо вывез меня во внутреннюю территорию больницы: с трёх сторон, от проезжей улицы двор закрывали три громоздких корпуса недавно отреставрированного здания приёмного отделения. Каждый корпус имел своё назначение и больные располагались в нём в зависимости от того, с каким диагнозом попали сюда. Моя палата находилась в центральном корпусе — травматологии.       Внутренняя территория больницы оказалась довольно большой; скорее, это был даже парк, а не просто двор. Несколько тротуарных дорожек разрезали полотна ухоженного газона; повсюду были высажены деревья, кусты, кое-где пестрили ещё не увядшие бутоны поздних цветов, а чуть дальше, в глубине парка, куда меня и привёз доктор Чон, от посторонних глаз был спрятан маленький искусственный пруд. Водоём был обставлен деревянными скамейками, на одной из которых (они все были свободны) расположились я и Юнхо.       Какое-то время по пути до пруда и уже будучи у него мы болтали обо всём и ни о чём. Я расспрашивала об устройстве больницы, где можно купить поесть, чем можно заняться и есть ли лаз в огромной ограде вокруг территории, чтобы ночью можно было реализовать план побега. А затем я озвучила вопрос, который всегда хотела задать человеку с подобной, нелёгкой профессией. — Почему Вы решили стать врачом? — Хотел помогать людям. Знаете, «синдром спасателя», все дела, — Юнхо смущённо заулыбался. Сложилось впечатление, будто доктор Чон не хотел хвастаться решением связать свою жизнь с врачебным делом. — Из Вас вышел отличный спасатель, как минимум одна пациентка Вам точно благодарна, — улыбчиво сказала я. — Если бы не Вы, вряд ли бы я пошла в больницу. Наверняка ждала бы, пока нога сама не покинет этот тонущий корабль под названием «Джун». — Не волнуйтесь, мы бы её нашли и пришили обратно, — спокойно пожал плечами Юнхо, как будто говорил о каких-нибудь будничных вещах. — А Вы оптимист. — Работа обязывает. — А вот я, кажется, законченная пессимистка, — констатировала я. — А вот Вы, кажется, слишком самокритичны, — постарался переубедить меня Юнхо, улыбнувшись. — Думаете? — Вижу, потому что в обычной жизни сам такой же, — Юнхо посмотрел на меня и сказал следующую фразу особенно мягким тоном, — Джун, Вы — очаровательная девушка, которая заслуживает все самые прекрасные цветы из этого чудесного парка.       Я почувствовала, как мои щёки слегка вспыхнули от слов доктора Чона. — Ну, просто Вы не видели его летом, — тут же оправдался Юнхо, оглядывая растения, которые потихоньку готовились к зиме и уже не выглядели как нечто поэтичное, — поверьте, летом здесь правда очень красиво. — Вы любите этот парк? — всё ещё смущаясь от комплимента, спросила я. — Да, но не всегда удаётся побывать в нём во время рабочего дня.       Врач, который любит природу и цветы. Мама, я в дораме. — Рада, что сегодня у Вас это получилось, — я вдруг вспомнила, что у доктора сегодня был законный выходной, и почувствовала себя виноватой, — и простите, что из-за меня Вам пришлось прервать свой отдых. — О, я бы всё равно пришёл сюда, — Чон, вероятно, имел в виду парк и продолжил, — видите, вон те кусты, которые почти что высохли и вот-вот покинут этот бренный мир?       Чон указал куда-то в сторону елей, где тёмно-коричневым пятном торчала из земли не самая красивая часть местного ландшафта. — Вижу. — Я сажал, — гордо сказал Юнхо, чуть выпрямив спину. — Серьёзно? — я постаралась сдержать смешок и прикрыла рот ладонью левой руки. — Да, я очень люблю этот парк, но ни грамма не разбираюсь в садоводстве, — обречённо засмеялся Юнхо. — У меня есть одно предположение, — я отвлеклась от куста и посмотрела на парня. — Слушаю, — Юнхо сделал максимально серьёзный вид, развернулся ко мне и нахмурился. — Кажется, Вы их залили, — произнесла я это излишне прямо, но изобразила на лице что-то вроде извинения за свои слова. — Да, как минимум, своими слезами, потому что они совсем не росли, — снова улыбнулся Чон, — я действительно слишком часто их поливал, откуда Вы узнали? — Вы выбрали одно из самых привередливых растений для посадки, — пытаясь утешить доктора, ответила я. — О, это в моём стиле — выбирать что-то привередливое, а потом возмущаться, когда что-то выходит не так, — покачал головой Юнхо, — но это отлично занимает время, так что без дела я не простаиваю. — Вижу, позитива, энергии и энтузиазма в Вас хоть отбавляй, — подвела я итог диалогу с доктором. — И мне хотелось поделиться с кем-то, кому сейчас это нужно.       Юнхо посмотрел на меня. А я не сразу поняла кого он имел в виду. — Боже, а Вы точно с этой планеты? — поражаюсь его доброму сердцу. Я не смогла сдержать улыбку, и в этот раз обезболивающее обвинить точно вряд ли получится. — Возможно, нет, но с Вами, скорее всего, с одной, — улыбнулся в ответ Юнхо.       Я отвела взгляд и посмотрела на пруд. Недалеко от скамейки, практически у берега тихонько плавали уточки, прислушиваясь к нашему незатейливому разговору. — Так вот для чего нам нужен был хлеб! — наконец-то два плюс два сложились в моей голове. Я так увлечённо беседовала с Юнхо, что даже не заметила появление птичек. — Именно, — доктор достал пару кусочков в пакете из кармана и встал со скамейки. Несколько уточек охотно подплыли ближе. Видимо, они привыкли, что посетители парка подкармливают их время от времени. — Мне хотелось бы встать и подойти к пруду, — обратилась я к доктору за помощью. — Конечно, — Юнхо учтиво подал мне руку, — но будьте аккуратны.       Я взяла Чона за руку. Моя холодная ладонь ощутила тепло ладони Юнхо, который, будто стальная опора, не сдвинулся ни на миллиметр и продолжал поддерживать меня, пока я не встала на обе ноги. — Обезболивающее скоро перестанет действовать, но боль должна утихнуть, так как мы с Вами уже начали лечение, — Юнхо вновь включил режим доктора, когда мы зашагали к кромке пруда. — Если вдруг Вы снова будете испытывать нарастающие болевые ощущения, дайте мне знать. — Хорошо, — кивнула я. Чон продолжал придерживать меня за руку; моя левая ладонь и его правая находились где-то на уровне груди. Выглядело это так, будто мы с доктором выходим в центр огромного зала и вот-вот начнём танцевать на вечернем балу.       Через несколько метров мы остановились. Юнхо протянул мне кусочек хлеба и мы принялись кормить уточек. Я хотела было достать свой смартфон, чтобы сфотографировать этот момент, как вдруг вспомнила, что ещё час назад грубо швырнула его куда-то в сторону сумки. — Чёрт, — обронила я, — первый раз кормлю уточек, и мне не на что это запечатлеть —телефон остался в палате. — Возьмите мой, я пришлю Вам фотографии позже, если хотите, — предложил Юнхо. Я согласилась и Чон достал свой смартфон и протянул его мне. — Знаете, благодаря Вам моё нахождение здесь больше не кажется таким ужасным, — не без удивления для себя озвучила я свои мысли вслух, сделав несколько фотографий и вернув телефон владельцу. Я вбила свой номер, чтобы Чон, когда у него будет возможность, отправил мне сегодняшние снимки. — Могу сказать Вам ровно то же самое, — мягко произнёс Юнхо и опустил голову вниз, улыбнувшись. Он стоял рядом, сцепив руки позади спины, и направил свой взгляд куда-то себе под ноги, а потом поднял глаза и снова посмотрел на пруд. Уточек он уже не кормил: пара кусочков хлеба исчезла буквально за такое же количество минут.       Так мы окунулись каждый в собственные раздумья, и пространство заполнили звуки всего, что до того момента казалось нам обоим абсолютно беззвучным. Где-то смеялся ребёнок; шелестели разноцветные листья на кронах деревьев, а недалеко от нас плескались уточки в пруду и довольно переговаривались между собой. — Сегодня Вы упомянули, что Вам важно быть на ногах к субботе, — продолжил разговор Юнхо после нескольких минут молчания и созерцания ребристой глади водоёма. — А, да, суббота, — вдруг вспомнила я, — у моей близкой подруги свадьба в этот день. — Не волнуйтесь, я сделаю всё, чтобы к вечеру пятницы Вы были в лучшей форме, — со всей серьёзностью пообещал доктор. — Спасибо, но, если честно, может, хорошо было бы проторчать тут и до понедельника,— несколько рассеянно задумалась я. — Почему? — Есть одна проблема, из-за которой мне совсем не хочется…думать о субботе. — Тогда, как Ваш лечащий врач, разрешаю Вам не думать. Могу выдать официальный бланк, с печатью и подписью, чтобы всё как у взрослых, — предложил Юнхо, сменив свой серьёзный докторский тон на более шутливый.       Я заулыбалась. — Джун, — Юнхо обратился ко мне, — Вы вольны хранить любые секреты; уж точно парень, которого Вы знаете половину дня, — не тот, кому сходу рассказывают о чём-то сокровенном. — На самом деле, Вы располагаете к себе. Вы добрый, энергичный и милый, — я честно сказала о своём впечатлении касаемо доктора. — По Вашему описанию я похож на лабрадора, — я засмеялась, а Чон, улыбаясь, продолжил, — дайте себе время. Ответ непременно придёт, вот увидите.       Я одобрительно кивнула, поблагодарив тем самым Юнхо за хороший совет. — В субботу у меня выходной, а в воскресенье заступаю здесь на дежурство, — аккуратно подмигнул Юнхо. — Если решите скрыться от остального мира, то лучше места Вам не найти.       Чон осмотрел парк, как бы подтверждая этим жестом то, что он говорил. Солнце окончательно ушло за горизонт, но небо продолжало оставаться по-дневному светлым. — Становится прохладно, — заметил доктор. — Пора возвращать Вас в тепло.